Forwarded from Холархия
3D-аддитивизм: новая реальность пластика. Часть вторая
Рассказав в прошлом материале о такой группе философов, как 3D-аддитивисты, мы намеренно отложили разговор о том, каким же образом они собирались менять порядок реальности. Время для этого разговора настало — новая заметка посвящена техномадам, джанковым скульпторам, панкам от биопринтинга и просто концептуальным неудачникам, которые в 2015 году измыслили напечатать на 3D-принтере что-то чуть менее скучное, нежели тривиальные детальки и агрегаты.
Разберемся подробнее. Аддитивисты считают пластик последней чертой материи, соединившей в себе историю тысячелетних костей древних тварей, что под гигантским давлением пород превратились в горное масло, и нездоровый интерес современного общества потребления. Это наследие по-своему отвратительно, ведь пластик ядовит, почти неразлагаем и неуничтожим без последствий. Структуры из пластика уродливы, пластиковый мир стерилен, бездушен и противен — но аддитивисты готовы мириться с этим, как и с жуткими свалками пластмассы. Пластик порождает новое искусство, а его подрывной потенциал способен спровоцировать Революцию, крах системности и пересмотр отношений между синтетическим и органическим.
Да, здесь снова всплывает харауэевский Киборг, человекомашина, очистившаяся от собственного прошлого, пересмотревшая границы своего тела и отвергшая человеческую природу в пользу союза возможного с невозможным. Если убрать нездоровый деконструктивистский пафос, мы найдем простую мысль — аддитивисты полагают синтетику лишь частью модальности природы. Никакой этической дилеммы: даже искуственные полимерные органы рождаются из глубокого наследия земли, а останки предтеч человечества помогают создать новую материальность мира. Таким образом, древний природный потенциал делает пластик лишь чуть более радикальным способом возвращения к корням, чем швы из дратвы и деревянные протезы.
Но чего же хотят 3D-аддитивисты? Акселерации, бунта и смуты. Коллективного художественного усилия, радикального перфоманса, подрыва стерильной камеры консенсусного биопринтинга изнутри. Копировальные аппараты и печатные станки использовались для печати неподконтрольной прессы, а Интернет породил войну несогласованных срезов реальности — техника всегда готова освободить свою подрывную сущность. Аддитивисты предлагают воплощать безумие материального бессознательного, предлагают переопределить значение материи и «пробудить» ее. Новые постчеловеческие системы, ресайклинг и создание новых органов и особей из пластикового мусора. Дроны, экзоскелеты, структуры ДНК, стволовые клетки, наночастицы, идолы и части богов, инструменты маскировки и самообороны — на пути к новому будущему можно напечатать, что угодно; хватило бы материалов.
Ланд и Негарестани были бы довольны своими невольными последователями, решившимися воплотить их утопию из материала дешевых китайских игрушек. Планировалось, что аддитивисты будут вовсю обмениваться текстами и новыми версиями своих манифестов (его, как и системность материи, необходимо постоянно подрывать изнутри), передавать легальные и нелегальные копии чертежей для 3D-принтеров, добывать наработки секретных технологий из недр даркнета и вести всякую прочую деятельность на стыке радикального активизма и шизонауки с ноткой сайферпанка. Возможно, ответственные за столь затейливую выдумку несколько человек до сих пор занимаются именно этим — пусть и в столь глубинных недрах Интернета, что не каждому гуру пластика удастся добраться до них.
Разрешивший конфликт синтетиков и органиков @esxaton — для Холархии.
Иллюстрация — @stakandada.
Подписаться | Написать нам | Стать патроном
Рассказав в прошлом материале о такой группе философов, как 3D-аддитивисты, мы намеренно отложили разговор о том, каким же образом они собирались менять порядок реальности. Время для этого разговора настало — новая заметка посвящена техномадам, джанковым скульпторам, панкам от биопринтинга и просто концептуальным неудачникам, которые в 2015 году измыслили напечатать на 3D-принтере что-то чуть менее скучное, нежели тривиальные детальки и агрегаты.
Разберемся подробнее. Аддитивисты считают пластик последней чертой материи, соединившей в себе историю тысячелетних костей древних тварей, что под гигантским давлением пород превратились в горное масло, и нездоровый интерес современного общества потребления. Это наследие по-своему отвратительно, ведь пластик ядовит, почти неразлагаем и неуничтожим без последствий. Структуры из пластика уродливы, пластиковый мир стерилен, бездушен и противен — но аддитивисты готовы мириться с этим, как и с жуткими свалками пластмассы. Пластик порождает новое искусство, а его подрывной потенциал способен спровоцировать Революцию, крах системности и пересмотр отношений между синтетическим и органическим.
Да, здесь снова всплывает харауэевский Киборг, человекомашина, очистившаяся от собственного прошлого, пересмотревшая границы своего тела и отвергшая человеческую природу в пользу союза возможного с невозможным. Если убрать нездоровый деконструктивистский пафос, мы найдем простую мысль — аддитивисты полагают синтетику лишь частью модальности природы. Никакой этической дилеммы: даже искуственные полимерные органы рождаются из глубокого наследия земли, а останки предтеч человечества помогают создать новую материальность мира. Таким образом, древний природный потенциал делает пластик лишь чуть более радикальным способом возвращения к корням, чем швы из дратвы и деревянные протезы.
Но чего же хотят 3D-аддитивисты? Акселерации, бунта и смуты. Коллективного художественного усилия, радикального перфоманса, подрыва стерильной камеры консенсусного биопринтинга изнутри. Копировальные аппараты и печатные станки использовались для печати неподконтрольной прессы, а Интернет породил войну несогласованных срезов реальности — техника всегда готова освободить свою подрывную сущность. Аддитивисты предлагают воплощать безумие материального бессознательного, предлагают переопределить значение материи и «пробудить» ее. Новые постчеловеческие системы, ресайклинг и создание новых органов и особей из пластикового мусора. Дроны, экзоскелеты, структуры ДНК, стволовые клетки, наночастицы, идолы и части богов, инструменты маскировки и самообороны — на пути к новому будущему можно напечатать, что угодно; хватило бы материалов.
Ланд и Негарестани были бы довольны своими невольными последователями, решившимися воплотить их утопию из материала дешевых китайских игрушек. Планировалось, что аддитивисты будут вовсю обмениваться текстами и новыми версиями своих манифестов (его, как и системность материи, необходимо постоянно подрывать изнутри), передавать легальные и нелегальные копии чертежей для 3D-принтеров, добывать наработки секретных технологий из недр даркнета и вести всякую прочую деятельность на стыке радикального активизма и шизонауки с ноткой сайферпанка. Возможно, ответственные за столь затейливую выдумку несколько человек до сих пор занимаются именно этим — пусть и в столь глубинных недрах Интернета, что не каждому гуру пластика удастся добраться до них.
Разрешивший конфликт синтетиков и органиков @esxaton — для Холархии.
Иллюстрация — @stakandada.
Подписаться | Написать нам | Стать патроном
Telegram
∙
Лукашенко гонит курдских мигрантов в сторону поляков. Стаи людей перекусывают проволоку и бегут прямиком на ошалевших автоматчиков. Пшеки бьют тревогу, бульбаши делают задорный йоба-фейс. Комиссии по правам человека недоумевают, в какую сторону слать санкции — но пока выходит, что виноват во всех грехах будет тот, кто откроет огонь.
Да, именно так и выглядит современная кибервойна. То, что она ведется вне Интернета — лишь условность: за юнитов в этом конфликте никто не несет ответственности, а управляют ими чистыми механиками из киберспорта.
Вы наверняка натыкались на кочующие по Сети методички о ведении гибридных конфликтов. Предполагалось, что большинство из них будут проходить в онлайне — через массированные дудосы, спам-атаки и пересылку членов на NFT-токене. Но оказалось, что Интернет просто дополняет реальность: гибридные войны отличаются от обычных не своим симулятивным характером, но косвенностью методов.
Метод хорошей атаки в гибридной войне прост — надо сделать так, чтобы за потери нес ответ кто-нибудь другой. Или — чтобы разговоры о потерях казались полным абсурдом. Турецкие дроны шутя разваливают целые села — картина настолько из параллельной вселенной, что неудобно и говорить о жертвах. В другом окне реальности поехавшие стратеги предлагают обстреливать позиции противника резиновыми фаллосами. Люди виснут на шасси летящих самолетов, спасаясь от «закончившейся» войны. Абсурд, кругом абсурд — но итоги замалчиваются. Жертв будто бы и не видно, пара человек, то ли дело в великих войнах...
Такова печальная ловушка современности. То, что сегодня можно легко воспроизвести киберспортивный прием, называемый zerg rush, за счет мигрантов из терпящих бедствие стран — лишь обкатка цифровых интенций на реальности. Человечество уже упало в стягивающийся шрам между конфликтами прошлого и будущего. Кибервойна здесь. Кибервойна прячется за единичными, глумливыми, даже нелепыми поводами. Вовсе не хочется верить, что в методичках была описана такая безумная издевка — но стала реальностью именно она.
И все, кому казалось, что кибервойна полностью уйдет в цифру, непременно ошибутся. Просто живыми людьми будут управлять в тактических категориях Доты и Command&Conquer. Выдыхайте; киберпанк снова всех надурил.
Да, именно так и выглядит современная кибервойна. То, что она ведется вне Интернета — лишь условность: за юнитов в этом конфликте никто не несет ответственности, а управляют ими чистыми механиками из киберспорта.
Вы наверняка натыкались на кочующие по Сети методички о ведении гибридных конфликтов. Предполагалось, что большинство из них будут проходить в онлайне — через массированные дудосы, спам-атаки и пересылку членов на NFT-токене. Но оказалось, что Интернет просто дополняет реальность: гибридные войны отличаются от обычных не своим симулятивным характером, но косвенностью методов.
Метод хорошей атаки в гибридной войне прост — надо сделать так, чтобы за потери нес ответ кто-нибудь другой. Или — чтобы разговоры о потерях казались полным абсурдом. Турецкие дроны шутя разваливают целые села — картина настолько из параллельной вселенной, что неудобно и говорить о жертвах. В другом окне реальности поехавшие стратеги предлагают обстреливать позиции противника резиновыми фаллосами. Люди виснут на шасси летящих самолетов, спасаясь от «закончившейся» войны. Абсурд, кругом абсурд — но итоги замалчиваются. Жертв будто бы и не видно, пара человек, то ли дело в великих войнах...
Такова печальная ловушка современности. То, что сегодня можно легко воспроизвести киберспортивный прием, называемый zerg rush, за счет мигрантов из терпящих бедствие стран — лишь обкатка цифровых интенций на реальности. Человечество уже упало в стягивающийся шрам между конфликтами прошлого и будущего. Кибервойна здесь. Кибервойна прячется за единичными, глумливыми, даже нелепыми поводами. Вовсе не хочется верить, что в методичках была описана такая безумная издевка — но стала реальностью именно она.
И все, кому казалось, что кибервойна полностью уйдет в цифру, непременно ошибутся. Просто живыми людьми будут управлять в тактических категориях Доты и Command&Conquer. Выдыхайте; киберпанк снова всех надурил.
С годами в человеческих отношениях начинаешь разочаровываться все больше и больше. Потихоньку отваливаются друзья и приятели: еще вчера с ними можно было пить на кухне и обсуждать вечные прикольные темы, а сегодня это просто чужие люди. Очередная барышня, с которой было так огненно еще месяц-другой назад, обронит каменное «нет», и энная часть твоей жизни взорвется осколками и кончится навсегда. Поток времени тянет вперед и постепенно рубцует старые шрамы. Но старых людей ему уже заменить некем.
Постепенно и сам становишься человеком, презирающим человеческое. Зачем нужны отношения, основанные только на шатком интересе? Он угаснет, а следом и человек выпорхнет по своим делам, оставив руины и ощущение очередной проигранной кампании. Сборища людей вызывают смертную тоску. Людские итерации вызывают горечь. Уже невозможно участвовать в этом празднике жизни, когда твой собственный праздник отгорел и кучей сырого пепла лежит у ног. Будто ничего и не было; воспоминания подобны сухим листьям. Ты будто бы никогда не жил и не сможешь пожить и теперь — отрава жжет сердечную мышцу.
Зачем было это все? Зачем смутный интерес к чужим биографиям, зачем случайные встречи, зачем труд над очередными отношениями? Рушить легче, чем строить, ценность одного конкретного человека в дигитальном веке стремится к нулю, и лучше бы даже не начинать глотать эту поганую черную таблетку. Зачем мы возводим эти здания? Не лучше ли легкой птицей перепархивать из жизни в жизнь, не оставляя у вычеркнутых людей ни капли горечи по себе? Забывая и забываясь. Легкость и простота мотылька, который сухим прахом упадет на землю, уступая место кому-то еще.
Но, каждый раз разочаровываясь, я все еще хочу верить, что эти человеческие взаимодействия, все это забытое, больное, отжившее — есть самое крепкое, что у нас когда-либо было и будет. Хочу верить, что люди могут возвращаться, что им есть резон думать о чьих-либо вычеркнутых судьбах. Верить вопреки собственному презрению и ненависти к человеческому глумливому непостоянству.
Хочу. Однако не получается.
Постепенно и сам становишься человеком, презирающим человеческое. Зачем нужны отношения, основанные только на шатком интересе? Он угаснет, а следом и человек выпорхнет по своим делам, оставив руины и ощущение очередной проигранной кампании. Сборища людей вызывают смертную тоску. Людские итерации вызывают горечь. Уже невозможно участвовать в этом празднике жизни, когда твой собственный праздник отгорел и кучей сырого пепла лежит у ног. Будто ничего и не было; воспоминания подобны сухим листьям. Ты будто бы никогда не жил и не сможешь пожить и теперь — отрава жжет сердечную мышцу.
Зачем было это все? Зачем смутный интерес к чужим биографиям, зачем случайные встречи, зачем труд над очередными отношениями? Рушить легче, чем строить, ценность одного конкретного человека в дигитальном веке стремится к нулю, и лучше бы даже не начинать глотать эту поганую черную таблетку. Зачем мы возводим эти здания? Не лучше ли легкой птицей перепархивать из жизни в жизнь, не оставляя у вычеркнутых людей ни капли горечи по себе? Забывая и забываясь. Легкость и простота мотылька, который сухим прахом упадет на землю, уступая место кому-то еще.
Но, каждый раз разочаровываясь, я все еще хочу верить, что эти человеческие взаимодействия, все это забытое, больное, отжившее — есть самое крепкое, что у нас когда-либо было и будет. Хочу верить, что люди могут возвращаться, что им есть резон думать о чьих-либо вычеркнутых судьбах. Верить вопреки собственному презрению и ненависти к человеческому глумливому непостоянству.
Хочу. Однако не получается.
Ложь постмодерна
Да нормальный ремастер трилогии GTA, че все напряглись.
И переиздание Skyrim охуенным будет, зря хейтите!
Достоверно известно, что предвестьем конца мира будут четыре Коня.
Первый, Белый конь, придет ко всем мефедроновым наркоманам и прочим поклонникам радикального эвдемонизма. Охуеют торчки, побросают свои закладки и попытаются сбежать, но Белый конь всегда бежит быстрее. И возопят наркоманы, падут на колени и обратятся в мелкую звездную пыль, которую на космических обочинах будут втягивать в себя уже совсем другие существа и сущности.
Второй, Рыжий конь, придет ко всем субкультурным воинам, что век от века пиздятся по подворотням, украдкой. Каждого Рыжий конь потрогает копытом, да так, что у всех левых, правых, верхних и глубоких останется метина на лбу, а сами они охуеют и на первой космической отлетят в Вальхаллу. Вальхалла будет точно не ближе степей Саранска, поэтому от схваток сотен тысяч субкультурщиков вспенится кровавое море, возле которого даже не будут продавать чурчхеллу.
Третий, Черный конь, придет к толстым и рыхлым сутяжникам, к ростовщикам, к мздоимцам, банкирам и сухопарым негоциантам. Увидит конь, сколь велико состояние этих бонз, увидит, как они нежатся в роскоши, пока другие пухнут от голода. Тогда топнет Черный конь один раз — и все ценные бумаги, кредитки, движимые активы и прочие ценности мигом обратятся в золото дураков по валидному курсу. Топнет второй раз — и расплавится золото дураков, потечет серыми лужицами. Топнет третий раз — и из каждого небоскреба и особняка вознесутся вверх золотые шпили, в которых, по науке Мидаса, будут замурованы незадачливые богачи, не пролезшие в Божье царство.
Ну а когда придет последний Конь Блед, всему сущему уже точно настанет Пиздец.
Но до той поры будет еще много всего веселого и интересного. Не переключайтесь.
Первый, Белый конь, придет ко всем мефедроновым наркоманам и прочим поклонникам радикального эвдемонизма. Охуеют торчки, побросают свои закладки и попытаются сбежать, но Белый конь всегда бежит быстрее. И возопят наркоманы, падут на колени и обратятся в мелкую звездную пыль, которую на космических обочинах будут втягивать в себя уже совсем другие существа и сущности.
Второй, Рыжий конь, придет ко всем субкультурным воинам, что век от века пиздятся по подворотням, украдкой. Каждого Рыжий конь потрогает копытом, да так, что у всех левых, правых, верхних и глубоких останется метина на лбу, а сами они охуеют и на первой космической отлетят в Вальхаллу. Вальхалла будет точно не ближе степей Саранска, поэтому от схваток сотен тысяч субкультурщиков вспенится кровавое море, возле которого даже не будут продавать чурчхеллу.
Третий, Черный конь, придет к толстым и рыхлым сутяжникам, к ростовщикам, к мздоимцам, банкирам и сухопарым негоциантам. Увидит конь, сколь велико состояние этих бонз, увидит, как они нежатся в роскоши, пока другие пухнут от голода. Тогда топнет Черный конь один раз — и все ценные бумаги, кредитки, движимые активы и прочие ценности мигом обратятся в золото дураков по валидному курсу. Топнет второй раз — и расплавится золото дураков, потечет серыми лужицами. Топнет третий раз — и из каждого небоскреба и особняка вознесутся вверх золотые шпили, в которых, по науке Мидаса, будут замурованы незадачливые богачи, не пролезшие в Божье царство.
Ну а когда придет последний Конь Блед, всему сущему уже точно настанет Пиздец.
Но до той поры будет еще много всего веселого и интересного. Не переключайтесь.
Не знаю, чему именно радуются замшелые тети из сливных каналов, откопавшие какой-то очередной говенный эвфемизм, лишь бы случайно не назвать вещи своими именами.
Наверное, свежести и оригинальности формулировок, хз, чем еще эта труха себя ублажает.
https://t.iss.one/prbezposhady/16584
Наверное, свежести и оригинальности формулировок, хз, чем еще эта труха себя ублажает.
https://t.iss.one/prbezposhady/16584
Telegram
Беспощадный пиарщик
Слыхали, девочки, что у зумеров подгорел зад от выражения «поколение ЕГЭ».
Как известно, во время долгих алкогольных возлияний в компании любая обсуждаемая мысль последовательно проходит через три сита.
Первое сито — «Да ты пизданулся блядь, че у тебя за идеи ебанутые, как ты вообще такое выдумать умудрился, охуеть просто». Это — сито правды.
Второе сито — «Да ебаный охуеть, ну ты конечно пиздец гений. Ладно, давай докрутим эту хуйню, может быть, это не совсем кромешный пиздец». Это — сито любви.
Третье сито — «Ну блядь, это конечно нихуя не лучше, надо ж было такое спиздануть. Какого хуя вообще, зачем мы это обсуждаем, к чему эти охуительные истории». Это — сито необходимости.
Мало кто знает при этом, что существует еще и четвертое сито.
«Ебаный свет, этот пидорас наблевал в коридоре и пошел звонить бывшей. Сука, всем народом его отговаривали, аж три сита приплели, охуел вообще в край, клоун блядский. Распроебом его бы да на три хуя, пиздак че творится».
И это — уже сито зеленого слоника.
Все совпадения, как водится, случайны.
Первое сито — «Да ты пизданулся блядь, че у тебя за идеи ебанутые, как ты вообще такое выдумать умудрился, охуеть просто». Это — сито правды.
Второе сито — «Да ебаный охуеть, ну ты конечно пиздец гений. Ладно, давай докрутим эту хуйню, может быть, это не совсем кромешный пиздец». Это — сито любви.
Третье сито — «Ну блядь, это конечно нихуя не лучше, надо ж было такое спиздануть. Какого хуя вообще, зачем мы это обсуждаем, к чему эти охуительные истории». Это — сито необходимости.
Мало кто знает при этом, что существует еще и четвертое сито.
«Ебаный свет, этот пидорас наблевал в коридоре и пошел звонить бывшей. Сука, всем народом его отговаривали, аж три сита приплели, охуел вообще в край, клоун блядский. Распроебом его бы да на три хуя, пиздак че творится».
И это — уже сито зеленого слоника.
Все совпадения, как водится, случайны.
Парни, нравится ли вам классическая система ухаживаний за девушкой (цветы, оплата счетов в ресторанах, подарки по маловажным поводам и т.д.)?
Anonymous Poll
6%
Абсолютно, всегда пропагандирую такую модель начала отношений
12%
Мне в этом вполне комфортно
12%
Мне все равно, не задумываюсь над этим
8%
Если в итоге я получу желаемое — меня все устроит
14%
Мне некомфортно, развиваю отношения другим образом
3%
Мне неприятно, но стараюсь соответствовать
17%
Считаю такие ритуалы формой давления социума, отрицаю их
28%
Я девушка и хочу узнать статистику
Девушки, комфортно ли вам в существующей классической системе ухаживаний (со всеми плюсами и минусами)?
Anonymous Poll
5%
Абсолютно, считаю ее самым правильным вариантом развития отношений
6%
Мне вполне комфортно, не было желания что-то менять
6%
Мне все равно, не задумываюсь над этим
2%
Некомфортно, предпочитаю делить все траты поровну
3%
Не считаю такую систему соответствующей духу времени, развиваю отношения иначе
6%
Некомфортно, считаю, что такие ритуалы давят и накладывают обязательства
2%
Занимаю в таких системах доминирующую роль, играю только по своим правилам
70%
Я парень и хочу узнать статистику
Forwarded from Холархия
Rigor Mortis. Деконструкция героя
Ранее мы уже говорили о том, что путь воли — суть путь смерти. Обреченный возвыситься заложник своей экзистенции в итоге закоснеет в амплуа правителя, полководца или рыцаря, став лишь живыми мощами образа. Путь поступков ведет к року, который всегда тяготел над героями трагедий — рок здесь тем более неизбежен, чем больше необратимых поступков было совершено на пути к нему. В этом смысле верно будет описать архетип Героя — самую большую ложь из ныне существующих, истинного живого трупа, ставшего лицом классического нарратива.
Герой, изначально произрастающий из старых легенд и окончательно закрепившийся именно в античной трагедии — оказывается истинным Агнцем, покаянной жертвой мира самому себе. Помните, как Левиафану семитских племен приводили на веревке юношей и девушек, чтобы их витальность насытила чрево хтонического бога? Герой обязан совершить вереницу неотменяемых поступков и в итоге умереть, чтобы мир стал чище. Да, смерть Героя — один из ключевых компонентов, на коем зиждется мировой порядок; да будут прокляты детские сказки, подарившие Герою жену, сытую старость и полцарства в придачу. Герой никогда не будет нежиться в пуховых перинах, трагически сгинуть в безднах древнего Закона — вот его удел.
И в итоге понятна наша нелюбовь к классическому архетипу — вместо сказки со счастливым концом мы получили жирардианского козла отпущения в качестве пособия, как надо жить. Немыслимое издевательство, увидеть которое, впрочем, могут лишь обзываемые циниками реалисты. Но что же насчет деконструкции? А деконструкцию образа совершает общество: современному миру прежние Герои не нужны. Классический Герой в нашей эпохе — либо презренный шоумен, либо юродивый, блаженная звездочка, промелькнувшая на небосклоне. Хорошо быть звездой, скажете вы? Только вот звезда промелькнет с неба, промелькнет нахуй, и ничего не изменится. Вы все останетесь, и мир так же будет стоять на крепких костях снящих свои сны Левиафанов. Героя деконструировало общество, которое не пожелало больше жертвы в угоду мировому порядку.
И обновленный мир все еще смутен, в нем много ужаса и достаточно тревоги. Есть те, кто до сих пор вопиет о явлении Героя, пятясь на карачках во имя пуска Истории обратным ходом. Но мы отказались от лжи о козлах отпущения и все-таки выжили. Значит, наши пути небезнадежны. Герой умер — да здравствует то, что наследует ему.
Философствующий молотом @esxaton — для Холархии.
Подписаться | Написать нам | Стать патроном
Ранее мы уже говорили о том, что путь воли — суть путь смерти. Обреченный возвыситься заложник своей экзистенции в итоге закоснеет в амплуа правителя, полководца или рыцаря, став лишь живыми мощами образа. Путь поступков ведет к року, который всегда тяготел над героями трагедий — рок здесь тем более неизбежен, чем больше необратимых поступков было совершено на пути к нему. В этом смысле верно будет описать архетип Героя — самую большую ложь из ныне существующих, истинного живого трупа, ставшего лицом классического нарратива.
Герой, изначально произрастающий из старых легенд и окончательно закрепившийся именно в античной трагедии — оказывается истинным Агнцем, покаянной жертвой мира самому себе. Помните, как Левиафану семитских племен приводили на веревке юношей и девушек, чтобы их витальность насытила чрево хтонического бога? Герой обязан совершить вереницу неотменяемых поступков и в итоге умереть, чтобы мир стал чище. Да, смерть Героя — один из ключевых компонентов, на коем зиждется мировой порядок; да будут прокляты детские сказки, подарившие Герою жену, сытую старость и полцарства в придачу. Герой никогда не будет нежиться в пуховых перинах, трагически сгинуть в безднах древнего Закона — вот его удел.
И в итоге понятна наша нелюбовь к классическому архетипу — вместо сказки со счастливым концом мы получили жирардианского козла отпущения в качестве пособия, как надо жить. Немыслимое издевательство, увидеть которое, впрочем, могут лишь обзываемые циниками реалисты. Но что же насчет деконструкции? А деконструкцию образа совершает общество: современному миру прежние Герои не нужны. Классический Герой в нашей эпохе — либо презренный шоумен, либо юродивый, блаженная звездочка, промелькнувшая на небосклоне. Хорошо быть звездой, скажете вы? Только вот звезда промелькнет с неба, промелькнет нахуй, и ничего не изменится. Вы все останетесь, и мир так же будет стоять на крепких костях снящих свои сны Левиафанов. Героя деконструировало общество, которое не пожелало больше жертвы в угоду мировому порядку.
И обновленный мир все еще смутен, в нем много ужаса и достаточно тревоги. Есть те, кто до сих пор вопиет о явлении Героя, пятясь на карачках во имя пуска Истории обратным ходом. Но мы отказались от лжи о козлах отпущения и все-таки выжили. Значит, наши пути небезнадежны. Герой умер — да здравствует то, что наследует ему.
Философствующий молотом @esxaton — для Холархии.
Подписаться | Написать нам | Стать патроном
Если для того, чтобы показать детям смерть, иногда покупают хомячков, то для обучения детей сущности одиночества есть множество других вещей. Например, книги. Есть один книжный цикл, который может научить ребенка жизни одиноких взрослых людей лучше, чем это сделали бы годы в условном чулане под лестницей.
Речь, конечно, о Саге про Муми-троллей. Мало какие детские книги, начинаясь с весьма пасторальных историй, увлекают в такую бездну холода и одиночества. Каждая история, начинающаяся в Муми-доле, гласит — не привязывайся к счастью быть с кем-то. Снусмумрик однажды уйдет на край света и уже больше никогда не вернется. Малышка Мю вырастет и будет искать новые способы противостояния окружающему миру. Яркие приключения закончатся, летний сезон сменится долгой холодной зимой, а Муми-семья все же уедет к маяку, чтобы тысячелетиями переосмыслять там свое будущее.
Одинокими останутся все — не только Морра или хатифнатты. Волшебник вновь улетит к звездам, а Онкельскрут навсегда однажды забудет, кто он такой. Муми-тролль — о ужас, — позврослеет. И начнется его долгое и суровое путешествие в жизнь, куда уже невозможно будет взять милую фрекен Снорк.
Детство неизбежно проходит. Оно заканчивается не на коммунальных платежах, не на поступлении в универ и не на первом сексуальном опыте. Детство заканчивается, когда остаешься один. Родители не говорят тебе, что делать, да и больше уже никто не сможет сказать. Есть только ты. А вокруг безбрежное море, ну или очень холодный снег. Иди в любую сторону, делай, что пожелаешь. Будет больно, как Муми-троллю было больно идти с замерзшими лапами. А еще будет великая свобода. Но и это — тоже не навсегда.
В конце концов, кто еще мог столь очаровательно рассказать о конце детства малышам всего мира, как не Туве Янссон?
Речь, конечно, о Саге про Муми-троллей. Мало какие детские книги, начинаясь с весьма пасторальных историй, увлекают в такую бездну холода и одиночества. Каждая история, начинающаяся в Муми-доле, гласит — не привязывайся к счастью быть с кем-то. Снусмумрик однажды уйдет на край света и уже больше никогда не вернется. Малышка Мю вырастет и будет искать новые способы противостояния окружающему миру. Яркие приключения закончатся, летний сезон сменится долгой холодной зимой, а Муми-семья все же уедет к маяку, чтобы тысячелетиями переосмыслять там свое будущее.
Одинокими останутся все — не только Морра или хатифнатты. Волшебник вновь улетит к звездам, а Онкельскрут навсегда однажды забудет, кто он такой. Муми-тролль — о ужас, — позврослеет. И начнется его долгое и суровое путешествие в жизнь, куда уже невозможно будет взять милую фрекен Снорк.
Детство неизбежно проходит. Оно заканчивается не на коммунальных платежах, не на поступлении в универ и не на первом сексуальном опыте. Детство заканчивается, когда остаешься один. Родители не говорят тебе, что делать, да и больше уже никто не сможет сказать. Есть только ты. А вокруг безбрежное море, ну или очень холодный снег. Иди в любую сторону, делай, что пожелаешь. Будет больно, как Муми-троллю было больно идти с замерзшими лапами. А еще будет великая свобода. Но и это — тоже не навсегда.
В конце концов, кто еще мог столь очаровательно рассказать о конце детства малышам всего мира, как не Туве Янссон?
Это, если что, я так оригинально делюсь болью о несложившихся отношениях, не обращайте внимания.
Сегодняшний Бастрыкин, в общем, подтвердил все то, что и так лежит неозвученным у самой поверхности.
Современная Россия существует во все том же концептуальном совке, который был полвека назад и, вопреки оптимистичным прогнозам, не кончился до сих пор. В риторике такого совка все должно быть под присмотром. Люди должны быть под присмотром — а то ковид и тлетворный Запад. Рэпер Моргенштерн должен быть под присмотром — а то наркота и тлетворный Запад. Интернет хорошо бы зарегулировать — а то начальники недовольны тем, что там пишут. Это, как известно, тоже без пяти минут тлетворный Запад.
Максима, что совок перестанет быть совком, как только в него придут джинсы, модные гаджеты и иглы из стекла и металла в московском Сити, оказалась ошибочной. Совок — это образ мысли. Это агитки пенсионеров из Одноклассников и загоны пожилого начальника. Это комсомольский задор пионеров из РТ и цветы у мемориала Сталину. Это храмы Войны и жуткие ковидарии регионов, много лет не знавшие ремонта.
Совок в головах. А когда носители прежних голов уйдут, их место займут рьяные комсомольцы, впитавшие повапленный закон с молоком и пиздюлями.
И эта музыка будет вечной.
Современная Россия существует во все том же концептуальном совке, который был полвека назад и, вопреки оптимистичным прогнозам, не кончился до сих пор. В риторике такого совка все должно быть под присмотром. Люди должны быть под присмотром — а то ковид и тлетворный Запад. Рэпер Моргенштерн должен быть под присмотром — а то наркота и тлетворный Запад. Интернет хорошо бы зарегулировать — а то начальники недовольны тем, что там пишут. Это, как известно, тоже без пяти минут тлетворный Запад.
Максима, что совок перестанет быть совком, как только в него придут джинсы, модные гаджеты и иглы из стекла и металла в московском Сити, оказалась ошибочной. Совок — это образ мысли. Это агитки пенсионеров из Одноклассников и загоны пожилого начальника. Это комсомольский задор пионеров из РТ и цветы у мемориала Сталину. Это храмы Войны и жуткие ковидарии регионов, много лет не знавшие ремонта.
Совок в головах. А когда носители прежних голов уйдут, их место займут рьяные комсомольцы, впитавшие повапленный закон с молоком и пиздюлями.
И эта музыка будет вечной.
«Моргенштерн покинул Россию после заявления Бастрыкина. По данным издания, в Смоленске артист сел на поезд, идущий до Минска».
Как-то не так мы себе представляли ту заграницу. Спасибо хоть не под Житомир.
Как-то не так мы себе представляли ту заграницу. Спасибо хоть не под Житомир.
Поскольку Сигма-мейл в качестве мемного типа личности всем уже надоел, предлагаю потенциально новый архетип, который сможет удовлетворить всех молодых и деятельных христиан.
Знакомьтесь — Керигма-мейл.
Керигмы всегда в меру дружелюбны, спокойны и готовы сутками разговаривать о Библии и Иисусе. Парень-Керигма в любой компании берет на себя роль проповедника, а также самого лучшего человека и единственного правильного пацана. У Керигмы нет комплексов одиночества и загонов о своей внешности — он всегда с Богом и ощущает себя творением Его.
Общеизвестно, что в любой компании все хотят общаться исключительно с Керигмой. Ведь он веселый, знает много библейских терминов и гарантированно поможет попасть в Рай. Девушки тоже любят Керигм, поскольку они серьезные, могут чистить Сатаной ботинки и пообещали Святому духу никогда не изменять.
Наконец, Керигмы просто приятные чуваки, и, если держаться с ними на коннекте, то поверь, Иисус всегда добавит в твою воду немного винца.
Будьте Керигмами, пацаны.
Знакомьтесь — Керигма-мейл.
Керигмы всегда в меру дружелюбны, спокойны и готовы сутками разговаривать о Библии и Иисусе. Парень-Керигма в любой компании берет на себя роль проповедника, а также самого лучшего человека и единственного правильного пацана. У Керигмы нет комплексов одиночества и загонов о своей внешности — он всегда с Богом и ощущает себя творением Его.
Общеизвестно, что в любой компании все хотят общаться исключительно с Керигмой. Ведь он веселый, знает много библейских терминов и гарантированно поможет попасть в Рай. Девушки тоже любят Керигм, поскольку они серьезные, могут чистить Сатаной ботинки и пообещали Святому духу никогда не изменять.
Наконец, Керигмы просто приятные чуваки, и, если держаться с ними на коннекте, то поверь, Иисус всегда добавит в твою воду немного винца.
Будьте Керигмами, пацаны.
Валиднее было бы начать с того, что же есть такое «слабая теология» — это позволило бы сразу отбросить идею о магическом переименовывании и не рассуждать о противостоянии кардинально разных идеологических систем в формулировках, гм, фрейдовской «кастрации».
А слабая теология является деконструкцией религиозного описательного аппарата, попыткой разъять сам язык, которому более тысячелетия следовало преемство мысли религиозных авторов. Более того, исходя из непротиворечивой постановки вопроса о «слабом Боге», слабая теология доходит до отрицания активной роли творца в процессе некого постоянно совершающегося теозиса. Грубо говоря, Бога начинают описывать в пассивных деистских категориях, что вообще идет в пику всякому догматическому богословию.
Если в первую голову вспоминать об этом, а не о сюжетах с оскоплением и отнятием царского скипетра, то противостояние традов таким формулировкам становится вполне себе даже понятным.
https://t.iss.one/darktheology/68
А слабая теология является деконструкцией религиозного описательного аппарата, попыткой разъять сам язык, которому более тысячелетия следовало преемство мысли религиозных авторов. Более того, исходя из непротиворечивой постановки вопроса о «слабом Боге», слабая теология доходит до отрицания активной роли творца в процессе некого постоянно совершающегося теозиса. Грубо говоря, Бога начинают описывать в пассивных деистских категориях, что вообще идет в пику всякому догматическому богословию.
Если в первую голову вспоминать об этом, а не о сюжетах с оскоплением и отнятием царского скипетра, то противостояние традов таким формулировкам становится вполне себе даже понятным.
https://t.iss.one/darktheology/68
Telegram
Тёмная теология
Страх традиционалистов перед феминистской или слабой теологией сродни страху кастрации, который в своё время описывал Фрейд. Он существует на каком-то глубинном уровне сознания и связан со страхом утраты власти – над ситуацией, другими или собой. Образ всесильного…
Forwarded from Канал с мемасами Ꙃ
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Дайте мне контакт этого Ивана, я буду писать ему, что он красивый и прекрасный
Канал с мемасами Ꙃ
Дайте мне контакт этого Ивана, я буду писать ему, что он красивый и прекрасный
Человек буквально всю боль существования вылил. Восторгаюсь, когда-нибудь все мои посты будут только про это, ну и еще про солнце Чучхе немножко.