Почему настала пора закопать стюардессу, прекратить надувать лопнувший шарик и далее по списку, или, говоря напрямую, похоронить как политика А. Навального. К годовщине митинга 23 января.


Главной заслугой Алексея являлась демаргинализация оппозиции, что казалось сродни чуду после поглощения режимом системных соперников-популистов в первые годы при Путине и дальнейшего выжигания атмосферы на оппозиционной полянке самими борцами с режимом. А именно теми, кто захватил в нулевые безоговорочное главенство в протесте, известными как "старая демшиза". Именно благодаря ей протест оказался накрепко увязан не с защитой прав населения, не с актуальными социальными проблемами, не с борьбой против неравенства и социал-дарвинистского устройства РФ, а с "покаяниями", "реституциями", "декоммунизациями", "свободой Ходорковскому", "россией-для-всех-кроме-русских", "закопать мумию", "платить и каяться". Ожидалось, что нация рабов и шариковых падёт на колени перед своими повелителями с хорошими лицами — по крайней мере их авангардом из сотни городских сумасшедших во главе с новодворскими и боровыми, однако этого не произошло. Что и говорить, после такого Навальный оказался как глоток свежего воздуха: целиком отмыть протестное движение от ядовитых наслоений элитизма и русофобии ему не удалось, однако сделал он в одиночку очень много и на личном уровне больше всех; благодаря ему вместо крохотных колонн маргиналов в 2011-13 гг. по стране маршировали десятки тысяч. Однако с момента обретения заслуги прошло десять лет, за это время покинувшая было загончик оппозиция так и не стала из заметного явления массовым, а на данный момент под ударом сравнительно точечных репрессий, но ещё больше из-за собственных ошибок всякую субъектность утратила. Значит, пора это спорное достижение пересмотреть.

На идейном уровне причина в том, что фундамент навальнизма был химерой. "Национал-демократия", к которой позднее прибавился лёгкий левый популизм ("25 000 рублей МРОТ"), лишь казалась удобной основой для консенсуса, но не могла ей быть. Поскольку являлась попыткой просто повторить старые, национально-либеральные иллюзии времён высокого Модерна в постиндустриальный и постмодернистский век. За прошедшие пять лет стало очевидно: современный либерализм в его безраздельном господстве никакого места для "национал-демократии" не оставляет, демократические страны с уклоном в национализм либо балансируют на грани — как Польша (где консервативный режим партии ПиС имеет перевес всего в пару процентов рейтинга), либо перестают быть демократическими — как Венгрия. И в любом случае 1) живут на подачки из Брюсселя; 2) в самом прямом смысле вымирают. В развитых же странах Запада любое национально-демократическое поползновение с недавних пор уравнивается с фашизмом, попытки деятелей данного направления вроде Трампа прийти к власти и вести нелиберальную политику объявляются катастрофой и встречают противодействие на всех уровнях, и в целом на фоне предложенных и уже принятых законов по ограничению свобод слова и собраний, цензуры Интернета, жёсткой модерации соцсетей и т. д. по всему Западу идёт дрейф в сторону либеральной диктатуры.

Всё это делает надежды на применимость модели, которой придерживался Навальный, несбыточными: у неё нет ни удачных внешних примеров в наше время, ни влиятельных сторонников за границей, ни заметных трендов на поворот к ней в будущем. Видимо, понял это и сам Навальный, когда "национальный" компонент его платформы начал в итоге всё более размываться, а "левый популизм" — озлокачествляться: внятной социальной составляющей в нём так и не появилось, зато буйным цветом проросли идеологемы, считаемые "левыми" сегодня на Западе. Навальный в наше время делает всё, чтобы от репутации популиста избавиться (вплоть до покаяний за "антимигрантские" высказывания и восхвалений феминисток) — к сожалению, это означает отказ не столько от популистской безответственности, сколько от опоры на народную массу, на её мнения и на волнующую её проблематику.

⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️

⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️

"Малявы с зоны" Алексея помимо того, что выглядят вымученными из-за отсутствия к ним массового интереса порой напоминают буквальную отработку повесточки перед иностранными покровителями: Коран репрессивный режим не выдаёт, феминитивов в лексиконе не хватает. Характерно, что несмотря на поразительный для российского з/к контакт с волей, позволяющий даже давать интервью журналу TIME, по своему любимому мигрантскому вопросу Навальный не выдал за это время ничего не выдал, кроме неуклюжих оправданий перед теми же британскими журналистами (и это на фоне прошлогоднего взлёта этнической преступности).

Поскольку почти ничего компенсирующего эти промахи (речей против кэнселинга/против политкорректного тоталитаризма/в защиту мужчин/__________) от Навального при этом не следовало (разве что справедливая, но запоздалая ругань в адрес лицемерных Гугла и Эппла, прогнувшихся под Роскомнадзор), оснований считать Алексея политиком вне либерального мэйнстрима более нет. Учитывая как крайнюю сплочённость либералов, так и "постыдную", "ксенофобную и сексистскую" политическую биографию Навального, сегодня в (нереалистичном) сценарии победы оппозиции ему не светит ничего, кроме как поработать головой в качестве тарана — чтобы после сноса режима моментально оказаться списанным за прошлые свои грехи: технологии "отмены людей" в том числе для этого и создавались. В той же роли оказываются все, кто сегодня, не будучи либералом и постмодернистом, оказывает Навальному поддержку.

На уровне практики же навальнизм убил сам себя своим бессилием. Не только перевес возможностей у власти, но и отсутствие настоящей связи с народом, опора на избалованный класс молодых горожан-недояппи, полная неготовность движения к риску и жертвам превратили его в нечто совершенно неинтересное недовольному населению, в объект насмешек, а не сочувствия. Да, в иных условиях массы готовы пойти за тем, кто при всей физической беспомощности проявил мощь моральную — но для этого нужно быть в своём амплуа Ганди последовательным (как шаман Габышев). Невозможно кричать с трибуны "мы здесь власть!" и обещать "перегрызть глотку этим скотам", а потом пойти на трагикомическое заклание в свете зажжённых фанатами во дворах телефонных фонариков. Вернее, можно, но только спустив тем самым весь политический капитал.

Мы намеренно не обсуждаем тут ошибки людей из окружения Н., ошибки местами вопиющие и вздорные: очевидно, все они не состоялись бы или были бы возмещены, не будь двух фундаментальных проблем выше.

Остаётся понять, нужен ли столь слабый по части и принципов, и возможностей лидер в России. Народ, по-видимому, своим равнодушием дал ответ.

Новости из мира высокой политической культуры, прав человека, традиций взаимоуважения, компромисса и вольного состязания мнений, непостижимых для лаптем хлебающих щи:

" - 58% избирателей будут против предложения федеральному правительству или правительству штатов штрафовать американцев, которые решат не получать вакцину от COVID-19. Однако 55% избирателей-демократов поддержали бы такое предложение, по сравнению с 19% республиканцев и 25% непримкнувших избирателей.

- Почти половина (48%) избирателей-демократов считают, что федеральные правительства и правительства штатов должны иметь возможность штрафовать или заключать в тюрьму лиц, которые публично ставят под сомнение эффективность существующих вакцин против COVID-19 в соцсетях, на телевидении, радио, в онлайн- или в цифровых публикациях.

- 45% демократов поддержали бы правительства, требующие от граждан временно проживать в специально отведенных учреждениях или местах [читать: санитарно-концентрационных лагерях], если они отказываются получить вакцину от COVID-19.

- В то время как около двух третей (66%) определившихся избирателей были бы против того, чтобы правительства использовали цифровые устройства для отслеживания непривитых людей, чтобы убедиться, что они находятся на карантине или социально дистанцировались от других, 47% демократов выступают за правительственную программу отслеживания тех, кто не получил вакцину.

Как далеко готовы зайти демократы в наказании непривитых? Двадцать девять процентов (29%) избирателей-демократов поддержали бы временное лишение родителей опеки над своими детьми, если родители откажутся принимать вакцину от COVID-19. Это более чем в два раза превышает уровень поддержки такой политики остальной частью электората" (с)

Цифры из свежего исследования социологической конторы Rasmussen Reports хотелось бы каждый раз напоминать доморощенным западникам, ещё недавно поучавшим, насколько недосягаема Империя Свободы для многoгpeшных потoмков кpeпостных и советских рaбoв, насколько мудрым будет скопировать её принципы и поменьше над ними рефлексировать ("молчать и слушать" по завету их кумира профессора Преображенского), насколько недопустимо с холопских позиций оценивать велемудрых, толерантных и свободных сверхчеловеков. И не оставлять их в покое, не дождавшись ответа.

Но мы знаем, что стыд не дым и глаза не выест.

P. S. К чести самих американцев, картина для них понемногу начала проступать: "почти половина вероятных избирателей выступают против мандата президента Байдена на вакцинацию, который, похоже, не столько направлен на остановку распространения COVID-19, сколько на усиление власти федерального правительства. Отвечая на вопрос о нескольких других возможных стратегиях, таких как штрафование тех, кто отказывается от вакцинации, потенциальные избиратели сходятся во мнении, что федеральное правительство должно делать меньше, а не больше".

Кажется, до некоторых как до жирафа, но всё же дошло:

"Своеобразная современная тенденция описывать вещи, которые нам не нравятся, как принадлежащие прошлому. Талибы — средневековые люди, сторонники Дональда Трампа — отсталые, сторонники Брексита ностальгируют по империи. Под этой рубрикой Владимир Путин — советский пережиток, и война, которую он вскоре может начать, похожа на какую-то стычку 19-го века, перенесенную в 21-й.

Утешительно думать, что вещи, не соответствующие нашим представлениям о современности, не являются, следовательно, современными. Думать таким образом означает, что мы современны и находимся на «правильной стороне истории». При таком взгляде на мир все плохие вещи, которые мы видим вокруг себя, подобны призракам из прошлого, чья мертвая хватка... не может помешать прогрессу. Это, конечно, лишь полная бессмыслица.

Каким бы жестоким ни был Талибан, как и «Аль-Каида» и «Исламское государство», это не средневековая организация, а продукт нашего глобализированного века цифровой пропаганды, социальных сетей и тому подобного. Точно так же трампизм — это выражение не Америки 1950-х годов, а сегодняшней Америки. А еще есть Путин, который, во что бы мы ни верили, очень похож на продукт нашего мира. На самом деле, он не только столь же современен, как и любой западный лидер, но и по сравнению с теми, кто, кажется, думает, что современность приравнивается где-то к 2000 году, он значительно более современен.

Безусловно, современный не означает «хороший», «разумный» или «правильный»... Но понимание Путина как современного феномена принципиально важно, если мы хотим избежать категориальной ошибки, предполагающей опасность в том, что они тщатся повернуть время вспять, а не ускоряют его, воссоздают старые миры, а не выковывают новый мир.

На самом деле, хотя мы и не знаем, как будет выглядеть XXI век, разумно предположить, что он будет гораздо больше напоминать путинское видение дарвиновской геополитической борьбы, чем тот вид гармоничной глобализации, на которую многие на Западе надеялись. Уже, например, клинтоновская мечта о демократизирующемся Китае, мягко входящем в американский мировой порядок, выглядит гораздо более архаичной, чем, скажем, государство всеобщего надзора Си Цзиньпина, современное до крайности. Сколько раз мы совершаем эту ошибку, неверно интерпретируя вредоносные продукты современности с пережитками прошлого? Сегодня риск заключается в том, что мы повторим ту же ошибку, только в гораздо большем масштабе с Россией и Китаем. Что бы мы ни думали о Китае, поворот страны к автократии и репрессиям при Си не означает, что она сделала шаг назад, который ослабит её экономику или её вызов американскому порядку. Возможно, так оно и есть, но верить в это — просто верить. На самом деле не отсталость Китая делает его таким страшным, а его современность. Что-то подобное можно сказать и о России... Россия — не та, что была раньше, при царях или Советах, а нечто совершенно новое и пугающее.

Таким образом, возрождение Китая и России представляет собой творческий вызов. Внезапно мы вынуждены столкнуться с перспективой того, что в будущем мы, возможно, не «продвинемся» к какому-то более просвещенному, справедливому и универсальному порядку. Вместо этого будущее может быть более конкретным, конкурентным, националистическим или, возможно, даже ведущим к столкновению цивилизаций. И если это так, что произойдет, если мы окажемся на неправильной стороне истории не потому, что мы были неправы, а потому, что нас просто побили?"

https://www.theatlantic.com/international/archive/2022/02/russia-invade-ukraine-putin-strategy/621626/

"Если не допустить возможности победы абсолютного зла — обиды, злобы, мстительности и уверенности в том, что важна только грубая сила, — то потом опять выяснится, что многие из нас «ничего не знали»..."

Читая интервью за авторством Григория Юдина, внутренне можно соглашаться только до этих строк. Обида, злоба, мстительность и вера в правду силы являются не "абсолютным злом", а чистейшим ответом угнетённого на гнёт. Эти чувства амбивалентны в способности созидать и разрушать, и именно поэтому те, кто находится в более привилегированном положении (хоть материальном, хоть медийном), должны проявлять к угнетённому сочувствие, оказывать поддержку, предоставлять помощь. Либо не мешать осознанию, переработке и осуществлению этих здоровых и достойных чувств, чтобы угнетённый вернул агрессию по назначению и быть в подавленном положении перестал; но ни при каких обстоятельствах не обвинять жертву. Иначе перед ней обязательно появится искуситель в человеческом обличье и "объяснит", что за её беды должны ответить не реальные виновники, а кто-то посторонний, непричастный и входящий в личные планы искусителя. Чтобы весь праведный гнев был растрачен на него.

Глухой и затянувшийся на тридцатилетие отказ российской интеллигенции видеть в народе исключительную жертву (глобального капитала/либерализма/святых 90-х, формулировки возможны разные), заслуживающую только возмещения ущерба, и, вместо того, постоянное обвинение народа либо в воображаемых грехах, либо вообще в греховности его добродетелей, и привёл в числе прочих факторов к тому, что лукавый совратитель, нашедший незатейливые ключики к сердцам, явился. И начал понемногу, но успешно скармливать несчастным и обделённым переадресацию агрессии в лад своим порочным мотивам. В этот раз, возможно, скормить её по-настоящему не удалось, но небольшая проблема в том, что для судьбы человечества может быть уже поздно. И интеллигенции вместо того, чтобы разбрасываться словами, стоило бы подумать о своей ответственности. Повод более чем веский.

https://meduza.io/feature/2022/03/01/pochemu-v-rossii-net-hotya-by-stotysyachnyh-mitingov-protiv-voyny

Завершается первая неделя Новой реальности, на эмоциональном фоне вокруг проступают её очертания, и самое время их описать.

Привычный нам социум на глазах меняется к лучшему. "История вернулась", пишет со скорбью иностранная пресса, а западные IT-монополисты, год за годом прогибавшиеся под Роскомнадзор, вынужденно идут на принцип и вместо исполнения команд по цензуре глушат цензоров сами даже ценой потери всего российского рынка. Мир, где германский канцлер отрекается от комплекса вины, превратившего было его родную нацию в карлика-импoтeнта, обещает возрождение военной мощи, ускорение энергоперехода и практически "кровь, пот и слёзы", обязан нравиться несопоставимо больше, чем мир, где тряслись над антирасистской деколонизацией сознания, чувствами верующих в ЛГБТ и украденным детством девочки Греты. Словом, прописная истина о том, что только состязание, конкуренция и схватка обеспечивают прогресс, реабилитирована и вернулась в строй.

Для стороны, решившей напомнить всему миру о том, что правда - в силе и только в ней, режим Путина, однако, демонстрирует явный её, мощи, дефицит. Расчёт завершить войну за два дня спецназовским захватом правительственного квартала в Киеве под аккомпанемент падающих в цели "калибров" и подписанием красивого документа на камеры не сбылся, и впереди, по-видимому, изнурительное повторение первой Чечни в увеличенных масштабах: захватить ключевые города и при таком раскладе можно, однако долго, с потерями и с разрушениями в объективе, которые увидит весь мир во всех отталкивающих подробностях. По тому же разряду проходит удивление ответной силой со стороны ВСУ и её целесообразным применением ("использованием населения в качестве живого щита", т. е. обороной городов с опорой на застройку и инфраструктуру) и особенно негодование на "нелегитимные" западные санкции. A la guerre comme a la guerre: вы сами бросили вызов, вы должны с соблюдением приличий держать за это ответ, а не впадать в инфантилизм. Заодно выяснилось, что помимо сложностей с brute force, положение дел с soft power ещё хуже: у режима отсутствует позитивная программа и образ будущего даже по сравнению с 2014 годом, когда примкнувшие к официозу его сторонники пытались концептуализировать происходящее как первые шаги по восстановлению на новом уровне Российской Империи или Советского Союза, как предложенную миру альтернативу потреблению, разложению и бopoдатым женщинам на Евровидении. Считать ли это "консервативным поворотом", "возрождением СССР" или "обретением нормы и общего блага", спустя восемь лет очевидно, насколько все претензии безосновательны: современная Россия, ультракапиталистическая, с диким расслоением в обществе, с нищетой масс и флотом премиальных яхт олигархов; страна, где уже сформировались мигрантские гетто, словно в бездуховных Парижах и Лондонах; где в доверенных лицах президента ходит "гeй на передержке" Красовский, Сбербанк продвигает Даню Милохина, а бopoдатая женщина Ваенга поёт уже на отечественных экранах - категорически не является образцом ни того, ни другого, ни третьего. Положение в РФ, без иллюзий, не отличается от "растленного Запада" практически ничем, и в чём суть её предложения Украине/Европе/внешнему миру, загадка без ответа.

⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️

⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️

Конфликт, как говорилось выше, может сделать мир (особенно обленившийся и деградировавший на глазах Первый Мир) эффективнее и совершеннее. Однако едва ли стоит обольщаться: паразитический и постиндустриальный глобальный капитализм, столкнувшись с атакой не менее паразитического, но периферийного капитализма, имеет стимулы окрепнуть и стать адаптивнее, но определённо не настолько, чтобы преодолеть свой паразитический и постмодернизированный характер. И тем более не развернуться к бескровной эволюции в сторону бесклассового общества и отмирания государства. Его возможная победа в противостоянии с российским капитализмом закрепит его безальтернативность и моральную непогрешимость, особенно в свете навязываемой им интерпретации российской капиталистической модели не как своего неудачливого аналога, а как некоей противоположности ("неофеодальной", "неосоветской", "имперско-консервативно-националистической", "неправильного капитализма") и аберрации истории. Словом, краткосрочно простой человек от этой победы может выиграть, но долгосрочно - проиграет.

В целом, разумно и нравственно исходить из того, что люди заслуживают жалости, но мировая система категорически нет. Система сама создала условия, в которых соревнуются не за силу, но за бессилие; в которой вместо реальных проблем мира обсуждаются вымышленные прихоти праздного класса ("антиpacизм", "гендepная толepaнтность" и прочий "бодипoзитив"); в которой интересы элит бесконечно оторваны от интересов низов, однако обязанностей по обслуживанию первых у последних лишь прибавляется. Современная цивилизация сама пришла в состояние, отнюдь не мотивирующее совершать подвиги ради неё и отдавать за неё жизнь; сама выпустила в мир вирусы мести и непрощения (которыми, как выяснилось, внезапно умеют пользоваться не только вечно обиженные "меньшинства"); сама прокатывалась по умам катком "демилитаризации и денацификации", настаивая, что и то и другое сводится к обязанности очистить планету для мигpaнтов вкупе с редкими белочками и отнимать у мальчишек военные игрушки, чтобы те не выросли чрезмерно гетеросексуальными. Годами отмахивалась от "архаичного", "выпавшего из XXI века" и "гибридного" Путина как отвлекающего от "более серьёзных" вопросов современности фактора. Если не Путин, то кто-то другой рано или поздно начал бы ворошить компостную груду палкой, и, возможно, с ещё худшими последствиями.

Вне зависимости от того, разворачивается ли перед нами гигантская, но сугубо временная флуктуация, или же в самом деле для системы глобального капитала это начало конца, следует понимать, что путь ко взаимовыгодности, к нормальности, к будущему, способному быть признанным большинством "лучшим", чрезвычайно затруднён. Капитализм эпохи постмодерна десятилетиями сжигал мосты и минировал пути к Норме, маргинализовывал и лишал субъектности все альтернативы себе. Хаос повышает шансы их найти, но не даёт ни малейших гарантий.

И совет всем: при любых эмоциях смотреть на происходящее по возможности шире. В Первой Мировой все разбежались по своим национальным лагерям и состязались в шовинизме, но правы оказались только те, для кого в этом абсурдном конфликте не было "своих", кто видел в мировой войне закономерный исторический тупик и банкротство современной им цивилизации. И в то же время шанс на новый, исправленный мир.
Желательно, чтобы готовых обрести эту правду стало больше.

Показательный пример состояния современного мира, в котором в силу его загнивания возможно всякое - вброс о "разработке биологического оружия" в Украине и его раскрутка. Попробуем разобраться, почему дезинформация не только не подвергается всестороннему осмеянию сразу при появлении, не только осуществима, но и вполне работоспособна:

1. Некомпетентность гарантов мировой политической системы и её яркое проявление во время войны в Ираке. Назначив неверное предположение (или целенаправленный обман) о разработке ОМП Саддамом Хуссейном в качестве casus belli в обход ООН, Соединённые Штаты не просто ошиблись, но сделали всё, чтобы понести за свою ошибку максимально возможный ущерб. США могли бы превратить Ирак в конфетку, чтобы желания обсуждать невинность режима Хуссейна и нюансы международной легитимности его свержения не возникло в принципе. США могли перестроить информационную политику, акцентируя внимание на том, что иракский диктатор до своей изоляции имел опыт уничтожения собственных подданных с помощью ОМП тысячами, а кое-какие досанкционные БОВ (недоутилизированные, проржавевшие и почти непригодные для применения) в ходе оккупации всё же находились, поэтому некая справедливость в Operation Iraqi Freedom была. США, наконец, могли добиться успехов на других направлениях, внешних или внутренних, затмевая иракское фиаско и внушая к себе по всему миру новое и крепкое уважение. Ничего из этого списка достигнуто не было, и иракская катастрофа стала для Америки не столько дорогостоящей ошибкой или преступлением, сколько проявлением слабости. Слабеющих же бьют, и особый шик для полного морального уничтожения бить по ним их же оружием, мифическим бактериологическим в том числе.

2. Утрата уважения к науке и её усугубление в ходе коронавирусной пандемии. Наука по состоянию на 2022 год не только не смогла выполнить прошлые обещания сциентистской утопии для человечества (это не предосудительно, учитывая размах задачи), она со всё меньшей стыдливостью проявляет себя не как бескорыстная искательница объективной истины, а как социальный институт, обслуживающий конъюнктурные интересы правящего класса. Всемирный кризис доверия в ходе пандемии, когда власти с опорой на научное сообщество: 1) вводили всё более жёсткие, всё менее контролируемые и принципиально скалируемые на другие аспекты жизни меры надзора и принуждения; 2) отказавшись от задач объяснять и вникать в причины недовольства, объявляли все не одобрявшие карантин группы "предателями", "мракобесами" и практически врагами народа - стал мощным и до сих пор переживаемым ударом по авторитету. После него можно транслировать любой абсурд на биологические, медицинские, эпидемические темы и встречать в той или иной мере одобрение "за борьбу с мэйнстримом".

⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️

⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️

3. Идентарные перемены в мире, возрождение расово-национально-культурной избирательности под дымзавесой антирасизма, селективные преференции и правоприменение. В социуме, где возможно продвижение рacoво верных групп "ради вселенской справедливости", упрощение школьных курсов и отмена оценок "в возмещение угнетения", принудительное внедрение в медиапродукцию "этнического разнообразия" под напором обиженных активистов - идея о нaциoнально opиентированном оружии массового поражения, неправдоподобная с т. з. биологии, внезапно становится вполне убедительной в смысле логики и морали. Особенно учитывая, что cлaвянe есть часть бeлoгo христианского привилегированного Запада, и отчего бы for the great diversity по ним не отработать.

4. Постструктуралистский распад гносеологии. Отмена иерархии ценности знания не только уравнивает мнение профессора астрофизики с мнением домохозяйки из "маргинализованных и недооценённых групп", она ставит на один уровень результаты любого официального расследования с сопровождающим белым шумом. Чёткие выводы учёных и экспертов теряются на фоне калейдоскопа домыслов и фейков; они не только не проясняют ситуацию для масс, но и сами обречены лишь участвовать в формировании картины в духе постмодернистской смерти автора: версий и интерпретаций бесконечное множество, а, значит, не всё так просто и однозначно, нам не разобраться, но дыма без огня нет. Подобное можно услышать от многих, переживших эпистемологический крах.

Стоит ли сожалеть о мире, что, породив войну, ныне отлетает в прошлое, оставим решать читателям.

Интересные цифры принесло новое социологическое исследование GLOBSEC по Восточной Европе, из коего следует, что:

- 60% народа в Румынии и по 49% в Словакии и Болгарии считают лучшим вариантом правления "сильного правителя, не считающегося с парламентом и выборами" (в Словакии помимо того зафиксирован прирост сторонников авторитаризма за два года на 9%);
- В тех же странах соответственно 66, 51 и 50%% населения убеждено, что ни от какого избранного руководства не зависит ход дел, и выборы не изменяют ничего;
- 40% болгар, столько же венгров и 54% словаков наибольшей угрозой своей идентичности и ценностям считают либеральную демократию;
- лишь в трёх восточноевропейских странах - Чехии, Эстонии и Латвии - хотя бы половина населения доверяет господствующим СМИ; в остальных шести уровень недоверия к медиа колеблется от 51 до 64%.

С такими цифрами "десоветизированная, декоммунизированная и влившаяся в общую семью ЕС" Восточная Европа красуется, перевалив тридцатилетие успешного освобождения. Печальны результаты либеральной гегемонии: людям настолько глубоко и жёстко вдавили в мозг, будто "либеральная демократия" не только не оксюморон, а единственно возможная демократия; а также, что мнение самих людей не заслуживает внимания, является провинциальным реликтом и вот-вот отомрёт, уступив место всеобщей жизнерадостной толерантности, что от безысходности возник спрос на сурового вождя с железной рукой. Хотя, казалось бы, очевидно: если большинство желает не видеть у себя мигрантов, быть свободным от пропаганды девиаций и чувствует, что элиты обслуживают только свои интересы, а богемные медиа никак не представляют общественное мнение, значит, именно такова воля народа, и её материализация и есть демократия per se; насаждение же "либеральных ценностей" в таком разрезе оказывается возможным только при диктатуре (или, по крайней мере, чисто имитационной и управляемой псевдодемократии).

Где тот смельчак, что объявит во всеуслышанье: Солнце всходит на востоке, в клетке с надписью "буйвол" сидит слон, а король голый.

⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️

⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️

P. S. На самом деле результаты замера гораздо противоречивее и не сводятся к вынесенным наверх занимательным фактам: при всей статистике, по интонации авторов явно причиняющей их беспристрастной исследовательской натуре личную боль, во многих странах восточного фланга ЕС заметен и резкий взлёт доверия к собственным парламентам, президентам и общеевропейским структурам. Так, в Чехии уважение к правительству за год выросло с 32% в два раза (sic!), в Эстонии с 42 до 58%; подросли популярность западноевропейских политиков - Макрона, Джонсона - и одобрение США; негативное отношение к Евросоюзу снизилось местами в полтора-два раза. Положение, в котором общезападные структуры, не решив за ушедший год ни одной вызывавшей озабоченность проблемы (как созданной ими же, так и объективно не зависящей от них), вдруг стали в глазах населения гораздо приятнее, можно объяснить общей его, населения, беспомощностью - сначала перед лицом малопопулярных и не слишком успешных противоэпидемических мер, потом их милостивого смягчения и, наконец, ситуации войны, грозящей стать мировой. Зависимость подданных от властей и их бессубъектность ведут к своего рода "стокгольмскому синдрому" не только в России.

P. P. S. Также вопрос, реально ли получить без утайки столь же нелицеприятные ответы от жителей Европы Западной, учитывая, что в отличие от недостаточно обработанных восточных соседей те, ровно как Кролик, очень воспитанные.

"Верховная рада поддержала ратификацию Конвенции Совета Европы о предотвращении насилия в отношении женщин и домашнего насилия и борьбе с этими явлениями, более известной как Стамбульская конвенция...

За проголосовали 259 народных депутатов, против – 4, воздержались – 25.

От фракции "Слуги народа" поступило 193 голоса "за", от "Европейской солидарности" - 9, от "Батькивщины" воздержались все 13 голосовавших нардепов; от "Голоса" дали 10 голосов "за", от "Платформы за жизнь и мир", "Доверия" и "Восстановление Украины" все проголосовавшие депутаты дали голоса "за", от "За будущее" - 2.

Ратификация Стамбульской конвенции считается хорошим сигналом в преддверии саммита ЕС по поводу готовности Украины внедрять необходимые для евроинтеграции реформы".

Идеальный демотиватор в действии: пока мужчины, значит, проливают кровь и жертвуют жизнями на фронте, защищая своих женщин - собственное правительство и международное сообщество спешит отблагодарить их принятием законов, построенных на презумпции вины мужского пола.

В порядке ликбеза: Стамбульская конвенция это документ, чьё содержание ошибочно принимается многими за "борьбу с семейным, домашним и бытовым насилием", однако на деле уже на уровне названия ("о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин") направленный на обесценивание и отрицание насилия в отношении мужчин. Далее развивающий это отрицание в преамбуле и исходящий из "доминирования и дискриминации в отношении женщин мужчинами" и утверждения о том, что "женщин заставляют занять подчиненное положение по сравнению с мужчинами" - т. е. политизированных и ангажированных концепций гендерного неравенства как системы насилия мужчин над женщинами, т. н. "патриархата". Само насилие в современном духе понимается предельно расширительно, в том числе "как нарушение прав человека..., которые приводят или могут привести к... психологическому или экономическому ущербу или страданиям" (не стоит и говорить, кто является в таком раскладе измерителем "страданий", как и о том, что о "Европа, свободная от насилия" из преамбулы означает и свободу от "насилия" этого рода - что характерно, опять лишь для одного пола); в списке запретных деяний, уравниваемых с изнасилованиями и принудительными абортами, одним потоком идут максимально размытые и определяемые социальной конъюнктурой вещи (помимо "психологического насилия", также "преследования" и "домогательства"); разумеется, гендер понимается не в биологическом, а в социальном смысле (Ст. 3c), что открывает простор для легализации и утверждения в обществе любых перверсий под видом "борьбы с насилием". И, как следует ожидать, индульгенция от любых перегибов составителями выдаётся самим себе заранее: "Специальные меры, которые необходимы для предупреждения и защиты женщин от насилия по гендерному признаку, не должны рассматриваться как дискриминация в соответствии с данной Конвенцией" (Ст. 4.4).

По сути, это то самое конституирование политкорректности (которая, согласно её сторонникам, "лишь свод правил хорошего тона, который и так все соблюдают") и положенного при ней единомыслия, на уровне обязательной нормы, за нарушение коей предусмотрены вполне материальные репрессии.

Украинские реалии, конечно, в масштабах планеты провинциальны, но жизнь сама подсказывает на случай, когда/если война закончится, куда развернуть стволы.

"И о "духовных скрепах", семейных ценностях и гейропе.

Отношение числа разводов к числу браков в странах Европы
Скрепы и традиционные ценности в России так сильны, что мы занимаем второе место в Европе по отношению числа разводов к числу браков - сразу после Украины (данные, если что, доковидные). В Украине фиксируется 67.4 развода на каждые 100 браков, у нас - 65.6. У занимающей третье место Португалии цифры заметно ниже: 58.2 развода на 100 браков...

В целом же, на бездуховном Западе институт брака раза в 2 крепче, чем у нас: в Германии на 100 браков приходится всего лишь 37.7 разводов, в Польше - 32.7, во многих балканских странах и вовсе меньше 30. А в лидерах по крепости брака оказались Косово (5.9 разводов на 100 браков), Северная Македония (12) и Ирландия (15.5)"

Образец получения на основании достоверных статданных равнозначно пафосного и идиотичного вывода в исполнении Д. Милина. Заслуживает, тем не менее, комментария:

1. Меньший процент разводов в нынешних условиях просто означает и меньший процент официально зарегистрированных браков, и, соответственно, повышенную долю внебрачных детей. А цифры по ним не менее показательны: 62,2% (!!!) во Франции, 58% в Португалии, 55% в Швеции, 48% в Великобритании, порядка трети в Германии. Последняя из известных цифр по РФ значительно меньше, порядка 21%. Отследить устойчивость гражданских партнёрств напрямую невозможно, но из общих соображений она при одинаковых условиях ниже, чем у официальных браков, поэтому своё "отставание" от РФ Европа нагоняет, вероятно, с запасом.

1. 1. Как следует из той же статистики Евростата, показатели если и меняются, то только вверх. По ЕС в среднем процент внебрачного потомства вырос с 35,5 в 2009 году до 42,7 в 2019-м; по отдельным странам за тот же отрезок с 34,5 до 47,6 (Испания); с 20,1 до 33,8 (Италия) и т. д.

2. Во многих странах с формально лучшими показателями устойчивости браков - например, Греции, Италии, Испании - она, устойчивость, сопровождается ещё худшей, чем в РФ, рождаемостью: 1,39, 1,24 и 1,19 рождений на женщину соответственно. Или, в крайнем случае, равной РФ и в любом случае сильно ниже уровня воспроизводства, как в Германии (1,53).

3. Многие страны из оставшихся, прежде всего в Восточной Европе, заклеймены в наиболее развитых государствах как "оплот консерватизма и гендерного неравенства", поэтому держат показатели скорее по инерции. Особенно здесь показателен бастион зла в представлении либералов, орбановская Венгрия (единственная страна в ЕС, где доля внебрачных рождений за десять лет не выросла, а снизилась на треть).

Правильные выводы должны быть вовсе не о том, что "России нужно самой учиться у бездуховного Запада", а совсем другие: строй в РФ и в ЕС при всей декларируемой противоположности на деле - одинаковый, это государственно-монополистический глобализованный капитализм. И ущерб, наносимый им населению по обе стороны границы, одинаковый же: развал института семьи, низкая рождаемость, демографическое замещение мигрантами и социал-дарвинистская политика к мужчинам.

Выход если и можно найти, то лишь признав "российско-европейскую альтернативу" ложной от оснований.

В связи с уходом из жизни известного политического деятеля стоит повторить прошлогоднюю мысль.

Новаторский в самом плохом смысле вклад Горбачёва - больше за любые действия властей для них нет ни взыскания, ни личных последствий. Правители и правящий класс в России волей-неволей несли на себе капитанскую обязанность уйти на дно вместе с погубленным кораблëм - и потому большевистские лидеры старались прокладывать путь к росту (хоть и дорогой ценой), династия же Гольштейн-Готторпов за свои ошибки, приведшие государство к краху, жесточайше расплатилась в подвале Ипатьевского дома. И Горбачёв сломал этот стереотип: оказывается, теперь, доведя страну до краха, дезинтегрировав её наполовину, отправив доходы населения на дно, а смертность в небеса - можно не то что остаться в живых, а вообще не загоняться. Кататься по Европам с лекциями, принимать восторги от иностранных поклонников, выступать с видом морального авторитета с благоглупостями и сниматься в рекламе пиццы - на фоне обнищания, преступности, локальных войн, антирусских этнических чисток в иных республиках на территории некогда вверенного ему государства. Не разделяя выпавшие на его народ в том числе по его вине тяготы от слова "совсем". Приватизируя прибыли, национализируя убытки, а в случае чего улетая на золотом парашюте в Цивилизованный Мир, где Настоящая Жизнь. Обычно либералы видят в том только повод умилиться ("бывших вождей больше не казнят и не изгоняют, политическая культура всё гуманнее!"); народ увидел в том, скорее, нарастание отчуждения. Мощность этой бомбы, заложенной под саму идею российской демократии, только предстоит оценить.

Поэтому - действительно жаль, что персонаж не дожил до народного суда. Даже если бы он оказался народной расправой.

И да, очень показательны (хоть и предсказуемы) панегирики и ламентации либералов: для них, в отличие от народа, Горбачёв демократию не дискредитировал абсолютно. Ибо их "демократия" это власть "демократов".

Реплика на ходу: похвально, что Путин в своей речи 30 сентября прокатился "антиколониальным", "антирасистским", "многополярно-мультикультурным" дискурсом по всем странам, которые его породили, продвигали и навязывали.

Когда/если одним прекрасным утром мир проснётся без Путина и порождëнных им проблем, это будет лишним резоном для мира уничтожить этот политический язык до основания, сделать его непроизносимым, а тех, кто рискнёт на нём заговорить снова, нерукоподаваемыми. Солнце золотого века от этого не взойдёт, но станет лучше.

К награждению Нобелевской премией мира ликвидированной организации "Мемориал". Чем прославился коллективный лауреат:

1. Защитой политзаключённых, 3/4 списка которых оказались иcлaмские экстpeмисты из Хизб ут-Тахрира, ставящего целью распространение yммы на весь мир;

2. Внесением в этот список тeppopистов из Киргизии, устроивших взрыв в петербургском метро в 2017 году, на основании "недоказанности обвинения" (каким образом гипотетическая недоказанность могла бы являться признаком политического преследования, а не некомпетентности следствия или судебных ошибок, не поясняется);

3. Причислением к жертвам репрессий не столь мультикультурных, но не менее одиозных личностей вроде "историка"-пeдoфила Ю. Дмитриева;

4. Полным игнорированием любых сколь угодно жёстких репрессий в РФ против публики, не являющейся для лауреатов рукопожатной, будь то убийство Марцинкевича в тюрьме, внесение в категорию "экcтpeмистов и тepроpистов" "Мужского государства" и т. д.

Казалось бы, в противостоянии "Мемориала" с правящим режимом разумнее всего держаться в стороне: любое больное, отравленное и прогнившее явление должно прекратить существование, даже если его противник не менее морбидный, чтобы уступить место здоровой и дееспособной смене. При виде радости многих от зарубежной попытки гальванизировать труп понятно, что для этих "многих" такое соображение не действует. Более того, перечисленное выше для них не только не основание для списания "Мемориала", но, быть может, напротив, признак особого достоинства.

Само же решение Нобелевского комитета по "поощрению хороших русских" лишний раз поспособствует тому, что, когда в РФ режим рухнет или трансформируется, отношение к Западу не улучшится.

Прямая речь:

...я бы сформулировал по-другому - борьба идет за место под солнцем в Новом Мировом порядке Гегемона не "Российской системы", а конкретного слоя нашей продажной элитки, Россия для них - расходный ресурс и топливо. Каким бы пафосным [враньём] про "борьбу за Правду с Мировым Злом" это ни прикрывалось. И ВВП, и его окружение вполне готовы быть вписанными в это "Мировое Зло", но хотят сидеть поближе к вкусному столу, а не в прихожей для бaнтycтанцев.

Поэтому и не будет никакой "священной, народной войны" и пр. и пр. Чиновники как могут тормозят все эти процессы. Народ ведь так и так списан и пойдет под нож для приготовления пищевой пасты для золотого миллиарда - зачем же его пробуждать?

Именно подобные мнения по мере их кристаллизации в массах и могут стать платформой, на которой выстроится послевоенное согласие как внутреннее, так и внешнее. Все задатки налицо: и классовый подход с осознанием классовых же интересов правящих элит; и понимание единства их природы и природы элит зарубежных; и конфликт как продукт единой, глобалистской, капиталистической мир-системы; и в то же время отказ от всякой виктимности, аутоагрессии и принятия на себя вожделенной многими вины, сохранение субъектности за собой. Подтолкнуть к выводам о том, что и война ни разу не "священная", и сам её концепт теми же интересами господствующей страты порождён и навязан, из такого положения уже возможно.

И, стоит заметить, рассуждения в таком духе при всей их незрелости и налёте конспирологии гораздо ближе к реальности, чем либеральные заклинания на тему последней войны Безумной Архаической Орды против Великой Просвещённой Цивилизации. И приближают к миру в несравнимо большей мере, чем либеральный бред обвинения в духе нации paбoв, коллективной русской ответственности и репараций на сто лет вперёд.

К очередному витку споров о том, приводит ли вооружение граждан к снижению уровня насилия в коллективе или нет.

Наиболее правдоподобной т. з. видится следующая: приводит, но - только при относительной гомогенности общества. Отсутствии жёстких классовых конфликтов, слабом материальном расслоении, минимуме межкультурной или межрелигиозной вражды. В таких условиях люди склонны видеть в Другом продолжение себя, поэтому вооружённость способствует не агрессии, а ответственности (и желанию такое общество защищать, внося личный вклад).

Другое дело общество поляризованное, раздираемое противоречиями, а ещё лучше целенаправленно выстраиваемое как разделённое на множество групп ("фруктовый салат", "diversity"), которым в обоснование их идентичности преподносятся счёты с другими группами. В этом раскладе люди склонны видеть в Другом - чудовище. И будут действовать в опасной ситуации соответствующе.

Нетрудно догадаться, в каком состоянии находятся страны, где вопрос об оружии обсуждается остро.

Как левым сегодня стоит относиться к вопросам национализма?

Прежде всего исходить из того, что национализм - проигравшая идеология, политический банкрот. Стал таковым он вовсе не из-за того, что его задачи выполнены, и тем более не потому, что мир без конфликтов, границ и различий вот-вот настанет и сделает его бессмысленным (момент этого "мира", вероятно, далёк, как никогда в истории). Нет: национализм, оказавшись в рамках буржуазной демократии ответом капитала на левую альтернативу, с XX века существовал лишь постольку, поскольку эта альтернатива грозила власти капитала по-настоящему. Национализмом скреплялся классовый мир между правящими и производящими стратами, национализмом аргументировался рост производительных сил и экспансия (в случае успеха в порядке обратной связи он сам и получал подтверждение себе), национально-исторической мифологией обосновывался отказ от революционного пути и социальных экспериментов, национальная идея освящала конкуренцию - уже не столько с другими нациями развитого капитализма, сколько с государствами левой альтернативы. Общая культура, язык, происхождение и историческое наследие, фиктивно определив заводского рабочего и миллиардера в одну упряжку, позволил нациям развитого капитализма и обуздать внутренние противоречия, и победить в Холодной войне силой, трудом и богатством, питавшим и подпитывавшим национальные чувства.

Но достаточно было левому проекту споткнуться, захиреть и в итоге рухнуть - а необходимость с ним конкурировать ради выживания, соответственно, пропасть - и национализм дискредитировал и уничтожил себя сам изнутри буквально за десятилетия: он уже давно не соответствовал запросам правящего класса. Тот самый национальный мегакорпоративный капитал, что считался гордостью народа, гарантом его стабильного, эволюционного развития и спасителем от коммунистических ужасов, переродился в транснациональный, глобалистский и постмодернизированный (вернее, принял этот формат, к которому упорно шёл в последней трети XX века, без утайки), и ужасы пришли сами. Мультикультурализм, политкорректность и массовый ввоз мигрантов камня на камне не оставили от "традиционных ценностей Запада"; штрейкбрехерство импортируемой рабочей силы, инклюзивность и политика идентичностей, расколов трудовой класс по сотням линий, сделали его политическим нулём и опорочили тему "борьбы за равенство и справедливость" в глазах миллионов; экономический рост практически остановился без всяких застоев и госпланов, а социальное неравенство рвануло ввысь без всяких партийных привилегий - под разглагольствования "свободной прессы" об ответственном производстве, сокращении потребления и degrowth экологии ради. Даже массовая культура капиталистических наций, некогда противопоставленная убогой, провинциальной и зацензурированной культуре левых режимов, быстро начала соответствовать переменам, перешла в режим самоцензуры и пропаганды едва ли не более жёсткие, чем при "тоталитарном социализме", а её деятели, на чьих добрых боевиках и хоррорах выросло не одно поколение гордых граждан цивилизованного мира, ударились в статусное состязание за то, кто громче отречётся от своей страны/этноса/расы и крепче проклянёт своих состарившихся зрителей.

Комбинация сложилась блестяще. По пепелищу бродят глубоко потерянные люди, уцелевшие националисты Запада, горестно недоумевающие: как же это система, причастность к которой наполняла наши сердца патриотической радостью, бывшая лучшей в мире и сберегавшая нас от смут и тираний на чужеземный манер - сегодня ведёт нас едва ли не на утилизацию. Они ищут вдохновения в прошлом, они бьются друг с другом до полусмерти, выясняя, с какого момента их идеальный мир накренился и покатился не туда, они слагают теории заговора одну нелепее другой. Они даже готовы потрясти боевыми стволами на митингах, но мы видим, что это от неуверенности. Причём безнадёжной.

⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️

⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️ ⬆️

Однако полный крах мэйнстрима даёт лишние основания обратиться к маргинальному. Наряду с правым национализмом всех сортов (от нацизма до зыбкого евроатлантического патриотизма НАТО) в его тени существовал и левый, более того, левый антиавторитарный национализм. На платформе левого национализма стояли партии малых народов Европы, бретонцев, ирландцев или басков, против капитализма, диктатуры и ассимиляторской политики, применяя средства от легальной парламентской борьбы до городской герильи. Казалось бы, их опыт тянет лишь на скромную сноску на полях истории - и в чистом виде действительно неприменим уже нигде - однако он даёт пищу для аналогий: бывшие "большие нации" оказались в положении, напоминающем состояние дел у их меньших братьев. Капитализм, ещё недавно вполне демократичный к ним, стремительно становится всё авторитарнее, политику ассимиляции сменила политика демографического замещения, и бывшие "хозяева своих стран", объединённые притом воображаемым равенством эксплуататоров и эксплуатируемых, стоят перед реальной перспективой превратиться в угнетаемые меньшинства или исчезнуть. Ровно такие факторы в своё время породили ИРА и ЭТА, но в XXI веке потенциальная аудитория больше на порядок.

Словом, с одной стороны, целостного национализма больше не будет никогда (и его левого "отзеркаливания" тоже), с другой - идеи и практики, имеющие сходство с националистическими (и проклинаемые в качестве таковых правящими постнациональными либералами), безусловно имеют шансы появиться совсем в другом контексте. И послужить возвращению апатичным и подавленным массам субъектности, политизации и левого без всяких либеральных загрязнений запроса. Это соображение особенно важно в периферийных странах вроде России, где массовые националистические настроения никогда не были буржуазными (за неимением собственно массового среднего класса), но базируются на той же социальной фрустрации, что и левая тема.

Таковы начальные соображения, которые ещё предстоит развивать.