мне нужно, чтобы мною восторгались! хочу, чтобы из-за меня теряли голову! чтобы без меня не могли жить!

а ты можешь!

сегодня утром я был просто парализован страстной тоской по тебе.

— сколько времени ты мог бы любить женщину, которая тебя не любит?
— которая не любит? всю жизнь.

буйной любви надо страшиться так же, как ненависти.

когда любовь прочна, она всегда ясна и спокойна.

оба сидели рядом, грустные и убитые, как бы после бури выброшенные на пустой берег одни.

он чувствовал, как много на нём было её любви, и странно, ему стало тяжело и больно, что его так любят.

несмотря на то, что мы были положительно несчастны вместе, мы не могли перестать любить друг друга:

даже, чем несчастнее были, тем более привязывались друг к другу. 

дружба утонула в любви.

нет, нет, не думайте: я говорю о любви в самом прямом, телесном смысле. но она — удел избранников.

вот вам пример: все люди обладают музыкальным слухом, но у миллионов он, как у рыбы трески или как у штабс-капитана васильченки, а один из этого миллиона — бетховен.

так во всем: в поэзии, в художестве, в мудрости... и любовь, говорю я вам, имеет свои вершины, доступные лишь единицам из миллионов.

возвращаюсь. на этот раз окончательно.
надеюсь, вы скучали.

чтобы стать добрым, мне не хватало лишь, чтобы кто-то полюбил меня.

с возрастом все меньше остается времени на то, что не есть любовь. на ссоры, упреки, доказательства, возражения, выяснение отношений, на злобу дня и ум веков, на критику и прогресс — ни на что не остается времени.

только успевай любить, обнимать, прижимать к себе, распространять вокруг себя тепло, купаться в тепле другого, слушать его сердце и дыхание, делиться и главным, и сиюминутным так, чтобы все это немедленно становилось общим... входить в сплоченность тайны, переполняться нежностью и выплескивать ее из себя, сочетаться, сродняться каждой клеточкой, льнуть, приникать, вникать, воплощаться в ближнем...

и спешить, отчаянно спешить с этой любовью, пока не угас в тебе ее источник, пока не растеряны средства ее воплощать, пока еще есть глаза, чтобы любоваться, и руки, чтобы ласкать, и сердце, чтобы мучиться и блаженствовать.

потому что ад, как сказано у достоевского, – это осознание невозможности любить, чувство навсегда утраченных, не воплощенных возможностей любви.

в моей душе нет больше места для тебя.

любовь - это восторг просто от самого существования другого человека.

эта фраза выражает почти высший смысл любви, самой глубокой и самой сильной. возможно это или нет, но самая желанная цель - достичь такой любви, чтобы одно только существование любимого человека доставляло радость.

всё настоящее между людьми происходит в паузах

мгновения. изгибы платья.
я пред тобою путал падежи.
волнение, переходящее в объятья.
любовью мои руки обвяжи.

за то, что ты в моей судьбе

спасибо, снег, тебе

придет любовь,
чтоб стать судьбою

придёт, как ливень, как метель
всё заслонив вокруг собою.

соблюдаем
субординацию,
у нас идеальный союз:

я будто митинг,
ты — провокация.

поддаюсь.

иногда мы отвергаем не потому, что не любим, а потому что боимся.
не другого — себя в этой близости.

нас пугает то, как кто-то может видеть нас по-настоящему, принимать без условий, просто так.

мы умеем любить. давать тепло, поддерживать, быть рядом. но когда любовь направлена на нас — становится неуютно. возникает странное напряжение, будто мы не знаем, куда себя деть. как будто быть любимыми — это что-то неудобное, непривычное, почти небезопасное.

и в этом осознании — ключ. потому что как только мы узнаём этот страх, он перестаёт управлять. и, возможно, в следующий раз, когда кто-то захочет нас полюбить, мы не отвернёмся, не сбежим, не скажем "я не готов". а попробуем — шаг за шагом — научиться быть рядом с этой любовью.

остаться. и принять.

если мне бы сказали, что за это меня завтра казнят

— я все равно бы на нее смотрел.

разлука для любви то же,
что ветер для огня:

маленькую любовь она тушит,
а большую раздувает ещё сильней.