Вообще толстый Тор из недавно анонсированного God of War — почти идеальный пример того, как на самом деле должны были выглядеть боги, если бы не лощеный канон Марвел и любовь несовершеннолетних девочек к качкам и субтильным адонисам типа Хиддлстона.
То есть отойдем в сторону от всякого рака типа бодипозитивности и поговорим об актуальной стороне вопроса. Многие боги принимают жертвы — иногда человеческие, но чаще в качестве дара оставляют животных. В ритуалах сжигаются тонны мяса, и это символически питает духовное тело бога. Таким образом, нет сомнений, что самый почитаемый бог в человеческом обличии может иметь гигантский живот и с десяток подбородков.
Но боги любят поесть и вне зависимости от количества подношений. Особенно хтонические. Кронос, например, постоянно пожирал своих детей, а символизировавшая хаос Тиамат не только раздулась в необъятную НЕХ, но и исторгла из себя великое множество чудовищ. Кстати, последнюю Мардук побеждает тоже в некотором смысле «едой» — кидает в пасть Тиамат злобные ветра (от чего та еще больше раздувается), убивает ее и создает из тела новый мир.
Еще толком ничего непонятно про Шиву, который в форме жуткого чудовища то ли отрубал, то ли отъедал головы асурам и другим богам — он либо пожрет все существующие миры, либо просто их разрушит. Но вот демон Раху, например, настолько любит поесть, что регулярно проглатывает солнце и луну — при том, что у него и туловища-то нет.
А ведь боги не только от еды толстеют. Локи вообще однажды беременел и целого коня рожал...
Так что жирный Тор — не баг, а фича. Чем больше боги похожи не на людей, а на жутких инобытийных Бармаглотов, тем каноничней.
То есть отойдем в сторону от всякого рака типа бодипозитивности и поговорим об актуальной стороне вопроса. Многие боги принимают жертвы — иногда человеческие, но чаще в качестве дара оставляют животных. В ритуалах сжигаются тонны мяса, и это символически питает духовное тело бога. Таким образом, нет сомнений, что самый почитаемый бог в человеческом обличии может иметь гигантский живот и с десяток подбородков.
Но боги любят поесть и вне зависимости от количества подношений. Особенно хтонические. Кронос, например, постоянно пожирал своих детей, а символизировавшая хаос Тиамат не только раздулась в необъятную НЕХ, но и исторгла из себя великое множество чудовищ. Кстати, последнюю Мардук побеждает тоже в некотором смысле «едой» — кидает в пасть Тиамат злобные ветра (от чего та еще больше раздувается), убивает ее и создает из тела новый мир.
Еще толком ничего непонятно про Шиву, который в форме жуткого чудовища то ли отрубал, то ли отъедал головы асурам и другим богам — он либо пожрет все существующие миры, либо просто их разрушит. Но вот демон Раху, например, настолько любит поесть, что регулярно проглатывает солнце и луну — при том, что у него и туловища-то нет.
А ведь боги не только от еды толстеют. Локи вообще однажды беременел и целого коня рожал...
Так что жирный Тор — не баг, а фича. Чем больше боги похожи не на людей, а на жутких инобытийных Бармаглотов, тем каноничней.
Forwarded from Холархия
Распавшиеся Левиафаны: утрата коммуникации
Итак, цивилизации вокруг нас больше не существует. Остался лишь её фантом, порождённый изобилием и имитацией прежних социальных ритуалов. Столпы, утверждавшие цивилизационный порядок, ныне разрушены, и политический номос медленно погружается в воды жертвенного океана.
Утрате цивилизации косвенно способствует и утрата некого единства языка, единства коммуникационных процессов. Неясно, какой из деструктивных процессов начался раньше — так или иначе, в реальности Логоса, реальности Текста общий язык служит единственным способом закрепить преданность общему делу. Ныне этот язык утрачен. Происходящее ныне напоминает Вавилонское столпотворение смягчённого действия: группы людей, говорящих на одном языке, заполняют одни и те же слова новыми смыслами, создают новый сленг и лишают старые термины некоторых значений. Для людей разных политических взглядов реальность буквально имеет разные корреляции — в их языке взгляд на одно и то же событие может максимально различаться. В какой-то степени этот процесс происходил всегда, но сейчас, в эпоху глобализации и скоростного обмена данными, он идёт значительно быстрее.
Разница идеологической коммуникации означает, что ангажированные люди буквально разговаривают на разных языках. Но разность языков вызывает не непонимание, а ненависть: когда слова собеседников заряжены полярными эмоциями, их столкновение подобно взрыву. Островки реальности раскалываются. Меж руинами цивилизации возникают непроходимые барьеры.
В конечном итоге, эмотивность языков превозносится над их объединяющим фактором настолько, что слабый социальный клей может перестать связывать сторонников одной идеи в любой момент. Пафос, страсть, что превалирует над этосом, общей моралью — вот первичное свойство новой групповой коммуникации.
Вот только настроения переменчивы, и люди кочуют меж текстовыми реалиями, точно хатифнатты. Левиафан мертв, и его вздувшаяся туша плавает над водой, демонстрируя, что и боги бывают смертны.
Алчущий единства @esxaton — для Холархии.
Подписаться | Написать нам | Стать патроном
Итак, цивилизации вокруг нас больше не существует. Остался лишь её фантом, порождённый изобилием и имитацией прежних социальных ритуалов. Столпы, утверждавшие цивилизационный порядок, ныне разрушены, и политический номос медленно погружается в воды жертвенного океана.
Утрате цивилизации косвенно способствует и утрата некого единства языка, единства коммуникационных процессов. Неясно, какой из деструктивных процессов начался раньше — так или иначе, в реальности Логоса, реальности Текста общий язык служит единственным способом закрепить преданность общему делу. Ныне этот язык утрачен. Происходящее ныне напоминает Вавилонское столпотворение смягчённого действия: группы людей, говорящих на одном языке, заполняют одни и те же слова новыми смыслами, создают новый сленг и лишают старые термины некоторых значений. Для людей разных политических взглядов реальность буквально имеет разные корреляции — в их языке взгляд на одно и то же событие может максимально различаться. В какой-то степени этот процесс происходил всегда, но сейчас, в эпоху глобализации и скоростного обмена данными, он идёт значительно быстрее.
Разница идеологической коммуникации означает, что ангажированные люди буквально разговаривают на разных языках. Но разность языков вызывает не непонимание, а ненависть: когда слова собеседников заряжены полярными эмоциями, их столкновение подобно взрыву. Островки реальности раскалываются. Меж руинами цивилизации возникают непроходимые барьеры.
В конечном итоге, эмотивность языков превозносится над их объединяющим фактором настолько, что слабый социальный клей может перестать связывать сторонников одной идеи в любой момент. Пафос, страсть, что превалирует над этосом, общей моралью — вот первичное свойство новой групповой коммуникации.
Вот только настроения переменчивы, и люди кочуют меж текстовыми реалиями, точно хатифнатты. Левиафан мертв, и его вздувшаяся туша плавает над водой, демонстрируя, что и боги бывают смертны.
Алчущий единства @esxaton — для Холархии.
Подписаться | Написать нам | Стать патроном
Стоило выдумать российские выборы уже хотя бы ради того, чтобы вся неравнодушная общественность кричала «Венедиктов, пидрахуй!», а Венедиктов недовольно урчал «сами вы пидрахуи» в ответ.
Forwarded from Холархия
Политик как машина вранья. Почему Светов лишился рассудка?
Не так давно единственная надежда российского либертарианства за границей Михаил Светов разразился контекстуально странным твиттерским тредом на тему китайского ковидного гулага и его ограничений. Сидящий в стране с закрытыми границами и комендантским часом Светов жирно набрасывает картину ужасов бесправия в КНР, подкрепляя все это дикими видосами. Под каждым твитом — стенания прозревшей публики, которые подобно классической соловьевской аудитории обещают хранить свет истины под гнетом неведомого врага.
Довольно обычная история. Обычно в ней и то, что Светов врет на протяжении всего треда, вбрасывая даже не фейки, а лютейшую ересь уровня книжек конспирологов. И китайский концлагерь на поверку оказывается боксом госпиталя, и выпавшая из окна женщина контекстуально никак не связана с введением паспорта вакцинации, и даже заграждения из колючей проволоки притянуты к световскому диссидентству без всяких обоснований. Световская полуправда — все же полуправда (видео с принудительной вакцинацией женщины говорит само за себя), но в этом густо замешанном коктейле ложь возводится в абсолют. Делается это сугубо ради того, чтобы внушить личный световский ужас как можно большему количеству людей. А Светов боится — боится всем своим естеством, как шизофреник, случайно сбежавший от санитаров. Эта игла правосудия неотступно преследует беглого политика, ужасая его настолько, что Светов готов поставить на кон свой политический образ, свою рассудительность и свою честность, бунтуя против любого локдауна.
И нет смысла обсуждать Китай. В Китае творятся ужасы, неизвестные даже нам самим; не нужно Светова, чтобы все это понимать. Поговорим лучше о том, как всякий политик рано или поздно становится машиной ужаса. Давление, подковерные игры, падающий кредит доверия, боязнь оступиться, стать политическим трупом, безликим пиджаком — и вот политик готов сам, добровольно лишиться разума. Плодить ложь в угоду своей позиции, разгонять фейки, хитрить, строить высказывания на уловках и обманках, лавировать. И бесконечно бояться — вплоть до абсурдного побега (из родной страны!) от ограничений эскулапов.
Всякому политику привычна ложь во имя себя. Всякий политик готов замарать руки, чтобы набить очков общественной приязни. Ироничный бунт Светова против социальных рейтингов купируется простым осознанием: ради своего личного социального рейтинга (пусть и не отмеченного на бумажечке) Светов готов стать скользким угрем, уподобиться подколодному пенсионеру, верящему в летающие лодки богов, чипирующих инопланетян, жидкий вакцинный разум и прочие бредни. Или хотя бы подогреть такую публику в склизких фантазиях о мировом зле, сделав вид, что он с ней заодно.
Политик — это клеймо. Даже для беглеца, шизофреника и ободранного аристократа, лишенного былых регалий. Машина вранья остается таковой в любых обстоятельствах. В том числе и там, где нет такой необходимости — ибо личный ужас червя понуждает его ползти в глубины собственного уродства.
Подписаться | Написать нам | Стать патроном
Не так давно единственная надежда российского либертарианства за границей Михаил Светов разразился контекстуально странным твиттерским тредом на тему китайского ковидного гулага и его ограничений. Сидящий в стране с закрытыми границами и комендантским часом Светов жирно набрасывает картину ужасов бесправия в КНР, подкрепляя все это дикими видосами. Под каждым твитом — стенания прозревшей публики, которые подобно классической соловьевской аудитории обещают хранить свет истины под гнетом неведомого врага.
Довольно обычная история. Обычно в ней и то, что Светов врет на протяжении всего треда, вбрасывая даже не фейки, а лютейшую ересь уровня книжек конспирологов. И китайский концлагерь на поверку оказывается боксом госпиталя, и выпавшая из окна женщина контекстуально никак не связана с введением паспорта вакцинации, и даже заграждения из колючей проволоки притянуты к световскому диссидентству без всяких обоснований. Световская полуправда — все же полуправда (видео с принудительной вакцинацией женщины говорит само за себя), но в этом густо замешанном коктейле ложь возводится в абсолют. Делается это сугубо ради того, чтобы внушить личный световский ужас как можно большему количеству людей. А Светов боится — боится всем своим естеством, как шизофреник, случайно сбежавший от санитаров. Эта игла правосудия неотступно преследует беглого политика, ужасая его настолько, что Светов готов поставить на кон свой политический образ, свою рассудительность и свою честность, бунтуя против любого локдауна.
И нет смысла обсуждать Китай. В Китае творятся ужасы, неизвестные даже нам самим; не нужно Светова, чтобы все это понимать. Поговорим лучше о том, как всякий политик рано или поздно становится машиной ужаса. Давление, подковерные игры, падающий кредит доверия, боязнь оступиться, стать политическим трупом, безликим пиджаком — и вот политик готов сам, добровольно лишиться разума. Плодить ложь в угоду своей позиции, разгонять фейки, хитрить, строить высказывания на уловках и обманках, лавировать. И бесконечно бояться — вплоть до абсурдного побега (из родной страны!) от ограничений эскулапов.
Всякому политику привычна ложь во имя себя. Всякий политик готов замарать руки, чтобы набить очков общественной приязни. Ироничный бунт Светова против социальных рейтингов купируется простым осознанием: ради своего личного социального рейтинга (пусть и не отмеченного на бумажечке) Светов готов стать скользким угрем, уподобиться подколодному пенсионеру, верящему в летающие лодки богов, чипирующих инопланетян, жидкий вакцинный разум и прочие бредни. Или хотя бы подогреть такую публику в склизких фантазиях о мировом зле, сделав вид, что он с ней заодно.
Политик — это клеймо. Даже для беглеца, шизофреника и ободранного аристократа, лишенного былых регалий. Машина вранья остается таковой в любых обстоятельствах. В том числе и там, где нет такой необходимости — ибо личный ужас червя понуждает его ползти в глубины собственного уродства.
Подписаться | Написать нам | Стать патроном
Forwarded from Институт карго-культурологии (ИКК)
10 обычных вещей, которые можно сделать этой осенью:
1. Взрастить в себе внутренний город и нести его гордые башни.
2. Придумать величайший перфоманс.
3. Выйти в лес и разжечь костер в старом железном баке.
4. Написать десятки писем своим врагам, направить адресатам.
5. На каждой прогулке воплощаться в гордого русского декадента.
6. Сварить суп из политических идеологий.
7. Изобрести философию скольжения по окоему реальности.
8. Сделать тишку с главным лозунгом своей души.
9. Написать человеку, с которым можно греться вдвоем.
10. Пить вино и много часов смотреть, как на сером потолке неба змеятся узоры.
1. Взрастить в себе внутренний город и нести его гордые башни.
2. Придумать величайший перфоманс.
3. Выйти в лес и разжечь костер в старом железном баке.
4. Написать десятки писем своим врагам, направить адресатам.
5. На каждой прогулке воплощаться в гордого русского декадента.
6. Сварить суп из политических идеологий.
7. Изобрести философию скольжения по окоему реальности.
8. Сделать тишку с главным лозунгом своей души.
9. Написать человеку, с которым можно греться вдвоем.
10. Пить вино и много часов смотреть, как на сером потолке неба змеятся узоры.
А вот 2012 год был охуенный — всем годам год.
В 2012 еще мыском ботинка стоял в царях великой державы Дмитрий Анатольевич Медведев — гроза, стальной патриот, твиттерский ухарь. Силой великой лучилась его фигура, а глаза были добрыми и лукавыми, точно у одаренного ребенка. Такой бы танки ввел еще в сто держав, и хуй кто что бы сказать посмел.
Или вот в 2012 был Михаил Маваши. Здоровый, плечистый, голова зеркальцем. Все дети за ним следом на турники выходили качаться. Солнышко, подъем с переворотом, обязательная петелька сингулярности — такие красивые антраша в воздухе делали, что поневоле засмотришься. Это сейчас своих моргенштернов по канавам распевают — в 2012 все было иное.
А еще Макса 100500 было не зазорно смотреть. И сам над доброй шуткой ржекнешь, и другу перескажешь. Без всякой этой блядской пастэронии. - Диризябль? - Ага! — и хохочете оба радостно.
Хорошим был 2012 год. Лужи во льду как-то по-особенному блестели, глаза женщин игривым весельем лучились.
Нынче же оно по-другому.
В 2012 еще мыском ботинка стоял в царях великой державы Дмитрий Анатольевич Медведев — гроза, стальной патриот, твиттерский ухарь. Силой великой лучилась его фигура, а глаза были добрыми и лукавыми, точно у одаренного ребенка. Такой бы танки ввел еще в сто держав, и хуй кто что бы сказать посмел.
Или вот в 2012 был Михаил Маваши. Здоровый, плечистый, голова зеркальцем. Все дети за ним следом на турники выходили качаться. Солнышко, подъем с переворотом, обязательная петелька сингулярности — такие красивые антраша в воздухе делали, что поневоле засмотришься. Это сейчас своих моргенштернов по канавам распевают — в 2012 все было иное.
А еще Макса 100500 было не зазорно смотреть. И сам над доброй шуткой ржекнешь, и другу перескажешь. Без всякой этой блядской пастэронии. - Диризябль? - Ага! — и хохочете оба радостно.
Хорошим был 2012 год. Лужи во льду как-то по-особенному блестели, глаза женщин игривым весельем лучились.
Нынче же оно по-другому.
Forwarded from Холархия
Будни неонового демона
Если в современном мире у Харона осталась лодка, перевозящая души на ту сторону бытия, то она будет выглядеть, как синий городской автобус с пластиковыми сидениями и разъемом для зарядки телефона. Как раз такой одинокий ковчег удаляется от остановки, меняя огни ночного центра на бетонную артерию очередного безликого шоссе. Я жду другой автобус, поэтому могу лишь гадать, что станет с этим. Возможно, он выйдет за пределы текстур подгружаемой части города и там растворится, исчезнет, точно кубик сахара в горячем кофе. Жирные языки темноты слизывают все, до чего дотягиваются, но мы в неоне огней, а значит, и это поправимо.
Даже в ночном городе еще сохраняется жизнь. Вот заворачивает за угол женщина с дешевой электронной сигаретой; пластик, никотин и ментол — метафора современной цифровой скуки. Чуть поодаль — пара молодых людей идет то ли в бар, то ли в очередную забегаловку. Стильная одежда, смазанные пустые лица — сегодня многим людям идеально подошло бы стать витринными экспонатами за толстым стеклом. Другой молодой парень смотрит в экран своего редми — яркий прямоугольник, очевидно, показывает переписку с еще одним несуществующим человеком. Я продолжаю ждать автобус.
Ночью здесь на удивление много людей, и они все бесконечно одиноки. На пути из пункта А в пункт Б каждый видит в каждом или статиста, или грозную маску театра кабуки. И путь этот долог. Даже в переливающемся всей палитрой огней городе порхающие от лампы к лампе легкие мотыльки — всего лишь бесприютные странники. Они любовно пестуют в себе эту внутреннюю тьму, растворяются в жирных языках ночи и исчезают, как внезапно промелькнувшее воспоминание. Город — неоновый демон. Он безучастно наблюдает за тем, как его фонари-приманки выхватывают силуэты очередных неприкаянных душ. И неоновому демону слишком скучно ловить этих мотыльков — он позволяет им медленно таять в собственной темноте.
Так заканчивается очередной будний день. Мир перезагружает текстуры, а последние лодки со случайными попутчиками снимаются с якоря и уходят в путешествие по бесконечной бездне. Спокойная ночь.
Ставящий «Joe le taxi» на повтор @esxaton — для Холархии.
Иллюстрация — @makedatbold.
Если в современном мире у Харона осталась лодка, перевозящая души на ту сторону бытия, то она будет выглядеть, как синий городской автобус с пластиковыми сидениями и разъемом для зарядки телефона. Как раз такой одинокий ковчег удаляется от остановки, меняя огни ночного центра на бетонную артерию очередного безликого шоссе. Я жду другой автобус, поэтому могу лишь гадать, что станет с этим. Возможно, он выйдет за пределы текстур подгружаемой части города и там растворится, исчезнет, точно кубик сахара в горячем кофе. Жирные языки темноты слизывают все, до чего дотягиваются, но мы в неоне огней, а значит, и это поправимо.
Даже в ночном городе еще сохраняется жизнь. Вот заворачивает за угол женщина с дешевой электронной сигаретой; пластик, никотин и ментол — метафора современной цифровой скуки. Чуть поодаль — пара молодых людей идет то ли в бар, то ли в очередную забегаловку. Стильная одежда, смазанные пустые лица — сегодня многим людям идеально подошло бы стать витринными экспонатами за толстым стеклом. Другой молодой парень смотрит в экран своего редми — яркий прямоугольник, очевидно, показывает переписку с еще одним несуществующим человеком. Я продолжаю ждать автобус.
Ночью здесь на удивление много людей, и они все бесконечно одиноки. На пути из пункта А в пункт Б каждый видит в каждом или статиста, или грозную маску театра кабуки. И путь этот долог. Даже в переливающемся всей палитрой огней городе порхающие от лампы к лампе легкие мотыльки — всего лишь бесприютные странники. Они любовно пестуют в себе эту внутреннюю тьму, растворяются в жирных языках ночи и исчезают, как внезапно промелькнувшее воспоминание. Город — неоновый демон. Он безучастно наблюдает за тем, как его фонари-приманки выхватывают силуэты очередных неприкаянных душ. И неоновому демону слишком скучно ловить этих мотыльков — он позволяет им медленно таять в собственной темноте.
Так заканчивается очередной будний день. Мир перезагружает текстуры, а последние лодки со случайными попутчиками снимаются с якоря и уходят в путешествие по бесконечной бездне. Спокойная ночь.
Ставящий «Joe le taxi» на повтор @esxaton — для Холархии.
Иллюстрация — @makedatbold.
Telegram
∙
Обнаружил в себе какое-то легкое неприятие идей Жирара. Вроде все правильно человек говорит: и раздоры между людьми в конечном итоге сущностно преодолеваются только взаимной ненавистью к определенным людям и группам (т.н. «козлам отпущения»), и религия в таком деле будто была первейшим катализатором. Но остается ощущение, что перед тобой махинатор, который выложил на стол расклад, вот только карты все крапленые.
Потому хотя бы, что христианство, которое Жирар вроде определяет, как религию, построенную «козлами отпущения» (то есть мучениками), можно трактовать, как такое же объединение людей в ненависти — к порядкам, к миру, к материи и т.д. И то за скобками жирардианского узкого определения религии остается Экклезия, объединяемая не насилием, а похожестью, общим трудом (не последний критерий хорошей общины для Нового завета), территорией, даже вкусами и привычками. В жирардианстве хочешь — трактуй Иисуса как козла отпущения, хочешь — как деконструкцию идеи, что ненависть к общей жертве служит социальным клеем всякой религии.
Красивый концепт, но мутный. Что угодно подставь, а идея все равно будто бы работает. Этакое пустое множество, которое звучит солидно с любыми категориями, но само по себе совершенно ничего не означает.
Потому хотя бы, что христианство, которое Жирар вроде определяет, как религию, построенную «козлами отпущения» (то есть мучениками), можно трактовать, как такое же объединение людей в ненависти — к порядкам, к миру, к материи и т.д. И то за скобками жирардианского узкого определения религии остается Экклезия, объединяемая не насилием, а похожестью, общим трудом (не последний критерий хорошей общины для Нового завета), территорией, даже вкусами и привычками. В жирардианстве хочешь — трактуй Иисуса как козла отпущения, хочешь — как деконструкцию идеи, что ненависть к общей жертве служит социальным клеем всякой религии.
Красивый концепт, но мутный. Что угодно подставь, а идея все равно будто бы работает. Этакое пустое множество, которое звучит солидно с любыми категориями, но само по себе совершенно ничего не означает.
Ложь постмодерна
Обнаружил в себе какое-то легкое неприятие идей Жирара. Вроде все правильно человек говорит: и раздоры между людьми в конечном итоге сущностно преодолеваются только взаимной ненавистью к определенным людям и группам (т.н. «козлам отпущения»), и религия в таком…
Учитывая, что Жирар в своей критике религиозного общества обращается еще и к ФРЕЙДУ, можно сложить полную картину какого-то вдохновенного и восторженного лихоплетства. Кто вообще пытается объяснять глобальные социокультурные явления через эдипальность, смерть Отца и прочие сто раз критически пересмотренные сюжеты, зачем?
Ладно Делезу было позволено, он хотя бы сам с порога признавался, что не исследует, а творит. Но даже Делез умудрился иронически обыграть этот толковательский пафос, как полную чушь, а вот антропологи почему-то не догадались.
Ладно Делезу было позволено, он хотя бы сам с порога признавался, что не исследует, а творит. Но даже Делез умудрился иронически обыграть этот толковательский пафос, как полную чушь, а вот антропологи почему-то не догадались.
ДЕСЯТЬ ГЛАВНЫХ ПРАВИЛ ЖИЗНИ ПАВЛА ДУРОВА ДЛЯ ЖУРНАЛА ЭСКВАЕР АУФ:
1. Мы анализировали этот канал, по нему пока нет однозначной юридической оценки.
2. Чтобы не зависеть от Apple и Google, нужно создавать собственную мобильную операционную систему.
3. Лучше избегать арестов. Какой смысл проводить время в тюрьмах? 🤔
4. Когда мне было 18 лет, я прочитал "Искусство войны" Сунь Цзы. Там было сказано, что никогда не стоит раскрывать свою стратегию.
5. Украина впечатляет темпами принятия прогрессивных законов в области блокчейна.
6. Все по плану.
7. Моя карьера вне России уже дольше, чем внутри нее.
8. В конечном счете - мы все умрем.
9. Telegram - прежде всего мессенджер, и только потом уже социальная сеть.
10. Люблю бурление 😏
1. Мы анализировали этот канал, по нему пока нет однозначной юридической оценки.
2. Чтобы не зависеть от Apple и Google, нужно создавать собственную мобильную операционную систему.
3. Лучше избегать арестов. Какой смысл проводить время в тюрьмах? 🤔
4. Когда мне было 18 лет, я прочитал "Искусство войны" Сунь Цзы. Там было сказано, что никогда не стоит раскрывать свою стратегию.
5. Украина впечатляет темпами принятия прогрессивных законов в области блокчейна.
6. Все по плану.
7. Моя карьера вне России уже дольше, чем внутри нее.
8. В конечном счете - мы все умрем.
9. Telegram - прежде всего мессенджер, и только потом уже социальная сеть.
10. Люблю бурление 😏
Уже несколько дней подряд разъебываюсь с видеомема про кота-Мао — главным образом из-за очень симпатичной перепевки пропагандистской китайской песенки «Красное солнце».
Если вам в эту пятницу не под что танцевать бухими на столах — велкоме; вариант бодро колотить ногами в такт несбывшемуся коммунизму не так уж и плох.
https://youtu.be/AHL50ZVTxqU
Если вам в эту пятницу не под что танцевать бухими на столах — велкоме; вариант бодро колотить ногами в такт несбывшемуся коммунизму не так уж и плох.
https://youtu.be/AHL50ZVTxqU
YouTube
MAO ZEDONG CAT HAS ORDERED YOUR EXECUTION
Enjoy the videos and music you love, upload original content, and share it all with friends, family, and the world on YouTube.
Фейсбук ебанулся и лежит. Ветхий, источенный червями кусок кода уже не в состоянии держать каждодневный наплыв миллионов пользователей. Движок скрипит замусоленными жвалами, открывает тысячи вкладок, отдает ржавым железом и прогорклым маслом. Скоро ему наступит пиздец.
В эту пучину рухнет за богомерзким Фейсбуком весь каскад связанных приложений, сервисов с похожими платформами и прочих цифровых паразитов. Андроида Цукерберга выключат и навсегда снесут на помойку — он уже будет без надобности. Образовавшаяся дыра рано или поздно утянет за горизонт событий любую активность в Сети, и тогда по эту сторону черной пустоты настанет техногенное Средневековье.
Сохрани все свои порноролики, мрачный пейзан. Наполни жесткий диск петабайтом сериалов и фильмов. Перенеси на железные корабли всю библиотеку. Поверь, не будет ни сингулярности, ни свободы информации, ни нового чуда технэ. Будут ржаветь вышки Пять-джи, будет расти полынь, будет смерть и безмолвие.
И скоро детишки вновь начнут гонять в футбол с утра до ночи. Не веря в то, что была другая реальность, не сокрушаясь о ее потере. Миры сойдутся, сольются вместе. Их коллапс ударит лишь по нам, старым детям, некогда блиставшим на цифровых просторах.
Будет горечь. Но будет и сладость.
В эту пучину рухнет за богомерзким Фейсбуком весь каскад связанных приложений, сервисов с похожими платформами и прочих цифровых паразитов. Андроида Цукерберга выключат и навсегда снесут на помойку — он уже будет без надобности. Образовавшаяся дыра рано или поздно утянет за горизонт событий любую активность в Сети, и тогда по эту сторону черной пустоты настанет техногенное Средневековье.
Сохрани все свои порноролики, мрачный пейзан. Наполни жесткий диск петабайтом сериалов и фильмов. Перенеси на железные корабли всю библиотеку. Поверь, не будет ни сингулярности, ни свободы информации, ни нового чуда технэ. Будут ржаветь вышки Пять-джи, будет расти полынь, будет смерть и безмолвие.
И скоро детишки вновь начнут гонять в футбол с утра до ночи. Не веря в то, что была другая реальность, не сокрушаясь о ее потере. Миры сойдутся, сольются вместе. Их коллапс ударит лишь по нам, старым детям, некогда блиставшим на цифровых просторах.
Будет горечь. Но будет и сладость.
Ложь постмодерна
Фейсбук ебанулся и лежит. Ветхий, источенный червями кусок кода уже не в состоянии держать каждодневный наплыв миллионов пользователей. Движок скрипит замусоленными жвалами, открывает тысячи вкладок, отдает ржавым железом и прогорклым маслом. Скоро ему наступит…
КАК ВЫЖИТЬ В ДНИ НОВОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ, ПОШАГОВЫЙ ГАЙД:
- Если вы работали в Интернете, а Интернет сгорел и работы вы лишились — воруйте у собак. Они всегда тащат что-нибудь съестное с помоек.
- Если собака не отдает еду — суйте ей руку в пасть и хватайте за язык. Если у вас хватит сил, собака подавится, а ее еда достанется вам.
- Говорят, что корейцы и основатель сети Тануки умеют готовить собак. Поучитесь у этих мудрецов.
- Если вы живете у железнодорожных развилок, ищите павшие поезда. Их всегда можно обнести.
- Устраивайте ямы в парковых зонах. Охотьтесь на бомжей. Будьте настоящими лесными рейнджерами.
- Не надо есть крыс. На них можно ловить пищу покрупнее.
- Не занимайтесь проституцией. Только если не используете это способом, аналогичным совету выше.
- Они — сойджаки, порриджи и куколды, ты — базовый древний охотник. Ешь богатых, сри под себя. Будь хозяином положения.
- Если вы работали в Интернете, а Интернет сгорел и работы вы лишились — воруйте у собак. Они всегда тащат что-нибудь съестное с помоек.
- Если собака не отдает еду — суйте ей руку в пасть и хватайте за язык. Если у вас хватит сил, собака подавится, а ее еда достанется вам.
- Говорят, что корейцы и основатель сети Тануки умеют готовить собак. Поучитесь у этих мудрецов.
- Если вы живете у железнодорожных развилок, ищите павшие поезда. Их всегда можно обнести.
- Устраивайте ямы в парковых зонах. Охотьтесь на бомжей. Будьте настоящими лесными рейнджерами.
- Не надо есть крыс. На них можно ловить пищу покрупнее.
- Не занимайтесь проституцией. Только если не используете это способом, аналогичным совету выше.
- Они — сойджаки, порриджи и куколды, ты — базовый древний охотник. Ешь богатых, сри под себя. Будь хозяином положения.
Ложь постмодерна
https://telegra.ph/Zachem-ebutsya-rossiyane-10-06
Зачем ебутся россияне?
Россияне ебутся для того, чтобы в разваленных панельках до сих пор зажигался хоть какой-то свет. Ебутся, чтобы заброшенные мурашовники на окраинах продолжали плодить крики удовлетворенных женщин, детский плач и новых пацанов с ясными глазами, которые однажды смогут поступить хотя бы в Плешку или МАДИ. Россияне ебутся, чтобы прели в корзинках собранные в подлеске грибы, чтобы стыла в холодильнике свежая оленина, чтобы в плацкарте работал гигантский титан с кипяточком и можно было бы заварить себе терпкий напиток цвета речной зимней воды. С тремя ложками сахара.
Раньше россияне ебались за медвежонка, потом — за наследника медвежонка, а теперь и вовсе не нужно никаких наследников. Россияне сами себе медведи, вот и ебутся. Ебутся осенью под запахи багульника, прелой листвы, мокрых болот, дождя, тлеющего торфа, ржавых крыш. Ебутся зимой до ноющих от ясной свежести зубов, под высоким солнцем, за заиндевевшими окнами, чувствуя хруст мокрого снега, потревоженного лисьей лапкой. Ебутся весной, когда разливы рек, когда раскинуты по небу звонкие тенета птичьих голосов. Когда воздух тревожный и дикий, когда дожди косами и сырость можно резать на куски. Ебутся летом, когда мед, когда преют яблоки, а болотные кочки красят волосья травы в зеленый.
Круглый год ебутся. Стирая хуи о пезды; ебутся подтянутые и рыхлые, бледные и из солярия, молодые и повидавшие. Плоть цвета темного дерева о молочно-белую плоть. Курчавые и жесткие волосы в россыпях русого сена. Зубы о зубы, губы к губам. Ебутся как в первый и как в последний.
Да и зачем им не ебаться? Будут одинокие такси в ночном городе, россыпь звезд по черному небу, огромные шоссе без конца и края. Будут варенья, маринады, банки с лечо и ведра желтого парного молока. Будут бескрайние степи, суровые холмы, подернутые снежной заметью. Будет пропасть и будет вечность. И одинокий макдак у той самой остановки, и ночной Диксон, где сиги, вино в пакете и снеки на закуску.
И будут ебаться. Застывшее в трех направлениях времени величие не терпит пустоты. Значит, пустоте не бывать.
Россияне ебутся для того, чтобы в разваленных панельках до сих пор зажигался хоть какой-то свет. Ебутся, чтобы заброшенные мурашовники на окраинах продолжали плодить крики удовлетворенных женщин, детский плач и новых пацанов с ясными глазами, которые однажды смогут поступить хотя бы в Плешку или МАДИ. Россияне ебутся, чтобы прели в корзинках собранные в подлеске грибы, чтобы стыла в холодильнике свежая оленина, чтобы в плацкарте работал гигантский титан с кипяточком и можно было бы заварить себе терпкий напиток цвета речной зимней воды. С тремя ложками сахара.
Раньше россияне ебались за медвежонка, потом — за наследника медвежонка, а теперь и вовсе не нужно никаких наследников. Россияне сами себе медведи, вот и ебутся. Ебутся осенью под запахи багульника, прелой листвы, мокрых болот, дождя, тлеющего торфа, ржавых крыш. Ебутся зимой до ноющих от ясной свежести зубов, под высоким солнцем, за заиндевевшими окнами, чувствуя хруст мокрого снега, потревоженного лисьей лапкой. Ебутся весной, когда разливы рек, когда раскинуты по небу звонкие тенета птичьих голосов. Когда воздух тревожный и дикий, когда дожди косами и сырость можно резать на куски. Ебутся летом, когда мед, когда преют яблоки, а болотные кочки красят волосья травы в зеленый.
Круглый год ебутся. Стирая хуи о пезды; ебутся подтянутые и рыхлые, бледные и из солярия, молодые и повидавшие. Плоть цвета темного дерева о молочно-белую плоть. Курчавые и жесткие волосы в россыпях русого сена. Зубы о зубы, губы к губам. Ебутся как в первый и как в последний.
Да и зачем им не ебаться? Будут одинокие такси в ночном городе, россыпь звезд по черному небу, огромные шоссе без конца и края. Будут варенья, маринады, банки с лечо и ведра желтого парного молока. Будут бескрайние степи, суровые холмы, подернутые снежной заметью. Будет пропасть и будет вечность. И одинокий макдак у той самой остановки, и ночной Диксон, где сиги, вино в пакете и снеки на закуску.
И будут ебаться. Застывшее в трех направлениях времени величие не терпит пустоты. Значит, пустоте не бывать.
Forwarded from Холархия
Письма Мартину Алексеевичу. Медведевские тезисы
Странная традиция писать письма президенту через единственные устоявшие за годы чисток СМИ — не так уж и нова для наших просторов. Началась она даже не с Суркова, который в своем желании вернуться в политику некогда написал очередной текст о путинизме, глубинном народе и «плохих хохлах». Много, много раньше. Но когда такие письма в виде очередных «тезисов» пишет человек, бывший первым лицом государства — это заставляет задуматься.
Подумайте, что может быть абсурднее. Что человек, которого в мемосфере уже окрестили Железным Димоном и «покорителем грузинов», человек, считавшийся последней надеждой либералов Болотной — пишет кондовую агитку на ломаном пропагандистском языке? Или то, что он пишет ее в газету — единственно по той причине, что лидер страны (к которому, очевидно, косвенно обращаются) не читает Интернет? 2021 год показывал нам довольно много дичи, и, несомненно, покажет еще. Но подобного пока не было.
Медведев, в свое время принявший навязанные ему правила политической кадрили и передавший власть легитимным образом, был легко вытеснен из Большой игры обнулившей ставки властью. Как Сурков, некогда считавшийся демиургом всея глубоководной политики. Как Иванов, как Якунин. Все они, вершившие судьбы мира, бывшие власть имущими — ныне находятся на необязательных и бесперспективных синекурах. Все выдавлены одним Богом-императором. Некоторые даже пытаются общаться с ним на его языке, языке Важных Программных Статей. Не выходит. Большая игра, равно как ее последний субъектный актор, равнодушна к актерам, доигравшим свои роли.
И напоследок приведем одну цитату из самой статьи:
Конечно, такое положение вызывает ежедневный «когнитивный диссонанс» в его душе и поступках. Тем более нельзя быть уверенным, что в какой-нибудь момент при изменении политической конъюнктуры за тобой не придут, чтобы нашить на спину желтую звезду. Он должен бесконечно маневрировать между различными силами: радикальными националистами («нациками», как их принято там называть), мусульманской частью населения, прежде всего татарами, умеренными аполитичными украинцами и русскими, представителями других этносов,— чтобы ему не сломали шею. Именно поэтому и появляются ублюдочные документы типа «закона» о коренных народах Украины. Именно поэтому он показывает себя большим националистом, чем наиболее радикальные из них.
Заменить всего лишь несколько определений — выйдет портрет самого Дмитрия Анатольевича. Бесконечно маневрирующий, больший радикал, чем все радикалы — Железный Димон. Немыслимо одинокий в своем изгойстве, но все еще пытающийся.
Осваивающий язык программного путинизма @esxaton — для Холархии.
Подписаться | Написать нам | Стать патроном
Странная традиция писать письма президенту через единственные устоявшие за годы чисток СМИ — не так уж и нова для наших просторов. Началась она даже не с Суркова, который в своем желании вернуться в политику некогда написал очередной текст о путинизме, глубинном народе и «плохих хохлах». Много, много раньше. Но когда такие письма в виде очередных «тезисов» пишет человек, бывший первым лицом государства — это заставляет задуматься.
Подумайте, что может быть абсурднее. Что человек, которого в мемосфере уже окрестили Железным Димоном и «покорителем грузинов», человек, считавшийся последней надеждой либералов Болотной — пишет кондовую агитку на ломаном пропагандистском языке? Или то, что он пишет ее в газету — единственно по той причине, что лидер страны (к которому, очевидно, косвенно обращаются) не читает Интернет? 2021 год показывал нам довольно много дичи, и, несомненно, покажет еще. Но подобного пока не было.
Медведев, в свое время принявший навязанные ему правила политической кадрили и передавший власть легитимным образом, был легко вытеснен из Большой игры обнулившей ставки властью. Как Сурков, некогда считавшийся демиургом всея глубоководной политики. Как Иванов, как Якунин. Все они, вершившие судьбы мира, бывшие власть имущими — ныне находятся на необязательных и бесперспективных синекурах. Все выдавлены одним Богом-императором. Некоторые даже пытаются общаться с ним на его языке, языке Важных Программных Статей. Не выходит. Большая игра, равно как ее последний субъектный актор, равнодушна к актерам, доигравшим свои роли.
И напоследок приведем одну цитату из самой статьи:
Конечно, такое положение вызывает ежедневный «когнитивный диссонанс» в его душе и поступках. Тем более нельзя быть уверенным, что в какой-нибудь момент при изменении политической конъюнктуры за тобой не придут, чтобы нашить на спину желтую звезду. Он должен бесконечно маневрировать между различными силами: радикальными националистами («нациками», как их принято там называть), мусульманской частью населения, прежде всего татарами, умеренными аполитичными украинцами и русскими, представителями других этносов,— чтобы ему не сломали шею. Именно поэтому и появляются ублюдочные документы типа «закона» о коренных народах Украины. Именно поэтому он показывает себя большим националистом, чем наиболее радикальные из них.
Заменить всего лишь несколько определений — выйдет портрет самого Дмитрия Анатольевича. Бесконечно маневрирующий, больший радикал, чем все радикалы — Железный Димон. Немыслимо одинокий в своем изгойстве, но все еще пытающийся.
Осваивающий язык программного путинизма @esxaton — для Холархии.
Подписаться | Написать нам | Стать патроном
Когда Дмитрий Медведев написал свою первую статью, земля наползла на ось неба, и так стал мир. Потом Медведев принялся писать вторую статью, но его опередил Сурков, который написал сразу четыре статьи. Статьи были большие, но несколько глупые, поэтому от них только раскололась земная твердь, верхние воды отошли от нижних и стал свет.
Потом паблик Незыгарь написал двести ответов на программные статьи Суркова и сто метаироничных ремарок к своим же постам. От такого акта колумнистического онанизма свет стал поярче, и из нор повыползали первые криворукие и косопиздые люди. А стали они такими, потому что Незыгарь, хули тут объяснять еще?
Потом Пелевин написал очередную книжку Про Все, и свет чуть выправился, косопиздые люди пришли в некую нормальность, и даже появилась человеческая культура. А потом Михаил Светов провел свой стрим, люди начали воевать промеж собой, появились наркотики, алкоголь и половые извращения.
А когда тонну контента произвел Стас ай как просто, совсем нихуя не произошло.
Потому что Стас был тупой очень. Хуже башмака блядь.
Потом паблик Незыгарь написал двести ответов на программные статьи Суркова и сто метаироничных ремарок к своим же постам. От такого акта колумнистического онанизма свет стал поярче, и из нор повыползали первые криворукие и косопиздые люди. А стали они такими, потому что Незыгарь, хули тут объяснять еще?
Потом Пелевин написал очередную книжку Про Все, и свет чуть выправился, косопиздые люди пришли в некую нормальность, и даже появилась человеческая культура. А потом Михаил Светов провел свой стрим, люди начали воевать промеж собой, появились наркотики, алкоголь и половые извращения.
А когда тонну контента произвел Стас ай как просто, совсем нихуя не произошло.
Потому что Стас был тупой очень. Хуже башмака блядь.
В детстве до меня дошло не так уж много хороших книг. К моему глубокому сожалению, всякие важные вещи я нагонял достаточно поздно. Например, книги Хокинга о Вселенной и мироустройстве я читал не в 13-14 лет (когда и положено читать весь подобный научпоп), а гораздо позже. Это прискорбно.
Тем не менее, один важный медиум все же влиял на мою жизнь с раннего детства. Я, конечно, про компьютерные игры. И поэтому Вселенную с младых ногтей мне объяснял не Хокинг, а игра «American Mcgee's Alice». Вы могли слышать про нее — это как бы Алиса в стране чудес, но в обработке совершенно безумного гения-хиппаря. На выходе получился мрачный экшн с психоделической архитектурой, гигантскими кровавыми щупальцами и очевидными референсами к Юнгу и Фрейду. Да, мои девять лет были достаточно насыщенными.
Но вернемся к Вселенной. В Алисе Американа Макги есть некое подобие «космической локации» — огромная крепость, парящая в черном пустом пространстве. Этакий микрокосм. А хорошо в этом микрокосме было то, что он сразу же деконструировался следующей локацией, называвшейся За стеной. Портал в стене крепости вел в гигантскую инвертированную воронку света, в которой только болтались одинокие камушки. Время от времени через воронку проплывало что-то жуткое — гигантская дверь, например. Или издающий звуки эмбиента стул.
Так вот, если бы мне сказали, что край Вселенной выглядит именно так, я бы даже поверил. Никаких глупостей про то, что за горизонтом пространства ничего нет и не может быть. Никаких страшилок про Вселенную, которая, расширяясь, тащит себя с собой. Край сущего обязан быть ревущим потоком света, в котором вертятся выкинутые из реальности вещи. Морем, к неведомому берегу которого однажды прибьются обломки времени.
Вроде бы я повзрослел и узнал про все самое главное. Но образ Края так и не покинул голову.
Возможно, подобные вещи до сих пор определяют мое весьма парадоксалистское отношение к реальности.
Тем не менее, один важный медиум все же влиял на мою жизнь с раннего детства. Я, конечно, про компьютерные игры. И поэтому Вселенную с младых ногтей мне объяснял не Хокинг, а игра «American Mcgee's Alice». Вы могли слышать про нее — это как бы Алиса в стране чудес, но в обработке совершенно безумного гения-хиппаря. На выходе получился мрачный экшн с психоделической архитектурой, гигантскими кровавыми щупальцами и очевидными референсами к Юнгу и Фрейду. Да, мои девять лет были достаточно насыщенными.
Но вернемся к Вселенной. В Алисе Американа Макги есть некое подобие «космической локации» — огромная крепость, парящая в черном пустом пространстве. Этакий микрокосм. А хорошо в этом микрокосме было то, что он сразу же деконструировался следующей локацией, называвшейся За стеной. Портал в стене крепости вел в гигантскую инвертированную воронку света, в которой только болтались одинокие камушки. Время от времени через воронку проплывало что-то жуткое — гигантская дверь, например. Или издающий звуки эмбиента стул.
Так вот, если бы мне сказали, что край Вселенной выглядит именно так, я бы даже поверил. Никаких глупостей про то, что за горизонтом пространства ничего нет и не может быть. Никаких страшилок про Вселенную, которая, расширяясь, тащит себя с собой. Край сущего обязан быть ревущим потоком света, в котором вертятся выкинутые из реальности вещи. Морем, к неведомому берегу которого однажды прибьются обломки времени.
Вроде бы я повзрослел и узнал про все самое главное. Но образ Края так и не покинул голову.
Возможно, подобные вещи до сих пор определяют мое весьма парадоксалистское отношение к реальности.
До сих пор мне не дает покоя существование такого героя комиксов, как Серебряный серфер. Натурально странный и тупой способ изобретения героя: покрасили лысого в серебряную краску, дали ему доску и отправили мотаться по просторам космоса воевать против гигантского мужика в розовом шлеме. Совершенно абсурдный концепт, вообще никакого логического обоснуя.
По такой же схеме я придумал более аутентичного для нашей эпохи героя. Знакомьтесь — Смарагдовый сегвейщик. Самый бесполезный долбоеб среди героев: из всех способностей у него только умение регулярно питаться в Жан-жаке, делать хипстоватую прическу (ее и укладывать не надо, она же из минерала) и троллить Илона Маска, летая в космос на своем сраном гироскутере. А, ну еще как-то раз Смарагдовый сегвейщик трое суток подряд прошитпостил в твиттере, но это потому, что он совсем кусок камня бездушный — никакого сострадания к ближним.
Хули же он Смарагдовый, спросите вы? Ну дело в том, что смарагд, по-простому изумруд — зеленый камушек. А правительственные агенты настолько не выносят Смарагдового сегвейщика, что в съемках и репортажах постоянно меняют его посредством хромакея на какую-нибудь залупу. На огромную утку там. Или НЛО. Или надувного Бориса Ельцина.
И не смейте корить меня, что это притянуто за уши. Серебряный серфер вообще просто так серебряный, и ничего — по всему миру хавают.
По такой же схеме я придумал более аутентичного для нашей эпохи героя. Знакомьтесь — Смарагдовый сегвейщик. Самый бесполезный долбоеб среди героев: из всех способностей у него только умение регулярно питаться в Жан-жаке, делать хипстоватую прическу (ее и укладывать не надо, она же из минерала) и троллить Илона Маска, летая в космос на своем сраном гироскутере. А, ну еще как-то раз Смарагдовый сегвейщик трое суток подряд прошитпостил в твиттере, но это потому, что он совсем кусок камня бездушный — никакого сострадания к ближним.
Хули же он Смарагдовый, спросите вы? Ну дело в том, что смарагд, по-простому изумруд — зеленый камушек. А правительственные агенты настолько не выносят Смарагдового сегвейщика, что в съемках и репортажах постоянно меняют его посредством хромакея на какую-нибудь залупу. На огромную утку там. Или НЛО. Или надувного Бориса Ельцина.
И не смейте корить меня, что это притянуто за уши. Серебряный серфер вообще просто так серебряный, и ничего — по всему миру хавают.
Forwarded from Ложь постмодерна
Подумал тут внезапно об одной из лучших книг даже не России, а всего мира вообще – совершенно невероятной поэме (а это действительно поэма в прозе, как бы парадоксально не звучало) «Москва-Петушки» Венедикта Ерофеева. Книга известна практически всем, объяснять тут мало что надо, да и мало что возможно. Герой, интеллигент-алкоголик, едет с Курского вокзала в деревню Петушки, где живет его сын, где ждет его благословенная идиллия – и, по всем канонам, путешествие к Элизиуму оборачивается невероятной, но очень русской трагедией.
Куда важнее объяснить, почему эта книга русская, и почему она русская, несмотря на алкоголизм главного героя и даже вопреки ему. В пелевинской статье «Икстлан – Петушки» было ясно подмечено, что свой аналог духовного путешествия к недосягаемому Граду божьему существовал абсолютно у всех народов. Вот появился он и в таком зловещем образовании, как Советский союз 60-х годов. И все же эта книга – о народе, о духовном поиске народа, которому не оставили ничего от небес, кроме дешевого портвейна и возможности выбираться из крупных городов куда-нибудь в окрестные деревни, где Благо еще возможно и достижимо. Алкоголь здесь не цель и не средство – скорее медиум между пустошью без чудес (коей является пресловутый совок 60-х с его конструктивизмом и опрокинутым Христом) и миром духов. Он совершенно неважен для духовного поиска – скорее наоборот, именно он становится барьером и препятствием оному. Важно, что герой безгранично добр, несмотря на усугубляющееся алкогольное безумие – но он все же не проходит проверку Градом божьим. А потому богооставленность героя возникает в такой ослепительной яркости, что обозначившуюся пустоту мгновенно заполняют демоны – и трагизм этого одержания знаменует конец книги.
«Москва-Петушки» – книга о добром русском человеке, которому не оставили ничего, кроме советской пустоши бытия и нечистых сил, заполнивших опустевшее святое место. Только вот народ, в отличие от несчастного Венички, все еще жив.
Народ продолжает свой духовный поиск.
Куда важнее объяснить, почему эта книга русская, и почему она русская, несмотря на алкоголизм главного героя и даже вопреки ему. В пелевинской статье «Икстлан – Петушки» было ясно подмечено, что свой аналог духовного путешествия к недосягаемому Граду божьему существовал абсолютно у всех народов. Вот появился он и в таком зловещем образовании, как Советский союз 60-х годов. И все же эта книга – о народе, о духовном поиске народа, которому не оставили ничего от небес, кроме дешевого портвейна и возможности выбираться из крупных городов куда-нибудь в окрестные деревни, где Благо еще возможно и достижимо. Алкоголь здесь не цель и не средство – скорее медиум между пустошью без чудес (коей является пресловутый совок 60-х с его конструктивизмом и опрокинутым Христом) и миром духов. Он совершенно неважен для духовного поиска – скорее наоборот, именно он становится барьером и препятствием оному. Важно, что герой безгранично добр, несмотря на усугубляющееся алкогольное безумие – но он все же не проходит проверку Градом божьим. А потому богооставленность героя возникает в такой ослепительной яркости, что обозначившуюся пустоту мгновенно заполняют демоны – и трагизм этого одержания знаменует конец книги.
«Москва-Петушки» – книга о добром русском человеке, которому не оставили ничего, кроме советской пустоши бытия и нечистых сил, заполнивших опустевшее святое место. Только вот народ, в отличие от несчастного Венички, все еще жив.
Народ продолжает свой духовный поиск.