Rigor Mortis. Деконструкция героя

Ранее мы уже говорили о том, что путь воли — суть путь смерти. Обреченный возвыситься заложник своей экзистенции в итоге закоснеет в амплуа правителя, полководца или рыцаря, став лишь живыми мощами образа. Путь поступков ведет к року, который всегда тяготел над героями трагедий — рок здесь тем более неизбежен, чем больше необратимых поступков было совершено на пути к нему. В этом смысле верно будет описать архетип Героя — самую большую ложь из ныне существующих, истинного живого трупа, ставшего лицом классического нарратива.

Герой, изначально произрастающий из старых легенд и окончательно закрепившийся именно в античной трагедии — оказывается истинным Агнцем, покаянной жертвой мира самому себе. Помните, как Левиафану семитских племен приводили на веревке юношей и девушек, чтобы их витальность насытила чрево хтонического бога? Герой обязан совершить вереницу неотменяемых поступков и в итоге умереть, чтобы мир стал чище. Да, смерть Героя — один из ключевых компонентов, на коем зиждется мировой порядок; да будут прокляты детские сказки, подарившие Герою жену, сытую старость и полцарства в придачу. Герой никогда не будет нежиться в пуховых перинах, трагически сгинуть в безднах древнего Закона — вот его удел.

И в итоге понятна наша нелюбовь к классическому архетипу — вместо сказки со счастливым концом мы получили жирардианского козла отпущения в качестве пособия, как надо жить. Немыслимое издевательство, увидеть которое, впрочем, могут лишь обзываемые циниками реалисты. Но что же насчет деконструкции? А деконструкцию образа совершает общество: современному миру прежние Герои не нужны. Классический Герой в нашей эпохе — либо презренный шоумен, либо юродивый, блаженная звездочка, промелькнувшая на небосклоне. Хорошо быть звездой, скажете вы? Только вот звезда промелькнет с неба, промелькнет нахуй, и ничего не изменится. Вы все останетесь, и мир так же будет стоять на крепких костях снящих свои сны Левиафанов. Героя деконструировало общество, которое не пожелало больше жертвы в угоду мировому порядку.

И обновленный мир все еще смутен, в нем много ужаса и достаточно тревоги. Есть те, кто до сих пор вопиет о явлении Героя, пятясь на карачках во имя пуска Истории обратным ходом. Но мы отказались от лжи о козлах отпущения и все-таки выжили. Значит, наши пути небезнадежны. Герой умер — да здравствует то, что наследует ему.

Философствующий молотом @esxaton — для Холархии.

Подписаться | Написать нам | Стать патроном

Если для того, чтобы показать детям смерть, иногда покупают хомячков, то для обучения детей сущности одиночества есть множество других вещей. Например, книги. Есть один книжный цикл, который может научить ребенка жизни одиноких взрослых людей лучше, чем это сделали бы годы в условном чулане под лестницей.

Речь, конечно, о Саге про Муми-троллей. Мало какие детские книги, начинаясь с весьма пасторальных историй, увлекают в такую бездну холода и одиночества. Каждая история, начинающаяся в Муми-доле, гласит — не привязывайся к счастью быть с кем-то. Снусмумрик однажды уйдет на край света и уже больше никогда не вернется. Малышка Мю вырастет и будет искать новые способы противостояния окружающему миру. Яркие приключения закончатся, летний сезон сменится долгой холодной зимой, а Муми-семья все же уедет к маяку, чтобы тысячелетиями переосмыслять там свое будущее.

Одинокими останутся все — не только Морра или хатифнатты. Волшебник вновь улетит к звездам, а Онкельскрут навсегда однажды забудет, кто он такой. Муми-тролль — о ужас, — позврослеет. И начнется его долгое и суровое путешествие в жизнь, куда уже невозможно будет взять милую фрекен Снорк.

Детство неизбежно проходит. Оно заканчивается не на коммунальных платежах, не на поступлении в универ и не на первом сексуальном опыте. Детство заканчивается, когда остаешься один. Родители не говорят тебе, что делать, да и больше уже никто не сможет сказать. Есть только ты. А вокруг безбрежное море, ну или очень холодный снег. Иди в любую сторону, делай, что пожелаешь. Будет больно, как Муми-троллю было больно идти с замерзшими лапами. А еще будет великая свобода. Но и это — тоже не навсегда.

В конце концов, кто еще мог столь очаровательно рассказать о конце детства малышам всего мира, как не Туве Янссон?

Это, если что, я так оригинально делюсь болью о несложившихся отношениях, не обращайте внимания.

Сегодняшний Бастрыкин, в общем, подтвердил все то, что и так лежит неозвученным у самой поверхности.

Современная Россия существует во все том же концептуальном совке, который был полвека назад и, вопреки оптимистичным прогнозам, не кончился до сих пор. В риторике такого совка все должно быть под присмотром. Люди должны быть под присмотром — а то ковид и тлетворный Запад. Рэпер Моргенштерн должен быть под присмотром — а то наркота и тлетворный Запад. Интернет хорошо бы зарегулировать — а то начальники недовольны тем, что там пишут. Это, как известно, тоже без пяти минут тлетворный Запад.

Максима, что совок перестанет быть совком, как только в него придут джинсы, модные гаджеты и иглы из стекла и металла в московском Сити, оказалась ошибочной. Совок — это образ мысли. Это агитки пенсионеров из Одноклассников и загоны пожилого начальника. Это комсомольский задор пионеров из РТ и цветы у мемориала Сталину. Это храмы Войны и жуткие ковидарии регионов, много лет не знавшие ремонта.

Совок в головах. А когда носители прежних голов уйдут, их место займут рьяные комсомольцы, впитавшие повапленный закон с молоком и пиздюлями.

И эта музыка будет вечной.

«Моргенштерн покинул Россию после заявления Бастрыкина. По данным издания, в Смоленске артист сел на поезд, идущий до Минска».

Как-то не так мы себе представляли ту заграницу. Спасибо хоть не под Житомир.

Поскольку Сигма-мейл в качестве мемного типа личности всем уже надоел, предлагаю потенциально новый архетип, который сможет удовлетворить всех молодых и деятельных христиан.

Знакомьтесь — Керигма-мейл.

Керигмы всегда в меру дружелюбны, спокойны и готовы сутками разговаривать о Библии и Иисусе. Парень-Керигма в любой компании берет на себя роль проповедника, а также самого лучшего человека и единственного правильного пацана. У Керигмы нет комплексов одиночества и загонов о своей внешности — он всегда с Богом и ощущает себя творением Его.

Общеизвестно, что в любой компании все хотят общаться исключительно с Керигмой. Ведь он веселый, знает много библейских терминов и гарантированно поможет попасть в Рай. Девушки тоже любят Керигм, поскольку они серьезные, могут чистить Сатаной ботинки и пообещали Святому духу никогда не изменять.

Наконец, Керигмы просто приятные чуваки, и, если держаться с ними на коннекте, то поверь, Иисус всегда добавит в твою воду немного винца.

Будьте Керигмами, пацаны.

Валиднее было бы начать с того, что же есть такое «слабая теология» — это позволило бы сразу отбросить идею о магическом переименовывании и не рассуждать о противостоянии кардинально разных идеологических систем в формулировках, гм, фрейдовской «кастрации».

А слабая теология является деконструкцией религиозного описательного аппарата, попыткой разъять сам язык, которому более тысячелетия следовало преемство мысли религиозных авторов. Более того, исходя из непротиворечивой постановки вопроса о «слабом Боге», слабая теология доходит до отрицания активной роли творца в процессе некого постоянно совершающегося теозиса. Грубо говоря, Бога начинают описывать в пассивных деистских категориях, что вообще идет в пику всякому догматическому богословию.

Если в первую голову вспоминать об этом, а не о сюжетах с оскоплением и отнятием царского скипетра, то противостояние традов таким формулировкам становится вполне себе даже понятным.

https://t.iss.one/darktheology/68

Дайте мне контакт этого Ивана, я буду писать ему, что он красивый и прекрасный

Человек буквально всю боль существования вылил. Восторгаюсь, когда-нибудь все мои посты будут только про это, ну и еще про солнце Чучхе немножко.

По мотивам одного забавного телеграммного дискасса подумалось следующее.

То, что мейнстримных журналистов обучили философии за один семестр — большая потеря и беда для публики. Из-за этого люди, которые должны были объяснять мне, как конкретно устроена реальность, пугают сравнениями сфинктера с пальцем. В классической колумнистике — сплошные окна Овертона, концы Истории, гиперреальные симулякры и прочая дрисня из пожеванного консенсуса. Когда журналист упоминает, что у нас сегодня кибергулаг, симулякр и глобал виллидж, он и правда начинает казаться очень умным человеком.

Вот только при этом нихуя не желает объяснять мне про настоящую реальность.

А очень хотелось бы, чтобы в нынешнем сраче, скажем, ковидоотрицал с ковидоодобрялами нашелся кто-то, кто умеет говорить на языке действительности. Такие люди есть, я не спорю. Только вот за спорами о печати Зверя и глазе Бога я их почти не вижу.

Публицисты-журналисты и прочие операторы медийного поля должны были взять на себя такую функцию. Но ебашить кликбейт с отсылочками оказалось выгоднее.

Тем больше берет скорбь за расползающиеся прорехи в нашей познаваемой реальности.

Ночная исповедь Димы Билана на отходняках — это какая-то квинтэссенция выжимания публичного человека в России из его человеческого модуса существования.

Если вкратце: максимально простимулированный Билан отводит очередной корпорат черт-те где, по его итогу разражаясь пространной истерикой. Причины истерики, в принципе, знакомы каждому человеку, живущему в ненормированном графике. Работа, постоянная работа, еще и сорокет на носу. При этом Билану сложнее многих — ему на этой работе еще и надо постоянно улыбаться и всячески имитировать душевный подъем.

Что на такую исповедь отвечает благодарная аудитория?

Нехуй кринжевать, Дима, ты богатый, а богатым рыдать не полагается, — отвечает благодарная аудитория.

В этом вечном «дед, пей таблетки», как и в неловком пост-оправдании Билана в духе «завтра будет очень стыдно» — вся мякоть отношения реальных людей к небожителям. Да и самих небожителей к своему массовому образу — тоже.

И выходит, что в каких-то вещах — в уровне дохода и свободе бытия, например — звезда больше, чем человек. Но вот в остальном — в свободе поныть как минимум — звезду за человека никто не считает. Если даже перед вами будет разбитый психостимуляторами, загнанный и несчастный мужик, которому на душу давят темные тайны, а на голову — дикий режим медийности, его все равно сожрут с говном. Без каких-либо на то оснований.

Я лично хуй его знает, чего стыдиться Билану. Просто каких-то людей не учили воспринимать нормальность человеческих эмоций через пропедевтические пиздюли. А очень зря, стоило бы.

Потому что следом им в руки дали гаджеты, и перед таким коленкором меркнет даже мое легкое презрение к отечественной эстраде и ее стахановцам-попсовикам. Надо же совесть иметь, в конце концов.

Существуют странные пересечения, и в рамках них ушедшего Градского можно считать постсоветским и российским Роем Орбисоном.

Это так, чисто пища для размышлений.

Страна, описанная в ЖЖ: что с новым альбомом Оксимирона?

Чем красна Россия? Только в России бывшие жж-юзеры пишут альбомы, которые собирают на стримингах миллионы прослушиваний. Литературоцентричность нашей страны со склонностью к дичайшей графомании породила перфоманс: все современные высказывания о российской действительности делаются с долей знаменитого жжшного пафоса. Тема Лебедев делает прогоркшую иронию, Олег Кашин делает прогоркшую иронию. Вчерашним днем живут политики, пишущие блогеры, колумнисты и журналисты старого склада.

Исключением не стал и Мирон Янович Федоров, чье колесо фолловеров вертится уже больше месяца и не желает останавливаться. Кто не в курсе: Мирон под ником Мифоделик делал микробложек в Живом журнале эдак до 2007 года. Еврейский национализм, кровь и почва, мысли об анархизме будущего, рассуждения о том, почему богоизбранному народу надо жить подальше от Израиля. Прекрасная молодость — кто из нынешних закостеневших мощей в те времена не был радикалом? В программной статье для журнала «Киноварь» бывший юзер Мифоделик подводил итог всей своей жжшной деятельности. Кратко о выводах этого полотна стильной графомании: политика зло, настоящий анархизм возможен только в сексе — значит, настало время им заниматься.

Спустя полтора десятка лет мы видим свежий альбом легенды. И видим, что жжшное прошлое не проходит даром. О, Мирон ебется, еще как ебется. Ебется со стихом, с читкой, со вчерашними инфоповодами. Ебется с мемами и хэштегами, отчаянно пытаясь сделать свой альбом фиксацией нашей суровой действительности. Ебется с чем угодно — но, как истинный жжист, не желает ебаться с реальностью. Километры слов и невыносимых попыток сделать кору из милфы Екатерины Шульман, Порнорэпа и Дугина. Множество треков, в которых есть шум, но нет рева.

А двадцатые ревут. Двадцатые самим своим ревом говорят за себя лучше, чем может спеть постаревший артефакт, вечный Мифоделик, перешедший из еврейского национализма в грамотное тусовочное либерашество. Двадцатые ревут по обезумевшим людям, по потерявшим все изгнанникам, по алхимикам, анархистам и колдунам. Но они не ревут по успешным музыкантам, рэперам, колумнистам, вырвавшимся из днявок на большие просторы, дельцам и воротилам. У тех все хорошо.

Им все происходящее еще кажется гигантским мемом.

Считающий количество отсылочек @esxaton — для Холархии.

Подписаться | Написать нам | Стать патроном

А ведь то, что Антона Долина сам Ридли Скотт нахуй послал — это действительно достижение. Правильно об этом все СМИ написали.

Потому как действительно пик. Апогей творческой деятельности человека. Выше и глубже уже ничего не будет.

Глубокомысленный нахуй от Ридли Скотта весит примерно столько же, сколько весит тысяча колонок в журнале Искусство кино. И сам этот журнал. И вся его команда вместе с ним.

Потому как т.н. индустрия кинокритики существует только и исключительно ради того, чтобы крепко проходиться по уже мертвым персонам этого непростого искусства. Если при этом кинокритика случайно послали нахуй маститые творцы и живые боги — это вообще праздник.

Так что горечь и сладость Антону Долину. Он достиг всего, что только возможно в этих грешных эмпиреях.

А там и на пенсию пора.

А вообще вы только представьте себе людей, чей культурный кругозор сегодня определяется этими светочами нормисности.

Вот представьте. Они ж неиронично слушают Долина. Вполне себе спокойно ходят на лекции Шульман. Слушают условную котируемую жвачку типа Айспик и Шортпарис.

А про мозг им рассказывает Ася Казанцева. А про религию — Панчин. Если бы Дудя не объявили кумиром тупых — каждый раз лобызали бы и Дудя. Просмотры у Навального и Эха, донаты ФБК — они, все они.

Эти люди могут ходить с вами по одной улице, быть вашими коллегами или — о ужас — состоять с вами в отношениях.

Представили?

Невозможная, непредставимая тоска рождается в сердце от того, что такое может существовать, и боги солнечной стороны почему-то это терпят.

«Оказалось, что парням не нравятся подкаты с отсылками к Библии. Так, пользователь твиттера не оценил сравнение с иконой архангела Михаила. Девушка использовала такой способ похвалить внешность пользователя, но подкат не удался».

Сообщают на Медиаликсе.

Дорогие девушки, этот тезис являет собой ложь, пиздеж и провокацию. Я обожаю подкаты с отсылками к Библии. Более того, при первичном общении чутко реагирую только на такие подкаты. А при взаимной симпатии сам флиртую исключительно отсылками к Библии, Молоту ведьм, Житию протопопа Аввакума и сочинениям Дионисия Ареопагита (того, который с приставкой «псевдо», разумеется).

Ведь что такое наша жизнь без Иисуса Христа, правда? Так, ошметки какие-то.

Словом, если у вас накопилось достаточно библейских подкатов — в описании канала есть куда постучаться. Ищущий да обрящет!

Чем была хороша первая «Готика»?

В далеком 2001 году мы были еще не слишком избалованы открытыми мирами, поэтому неудивительно, что немцы из Piranha Bytes со своей серией «Gothic» надолго заняли умы и сердца многих российских игроков. По нынешним меркам в игре криво совершенно все — она стабильно крашится, система торговли реализована просто чудовищно, от боевки нередко хочется рыдать, а лорные штампы без изысков бьют по голове, как рельса.

Тем не менее, Готика до сих пор дает прикурить иным РПГ по части цельности и связности мира. Почему так?

Из игр первой декады двухтысячных сложно вспомнить более герметичную и проработанную локацию мира, чем в Готике. Morrowind, Oblivion, новые Фоллачи — слишком конвейерные, с автогенерацией кишок подземелий и обширными пустыми пространствами. Даже другие игры серии подвели некой разорванностью — от скроенного из кусков Миненталя второй части хочется плакать, а в третьей Нордмар и Варант и вовсе топорно пришили к основной локации сапожной дратвой.

А вот Готика тонко работает с пространством. В каждом закутке есть жизнь — тут тебе логово тролля, тут несколько склепов, тут обрывистая гора. От маяка ведут пещеры к забагованным подземельям «Хроманина», земли орков четко начинаются за охотничьими угодьями, с пика гарпий можно спуститься прямиком к Болотному лагерю. Даже спустя лет семь я навскидку смогу набросать, где в игре что находится — притом, что пространственная память мне вообще не свойственна. Это высокий уровень работы с бесшовностью — к сожалению, потерянный Пираньями в последующих играх.

Готику любят за жестокость и прямолинейность. Готику любят за фракции и однозначность выбора. Готику любят за свободу и геймплейные вариации.

Но больше всего Готику все же любят за ее мир. Вы не хотели бы в нем пожить, но все же он достаточно уютен, чтобы потратить эти 50+ часов на его исследование.

«Или живите дальше в проклятом мире, который сами и создали»

Гениальная фраза-предупреждение из Morrowind, означающая, что мы случайно убили важного сюжетного НПС и нам следует загрузить последнее сохранение, выглядит действительно жутко. Весь и сам Вварденфелл — жуткое место; в конце концов, по какой еще игре в нормативном порядке будут бегать пепельные еретики и культисты с провалившимися лицами? Но за этой фразой скрыто нечто большее — как мне видится, именно она, а не атмосфера нависшего над Морровиндом Дагот Ура, и побудила неких авторов написать гениальную крипипасту «JVK.esp».

Что за проклятый мир? Почему наш радикальный выбор может сделать мир проклятым? Почему мы ответственны за это? Ведь разработчики сами дали нам возможность совершать экзистенциальное действие, убрав с сюжетных болванчиков плашки бессмертия. Разработчики подарили нам огромный открытый мир, в котором можно делать что угодно — в данном случае это не рекламный штамп, а вполне себе лозунг Морровинда, первой игры в серии, возведшей творение игровой биографии в абсолют.

И вот оказывается, что лишение мира сюжетного квеста неизбежно сделает его проклятым. На нас, игроках, будет лежать неизъяснимая ответственность за то, что по Вварденфеллу шествует эпидемия корпруса, за то, что проклятый Дагот Ур продолжает строить своего жуткого Акулахана, подпитываясь энергией Сердца Лорхана. Мы виноваты в том, что зациклили мир — пусть нам и вручили этот выбор в руки.

Казалось бы, какая разница. Дивайт Фир, Ягрум Багарн — абсолютные болванчики, нужные в паре моментов на весь сюжет. При желании можно было спокойно передать бразды квеста в руки штата сопутствующих НПС и не разрывать сюжет так радикально. Да что там, даже простой гейм овер не был бы таким чарующе страшным, как эта надпись, ломающая четвертую стену с холодной небрежностью.

И однако же какая в этом всем магия! Всегда помнишь о том, что серию делали неординарные люди, и именно в Морровинде эта магия еще не пряталась в киркбрайдовском диплоре, а в иных местах так и вовсе била ключом.

Что еще нужно говорить? А ничего. Посмотри на небо.

Задумывались ли вы когда-нибудь об истинном взрывном смысле мультфильма «Шрек»?

Держу пари, что нет. Вам и в голову не приходило, что потешный огр с домиком на болотах на самом деле — метафора глубинного колонизатора. Вы хотели видеть в Шреке красивую сказку о принятии несовершенства, и вам это удалось.

Но вероятнее всего, что Шрек — просто часть замысла по огрификации безымянного сказочного мира, выходец из иной реальности. Посудите сами: у Шрека нет родителей, он живет на болоте и даже вряд ли помнит, почему он там очутился. Не странно ли?

Скорее всего, Шрек проник в сказочный мир тогда же, когда туда проник и вирус огрификации, называемый «проклятьем». Самой известной жертвой вируса стала принцесса Фиона — но сколько безымянных жертв осталось за кадром? Фиона и Шрек — лишь активаторы естественной огрификации, которые осели в сказочном мире и породили в нем первых огрят. В этом кроется тонкий расчет безвестных кукловодов: жертвы огровируса будут искать для размножения таких же особей, как и они сами. И мир будет неизбежно завоеван ограми!

Собственно, мы уже видели это. Румпельштильцхен, последний страж сказочного мира, на самом деле перенес Шрека не в мир его исполнившегося желания, а просто в будущее. Вспомним основы квантовой физики — гораздо легче перенестись вперед во времени, чем открыть проход в параллельную ветку мультиверса. В этом будущем потомки Шрека и других огров организовали сопротивление и уже готовятся подмять под себя всю власть в стране сказки! По существу, мы видим простой факт: если бы Шрека не существовало, у огров попросту не было бы короля, который повел бы их в долгий кровавый поход. Только принцесса-огр, которой хватает смелости, но не стратегических талантов ее мужа.

И после событий «Шрека навсегда» мы уже все знаем. Шрек станет правителем Тридевятого королевства и поведет свое воинство к бесконечной тризне на костях сказочных созданий. Мир будет стонать от ужаса. Крови лорду огров! Черепа толчку на болотах!

На последней публикации поклонники все же попытались уличить меня в некоторых логических дырах. Мол, как же огры в «Шреке навсегда» могут быть потомками Шрека и Фионы, если Фиона никогда не знала Шрека и выбралась из башни в одиночку? И почему тогда она не относится к некоторым из огров, как к своим детям?

Но друзья, ничто не может заглушить свет истины. Конечно, даже такие неочевидные моменты очень легко объясняются.

Прежде всего: Шрек был перемещен в будущее изъятием из настоящего. У Фионы остались ее дети, и в этом плане ничего не менялось — разве что сказочные герои не постарели даже в будущем, что в принципе для них нормально. Но, разумеется, Румпельштильцхен, этот коварный мастер иллюзий с помыслами защитника миров, не мог не опутать всех вокруг сетями благородной лжи. Внушенные воспоминания: Фиона забыла своего мужа и детей, Кот и Осел забыли своего товарища, даже огры так и не смогли узнать своего предка. Только при поцелуе любви Фиона вспоминает, ради кого она на самом деле воюет — а Шрек, в свою очередь, понимает, что ему суждено возглавить великое воинство и повергать миры к ногам огров. Хитрые кукловоды иного мира обдурили Румпельштильцхена — даже на случай ложных воспоминаний у них была готова мощная активационная программа «поцелуя любви», которая в свое время окончательно сделала Фиону огром.

Скажете, что это все выдумки? Может, вы еще скажете, что «В поисках Немо» — не про убитого горем отца, ищущего давно погибшего сына? Может, скажете, что в советском мультике «Аргонавты» всю историю не рассказывает призрак главного героя, чьи кости лежат в трюме корабля? Или будете утверждать, что «Остров сокровищ» не является предсмертным бредом-фантасмагорией Джона Сильвера, которого ведут на виселицу за совершенные им преступления?

Вот то-то же.