...Николаевская Россия, палочные порядки, мундиры голубые, послушный им народ. "Урядники, лопухи и свиньи". И посреди этого - дикий по своей ярости бунт, линчевания офицеров, убитый губернатор, никакого уважения к чинам- эполетам. Ещё и попытки распропагандировать посланные на подавление войска и на руинах разгромленной вертикали власти организовать себе чумно-холерную республику. Всё это удивительное для наших стереотипных представлений действо творилось на самом деле - в 1828-1831 гг., от Севастополя до Старой Руссы, когда массы, помещённые в карантин, начали подозревать в "отравлениях" врачей и пославшие их власти.

Память о "холерных бунтах" была дико неудобной как для монархистов-консерваторов, так и для советской системы - которая в этом вопросе оставалась на уровне позитивизма, объясняя те восстания "невежеством несчастного народа, об образовании которого не заботился старый режим". Хотя, казалось бы, гораздо лучшая объяснительная модель "отчуждения" была у советского режима в его марксистском истоке, она являлась крайне неудобной для него, позволяя задаваться неуютными вопросами и выводить спор с властью из контролируемой ей области рационального. Или того, что рациональным лишь мерещилось.

Ситуация напоминает современную, и разница лишь в том, что старые деспотии стремились не допустить вас к инструментам познания вообще, а новые - сделать всё, чтобы вы при изобилии не смогли ими воспользоваться. Чтобы любая агрессия в отношении вас гегемонически определялась как "не повод для беспокойства", как "освобождающая ирония" и как "социальная справедливость", любой же ваш отпор от покушений на ваши ресурсы, вашу безопасность и вашу репрезентацию в мире - как "фобии", как "ресентимент" и как "ненависть". Но при сколь угодно полном доминировании в нём есть неприятный для хозяев дискурса побочный эффект: уничтожение рациональных средств спора и единства их правил уравнивает с возражениями, претендующими на научность и логику, любой бред обвинения. Если праведный гнев осмысливается через "чипирование от Билла Гейтса", "спонсорские деньги Сороса", "управляемую эпидемию", "планы демографического замещения" - он от этого перестаёт быть праведным? Ничуть.

Представляется, что ищущим альтернативу следует присмотреться к тому, что можно парадоксально назвать маргинальными видами массового протеста: эпидемические восстания, луддизм и conspiracy theories в наши дни. Своеобразный ответ как на мимикрию либерал-постмодернистов под "левых", так и на их же концепцию ценности периферийного опыта перед общепринятым. Ответ, исходящий из того, что на нашем витке исторического процесса затеи, не выдержавшие проверки в прошлый раз, могут внезапно выстрелить по-настоящему.

Так что взвейтесь, химтрейлы.

P. S. А докторов, конечно, очень жалко.

Этот текст уже прошёл многочисленные репосты. Материал неплох, но - скорее в качестве ликбеза, и нужно учитывать предвзятость автора. Который хоть и перерос уровень той несъедобной каши, что в голове у большинства критиков ("необольшевизм, троцкизм, пролетарии и Сорос"), однако остался в пределах умеренно-благопристойного либерального консерватизма. Что и определяет ошибки и натяжки.

Автор напрасно приписывает Марксу первенство в создании теорий социального конфликта, из которого выводит нынешние культурно-идентичностные войны - видимо, противопоставляя этим буйным домыслам "эволюционное развитие", "процесс обретения прав и свобод" и прочий "классовый мир". Одним из главных мифов классического либерализма как раз и и является миф о его мирно-поступательной, нереволюционной природе - хотя в действительности он, классический либерализм, и всегда находился под влиянием до- и немарксистских теорий конфликта, и не состоялся бы без них на практике. От ультракатоликов-монархомахов, впервые сформулировавших право на тираноубийство, до Гоббса с его войной всех против всех; от политического руссоизма - якобинства, противопоставлявшего "народ" как воображаемый единый субъект "деспоту", до Спенсера как вдохновителя неограниченного капитализма и социал-дарвинизма - либеральный мэйнстрим без проблем принимал и удобные ему конфликтные идеологемы, и результаты их применения на деле. Столь же натянуто определение классовой борьбы как zero sum game: основатели марксизма существовали в том же типичном для XIX века континууме оптимистично-эволюционистских теорий, что и Сен-Симон в политике или Тайлор в культурологии, поэтому ни о какой "игре с нулевой суммой" в его интерпретации классовой борьбы речи и быть не могло: коммунизм по Марксу и Энгельсу предполагался не только как более "справедливый", но и более производительный, эффективный общественный строй. Теории игр в их времена не было, но второй и третий законы диалектики в принципе годятся для описания того же процесса, который в ТИ именуется "игрой с ненулевой суммой".

Кстати, за вульгаризацию взглядов Грамши отдельный минус: покойный идеолог стоял на классических левых позициях универсализма и генерализации общечеловеческого, идеалом будущего видя преодоление разрыва между интеллектуалами и массами (возможно, до полной неразличимости) - т. е. нечто противоположное современным веяниям. Без понимания этого разговоры о "политическом грамшианстве", которое если и состоялось, то только как метод, слишком легко превращаются в фантазии на тему "заговора интеллигенции".

👇 👇 👇 👇 👇 👇 👇

https://telegra.ph/EHssenciya-socialnoj-spravedlivosti-12-09

👆 👆 👆 👆 👆 👆 👆

Что касается предсказуемых обвинений в конспирологии. С одной стороны, текст никак не увязывает с экономическими, социальными и международными процессами сами описанные философские измышления, отрывая их от жизни. Здесь много можно написать о том, как правящему, собственническому классу все построения переродившихся "левых шестидесятников" пригодились почти сразу - во время стагфляции 70-х и неоконских "оптимизаций" 80-х, последовавшей деиндустриализации, вывода производств на аутсорс и ввоза мигрантов-штрейкбрехеров. С новой постмодернизированной оптикой деградирующий и беднеющий рабочий класс со своими требованиями, вдруг проснувшимися после недолгого цветения welfare state, моментально превратился из жертв капитализма в "уайт-трэш", "реакционеров" и "ксенофобов", и это успешно работает до сих пор. Причём работает в обе стороны, лишив идеологической опоры и сами массы: даже основательно претендующие на статус рабочих движений феномены наших дней типа Жёлтых Жилетов не рискуют связываться всерьёз с темой "социализма" и "равенства" - поскольку они надёжно отравлены ассоциациями с "антирасизмом" и "правами меньшинств". Но для подобных рассуждений пришлось бы снизойти до анализа производительных сил и, того хуже, классового анализа - на что в наше время ни один либеральный консерватор не пойдёт, как на страшную ересь и отступничество.

Но с другой стороны, не следует относиться к обвинениям в конспирологии слишком всерьёз. Поскольку даже чистейшая заговорщицкая мифология может быть не проявлением неправоты, а просто той единственной формой мыслительного сопротивления, что доступна в нашей конкретно-исторической ситуации (подобно тому, как вдохновлявшие крестьянские восстания милленаристские ереси ничем не компрометировали крестьян и их право на сопротивление феодальному гнёту, хотя никаких фактов о "тысячелетнем Царствии" с тех пор и правда не появилось). И поскольку эти выпады исходят от тех, кто сам упразднил гносеологию, логику и объективность. Если для вас связность и непротиворечивость текста достаточны - значит, нужды оправдываться у вас нет.

https://telegra.ph/EHssenciya-socialnoj-spravedlivosti-12-09

Последние несколько месяцев поднимается тема памяти жертв репрессий в СССР и способа их увековечивания. Очередной скандал вокруг табличек "Последнего адреса" и правоты/ошибочности их установки, мнений организаторов и жильцов облагодетельствованных табличками домов позволил "передовой общественности" вновь проявить себя с предсказуемыми тезисами - "ровно так же делают в Германии по поводу жертв нацизма", "есть коллективная травма, которая осталась непроработанной", "если мы её не исцелим, государство продолжит делать точно так же".

Возникают сложные вопросы. В самом ли деле существует коллективная травма памяти, или характер этой травмы иной. Вызванный, например, сравнением советского прошлого (в глазах большинства населения вовсе не являющимся однозначно отрицательным) с нацистским прошлым Германии, т. е. с абсолютным (в рамках его же картины мира) злом. Или тем, что частью повестки нередко оказываются рассуждения в духе приписываемой не то Ахматовой, не то Солженицыну фразы "полстраны сидело, полстраны охраняло" - идеи отнюдь не утешительные для жертв жестокостей и тем более не направленные на компенсацию ущерба, а очерчивающие коллективную ответственность и вину (в тяжёлых случаях не только того поколения, но и всех его потомков - "лучших людей убили, размножились только генетические рабы и доносчики"). При этом едва ли не все деятели передовой общественности считают большей проблемой выступления против "Последнего адреса", а не наличие подобных взглядов в их рядах. Точно ли речь о "коллективной травме памяти" - или о не менее спорном, но вытекающем из вышеописанного явлении "коллективного оскорбления"?

Но стоит присмотреться к идеям, направляющим борцов за память, поближе. Идеи коммеморации существуют не в вакууме, а являются составными частями тех или иных больших нарративов. Есть три заметных, плавно переходящих друг в друга дискурса. Первый, условно "почвеннический": Россия была прекрасной страной, занимавшей достойное место в мире и стремительно шедшей к блистательному завтра - но в процесс вмешалась крохотная политическая секта, набравшаяся самых завиральных теорий у геополитических врагов, всё испортила и совратила народ-богоносец дьявольским мороком, заставив истреблять своих же. Второй, условно "западнический": Россия была ужасной страной, являясь мимикрирующей под Европу азиатской деспотией, вся её история лишь история угнетения и насилия, и робкие попытки вестернизации окончательно были прерваны приходом к власти большевиков, позволившим развернуться имманентному ордынству по-настоящему, по части террора в том числе. Третий , самый молодой, "либерал-постмодернистский": произошедшее в Советской России есть не более чем локальный вариант закономерной эволюции белой, европейской, иудеохристианской, индустриальной цивилизации - с её нетолерантностью, стремлением к стандартизации, пониманием прогресса как материального роста, экспансионизмом, сциентизмом и репрессивной центричностью; словом, это местная версия самого явного итога этой эволюции, выросшего из тех же предпосылок германского нацизма. Хотя промежуточные формы между этими концепциями есть, выбор в любом случае так себе. Первая теория враждебна логике, вторая воспринимается большинством как оскорбительная, третья, строго говоря, направлена против Модерна, но есть основания назвать её античеловеческой в принципе.

👇 👇 👇 👇 👇 👇 👇

👆 👆 👆 👆 👆 👆 👆

(В порядке интерлюдии: готовность постоянно ссылаться на "денацификацию в Германии" как на готовый прообраз отечественных мер и, тем более, восхвалять этот опыт говорит не только о полном отсутствии такта у говорящих, но и о том, что они либо ничего не поняли, либо думают, что ничего не понимает аудитория. Благостная картина прошедшего очищение и покаяние немецкого народа, превратившегося из эсэсовцев в эмобоев, не имеет общего с реальностью ничего, поскольку на деле денацификация состояла из двух волн, и обе были одинаково дефективными. Первая - послевоенная, политико-юридическая - была очень непоследовательной и краткой: принудительное перезахоронение жертв Холокоста пристыженными бюргерами и показ им фильмов про многовековой германский милитаризм сошли на нет уже к Последующим Нюрнбергским процессам, которые сплошь и рядом заканчивались очень мягкими приговорами, а уже через 7-8 лет после войны и массовыми амнистиями. Не то, что "всеобщего покаяния" не вышло - напротив, тысячи нацистских преступников остались в итоге той "денацификации" безнаказанными, поскольку манштейны и фон-дем-бах-зелевские очень были нужны на случай новой войны против СССР. Вторую же волну денацификации, культурную, запустили только в 70-е ученики и наследники Адорно и Маркузе, с их известным идеологическим багажом "Третий Рейх как интегральный итог европейской цивилизации и окончательное признание её вины". Сегодняшние экономические невзгоды, демографический и мигрантский кризисы, сворачивание прав и свобод, моральное и волевое бессилие, политический куколдизм на Западе неотделимы от денацификации в том виде, в каком её провели. В России аналогичную меру требуют аналогичные люди с аналогичным содержимым головы. В самом ли деле она необходима?)

👇 👇 👇 👇 👇 👇 👇

👆 👆 👆 👆 👆 👆 👆

Есть ли вменяемый дискурс, в рамках которого можно и достойно помянуть жертв репрессивной политики, и извлечь соответствующую эпохе мораль? Сталинистский расклад, в котором "репрессировали мало", "репрессировали за дело", "репрессировали вопреки государству силами троцкистских саботажников в органах" одновременно, из рассмотрения исключён.

Есть. Это дискурс Восстания Масс.

Как бы ни рассуждали о том, что новая советская власть сразу "переродилась" и вошла в состояние "стато"; что все её представители, только успев занять кабинеты, превратились в этатистское сословие бюрократов, сведённое к чисто государственнической функции, это крайнее упрощение, отбрасывающее всё прошлое людей новой власти с их корнями. Они были выходцами из простонародья (сын сапожника Сталин, сын крестьянина Ежов, сын разнорабочего Киров, слесарь Хрущёв и так далее), с простонародными представлениями о справедливости, цели и средствах. Они оказались у руля, поскольку отчуждение масс от старой власти оказалось настолько критическим, что она осталась без сторонников и, по известному выражению, "слиняла в три дня". У них была энергия, отсутствовавшая у обленившихся старых элит, и огромный кредит доверия, который у тех же всеми критикуемых элит иссяк. Наконец, в наследство им достались образы будущего, порождённые оптимистической эпохой Высокого Модерна: они несводимы только к "экзотичному" марксизму или более широкой левой повестке, поскольку вера в неограниченный прогресс и рациональное переустройство мира пронизывала практически всю культуру XIX века - сон Веры Павловны пребывал в одном континууме с ламаркизмом. Устраивать революцию ради чего-то меньшего, чем сделать сны явью, в такой обстановке не имело смысла. И новейшие, малоосвоенные в дореволюционные времена технологии массового изменения реальности, от конвейерной сборки до радиовещания, должны были стать орудием преобразования.

Репрессии есть результат сочетания нулевой политической культуры взявших в руки власть выходцев из масс с резко выросшими инструментальными возможностями, с грузом объективно недостижимых задач, сформулированных ещё дореволюционной культурой, и с мощной фрустрацией от того, что прекрасные планы реализовывались вопреки всем ожиданиям отнюдь не гладко. В гораздо большей мере модус трагедии, а не вины. Не вины "государства", которое при таком угле зрения становится едва ли не иллюзорным конструктом, и тем более не вины "народа".

Мораль, которую оставляет предложенная трактовка, понятна, не про государство вообще и включает в себя непременный призыв не повторять ошибок прошлого: ни при каких обстоятельствах нельзя доводить народ. В случае нового Восстания Масс он сначала утилизирует остатки правящего и интеллектуального классов - а потом, что значительно печальнее, начнёт истреблять самое себя. С таким нравственным выводом можно и нужно увековечить всех погибших и пострадавших, не оскорбив никого.

👇 👇 👇 👇 👇 👇 👇

👆 👆 👆 👆 👆 👆 👆

Но именно такая мораль чужда передовой общественности, обеспокоенной последними адресами. В особенности её авангарду, носителям либерал-постмодернистской идеологии, для которой "народ", "масса", "простой человек" одновременно и конъюнктурная социальная фикция, означающее без означаемого (когда речь идёт о его правах), и абсолютное зло, носитель репрессивной нормативности (когда речь идёт о его долгах). По эту сторону границы или по ту, но передовая общественность делает буквально всё, чтобы получить материализацию своих ужасов. И на этот раз массы будут, видимо, отталкиваться не от фантазий о светлом будущем, не от Жюля Верна и Фабианского общества: одинаково деконструированы и "светлое будущее", и сама возможность о нём грезить. Массам невольно приготовили другое оружие: созданную самими же интеллектуалами Индустрию Обид. Те, кто требует в угоду сколь угодно неприятным для масс группам перекроить все социальные нормы; выискивает в жестах, взглядах и местоимениях "институциональное угнетение"; одновременно отрицает, обесценивает и осмеивает любой ущерб массам - видимо, не задумывается над тем, что разработанное ими средство обиды, мести и непрощения универсально, и однажды его могут применить со всей силой по ним.

Что можно сказать при виде американских дел: с одной стороны, вот они, злонравия достойные плоды. "Грабёж белых не грабёж, вандализм расистских памятников не вандализм, цензура нетолерантных мнений не цензура, насилие против трампистов не насилие". Чем бы дело ни кончилось, но то, что демократам, уничтожившим само представление о праве, сейчас прилетает их же монетой - закономерно и справедливо.

С другой стороны, сам Трамп нелеп и инфантилен, как Буланже в своё время: и в Доме остаться, и чтобы оставили его в нём строго по закону. Однако определяться следовало раньше: или биться с теми, кто "закон" давно развенчал как выдуманную угнетателями конкретно-историчную иллюзию, поправ в процессе все законы сам, или идти ровно по процедуре сперва прочь из Овального кабинета, потом на зону. Либо дорогой Эпштейна. К его фанбазе относится то же самое, "мелкобуржуазный гнев" как есть.

Очевидно и то, что американские либералы будут, говоря их языком, "травмированы" - и мстить за пережитый страх изо всех сил.

Взятие Капитолия оказалось знаковым уже благодаря виду простых трудящихся, расхаживающих как хозяева в коридорах, предназначенных только для солидных господ. У коих в наши дни принято строить из себя "борцов за равенство и социальную справедливость", но чья суть в любой обёртке неизменна. Это опыт, выходящий далеко за рамки "американского республиканства" (идеологии весьма ветхой, дремучей и не отвечающей запросам эпохи) и уж тем более вождистской поддержки отдельно взятой личности, на которую политически наивные люди возложили все свои иллюзорные надежды представительства и которая их по полной кинула. Вопрос, удастся ли этот опыт переосмыслить.

Но, как мы говорили выше, другая сторона конфликта "травмирована". Она и без того была травмирована выборами 2016-го года, когда "реднеки, хилбилли и русские хакеры" украли у неё идеальную президентку, поставив взамен грубого маскулиста, и целых четыре года ждала расплаты - а теперь повод для испуга качественно иной: американские шариковы в священных председательских креслах. Травму будут, как это зовётся на том же языке, "прорабатывать" - то есть тотально, всеохватно и при полном превосходстве сил бить в ответ.

Новости на эту тему посыпались кучно уже сейчас: полиция и ФБР ищет по всему Интернету прорвавшихся в здание смутьянов, опознанных увольняют с работ, Фейсбук-Твиттер-Ютуб-Твич банят каналы Трампа и сочувствующих, а приложение соцсети Parler, позиционирующейся как ресурс для свободы слова без цензуры, удаляют из AppStore и Google Play. Столь вдохновляющих примеров для режимов, в старом политическом языке именовавшихся "диктаторскими", Соединённые Штаты не подавали очень давно, а, возможно, и никогда доселе (приснопамятный маккартизм в основном остался на уровне внутриэлитных разборок).

Непростые времена впереди, и не исключено, что гайки будут закручивать вполне по-российски или даже последовательнее - с протестантской методичностью, которой американская политическая система славна. Но разумнее видеть в том лишний шанс: либерализм и капитализм сами отказываются от "прав и свобод человека" как центральной смыслообразующей ценности, лишая себя главного морального орудия - значит, пора воспользоваться и заявить права на эти ценности другим.

Есть мнение, что внимание к американским выборам россиян, не имеющих выбора, несколько нелепо. И вообще, мол, грешно и непристойно. Как старцам подглядывать за купающейся Сусанной.

Так вот, нет. Сторонний наблюдатель с опытом жизни под специфическим режимом сразу чует родное. В России есть ровно та же экономическая стагнация, дикое неравенство доходов между людьми, классами и регионами, социал-дарвинистское отношение к этим чудовищным проблемам и властей, и прогрессивной общественности (здешних деплораблей и уайт-трэш именуют "быдлом" и "ватниками", но суть одна); есть всевластие моно- и олигополий (госкорпорации вместо IT-гигантов), ставящих себя над законом; есть карательная политкорректность в виде 282 статьи за хейтспич, по которой реально бросают в тюрьмы за враждебные либералам взгляды (например, националистов и антифеминистов); есть узаконенная "культура отмены" в виде "реестра экстремистов и террористов", из-за которого люди поражаются в правах и теряют шанс на нормальную работу; есть разные формы контроля за Интернетом - Роскомнадзор, обеспечивающий "борьбу с ненавистью" и "ноу-платформинг", закон Яровой, позволяющий выискивать смутьянов без срока давности, законы о фейк-ньюс и о забвении нехороших проделок в поисковых выдачах; есть усмановская соцсеть, планирующая внедрить "нейроалгоритм для борьбы с языком вражды" и регулярно сдающая своих несдержанных на язык пользователей в органы; есть отвратительная миграционная политика, за призывы к ограничению которой разные неполиткорректные личности наказывались и изгонялись из политики; есть местный BLM, которому выделены целые республики, исключительные привилегии типа ношения оружия, собственные мультикультурные обычаи вместо федерального закона и дотации с остальной страны "в компенсацию за колониализм". Даже "культура извинений" перед этим явлением на месте.

Режим, при котором живут россияне, и без того имеет все признаки строя, который уже частично соорудили либо обещают завершить американские демократы - то, что лучше всего именовать либеральной диктатурой. Мало того, что это лишает нашу оппозицию (по инерции ориентированную на западные образцы) некогда вдохновлявшего и вроде бы достижимого примера; мало того, что окончательно легитимизирует для Кремля любое закручивание гаек "передовым опытом цивилизованных стран", на этот раз правдиво - так мы ещё и увидели, что 2/3 нашей прогрессивной общественности с хорошими лицами люто-бешено одобряет разгул репрессий, примеряет их к РФ и, похоже, ненавидит Путина только за то, что у нас всего этого трэша в идеале должно быть ещё больше, чем сейчас.

Сложилась некоторая новая реальность. И надо её осмыслить, иначе - как для тех комментаторов, что уже неделю с пеной у рта вещают "вы не понимаете, это совсем-совсем другое" - она будет без рефлексии принята сознанием как норма.

"Путин рекомендовал Госдуме запретить публичное отождествление роли СССР и Третьего рейха"

В сущности, именно так работает одна из лучших политтехнологий Кремля многоразового использования:
1. Сначала предлагается криминализовать критику прошлого в тех или иных формах, закон спешно и без обсуждений проталкивают через думский принтер.
2. Затем интеллигенция, живущая в мире своих глюков, видит в том очередное их подтверждение - "неосоветской природы режима" или "непроработанной исторической травмы", и начинает накручивать себя, внушая, что вот здесь-то Кощеево яйцо и припрятано.
3. После чего с самурайской отвагой бросается по этому яйцу, где согласно её иллюзиям таится погибель Кощеева, колотить. На снобах и репабликах выстреливаются материалы невероятного уровня исторического анализа (по мнению редакции по крайней мере) за авторством подрабинеков и борисов соколовых, где вовсю бичуется преступный характер советского режима, а Гитлер на фоне Сталина предстаёт мелким хулиганом.
4. За этот труд интеллектуалы закономерно получают ушат ненависти от народа, у которого внезапно совершенно иная картина мира, и который, наевшись таких "разоблачений" ещё в 90-е, от них-то и получил реальную, а не выдуманную коллективную моральную травму. Для большего накала безумия власть ещё и проводит серию арестов - но никак не за сами статейки, а за репосты. Важно, что при этом сами "производители смыслов" из круга привилегированных интеллигентных спикеров не страдают, под репрессивный каток попадают пособившие им репостами бедняги из числа простых людей с несколько некритичным мышлением, далёкие от исторической науки.
5. Гран-финаль - интеллигенция пускается на новый круг ламентаций о том, до чего же ей не тот народ достался, не хочет ни выдавить по капле совкового раба, ни быть пролеченным от травм. И вообще, если подумать, недостоин он звания "народа", это шариковы, генетические рабы и прочие деплорабли russian-style. В итоге духовная элита, претендующая на пастырство и моральное руководство протестом, в очередной раз деморализована и в очередной раз оттолкнула массы от себя.

По-своему красивый замкнутый цикл. Впрочем, глядя на новости, кажется, что момент крайне нелепый, и особых выигрышей затея хотя бы на этот раз может и не дать:

https://www.znak.com/2021-01-25/putin_rekomendoval_gosdume_zapretit_publichnoe_otozhdestvlenie_roli_sssr_i_tretego_reyha

Есть мнение, что Навальный сегодня повторяет как по нотам судьбу Ганди - как лидер массового протеста, основанного на идее ненасилия. И оттого старая фраза его главного соперника о том, что после Ганди и поговорить не с кем, звучит несколько нелепо.

Не касаясь Навального и вообще России. Мир сейчас, как представляется, на этапе переоценки феномена ненасилия. Оглянувшись назад и присмотревшись вокруг, нетрудно убедиться: он, мягко говоря, дискредитирован. Наследие Ганди в крайне спорном состоянии - Индия по-прежнему нищая, с лютыми кастовыми пережитками, с коррумпированными политическими институтами и очень сомнительной "самой большой на планете демократией". Наследие Мартина Лютера Кинга - обратная дискриминация белых, critical race theory и BLM. Можно помянуть "наследие" хиппи и, тем более, советских диссидентов, но не нужно. И не только от конкретных-локальных движений, но и от вечных и повсеместных практик сейчас мало что уцелело работоспособного: забастовки плохо действуют из-за исчезновения массовой промышленности и атомизации городских сообществ; бойкоты-обструкции - будучи орудием масс, были отобраны и стали орудием элит. Но показательнее всего то, что под видом "ненасилия" утверждается последние лет пять: тотальное сворачивание "свобод" как мёртвых концептов на службе угнетателей, практика социального уничтожения людей и культурных феноменов (стыдливо прикрываемая эвфемизмом cancel culture), массовые нарушения трудовых прав, беспрецедентная стигматизация целых слоёв населения, рост самоубийств и даже статистически заметное падение продолжительности жизни в них - к которому адепты ненасилия относятся с истинно ненасильственным социал-дарвинизмом. И ведь всего этого wokeism добился, декларируя "только мирные средства борьбы". Ради слезинки ваххабитского трансгендерного ребёнка.

👇 👇 👇 👇 👇 👇 👇

👆 👆 👆 👆 👆 👆 👆

Выгорание и вырождение некогда воодушевлявшего явления произошло, скорее всего, не столько от ошибок и неудач апостолов ненасилия и не от глубоких личных недостатков (антисемита Ганди, растлителя М. Л. Кинга или педофила Буковского). Важнее, что цивилизация изменилась, и помимо прочего "ненасилие" из жертвенного подвига превратилось в привилегию комфорта - т. е., в обратное, в неготовность ко всяким жертвам. Что ведёт либо к его безрезультатности - в большинстве случаев, когда перевеса над врагом и близко нет, либо, если превосходство есть и оно тотально, к превращению его в противоположность, в разгул самого лицемерного и подлого насилия под вывеской борьбы с ним, да ещё и в полной безопасности для его устроителей. В то, что один выдающийся апологет насилия для различения его с оным осуждал и определял как зверство.

По закону диалектики колесо проворачивается дальше, и на новом повороте ждёт противоположность: развенчание ненасилия с полным разочарованием в нём - и реабилитация насилия. Открытого, вызывающего на честный бой и не бегающего за ширмы "психического комфорта", "политкорректности", "международного права" и в прочие сэйфспейсы. Реабилитация ненависти, которую вытащат из статуса "самой ужасной и токсичной эмоции" и вернут право святого и праведного чувства, с которым наперевес только и можно идти на угнетателя. И, видимо, распад универсалистской морали, которая не работает, когда применяется только с одной стороны - на бинарную мораль "друзья и враги" (вернее, на множество таких моралей).

Последствия намечаются... сложные. Но по-другому уже едва ли будет.

История о Навальном и ветеране - это очередная история об эхо-камерах. Многие среди оппозиции восприняли её с демонстративным смехом, смакуя каждый сомнительный пассаж суда и родственников, однако этот смех слишком похож на вытеснение. Поскольку дело для протеста оказалось отнюдь не выигрышным. С точки зрения здравого смысла все высказывания о "кукле" и "старом деде под одеялом" в этом деле на своём месте и совершенно понятны, однако, играя в спор с эталонными манипуляторами, способными уловить любое твоё слово и с дьявольской изворотливостью обратить его против тебя - нужно быть предельно осторожным в выборе этих слов. Обыватель, у которого нет времени и обязанности вникать в контекст, запомнит только пропагандистский накат про "хамство и попирание святынь".

Кроме того, хотя лично Навальный производит впечатление человека идеологически незашоренного и не склонного к ревизионизму и войнам с прошлым - в обозе с ним едет (или во всяком случае активно пытается к нему залезть) слишком много персонажей, сбивающих оптику. Старых списанных либералов из 90-х, для коих Великая Отечественная была "войной ГУЛАГа с Бухенвальдом". Постлибералов новой формации, которые сами обеими руками за целенаправленное оскорбление ветеранов - как за "борьбу с нормативностью и авторитаризмом традиции". Примкнувших к ним фемок и прочих квиров, для которых защита своего коллектива с оружием в руках не высшая гражданская доблесть, а "мачизм" и "опора патриархата" (вероятно, не окажись Гитлер белым, была бы ещё и "ксенофобией"). Фриков от национализма, видящих шанс заодно с избавлением от Путина "обнулить культ победы" и "реабилитировать белых и власовских героев". Просто ретивых не по уму, что бросились искать мнимые несостыковки в ветеранской биографии и тем более искать в ней стаж "конвойных войск". Недооценка Навальным токсичной нагрузки от этой публики очевидна - и может привести к тому, что все в целом справедливые упрёки властям в ветеранской незавидной доле в глазах пока ещё аполитичных россиян покажутся лицемерием, а все ценнейшие мнения так называемой передовой общественности по вопросу войны прилипнут и к нему.

Пока дело закончено и сдано в архив, но полагать, что долговременных последствий у него совсем не будет, вряд ли стоит.

Юбилей последнего генерального секретаря ЦК КПСС спровоцировал очередные баталии по отработанному сценарию между теми, кому Горбачёв "даровал свободу" и теми, у кого он же "отнял страну/будущее/землю под ногами". Сценарий давно приелся и требует обновления. Рассуждения о том, что "дар свободы" оказался отравленным, и со времён Перестройки "свобода" для экс-советских граждан слишком проассоциировалась с нищетой, криминалом и национальным унижением - и относятся не только к Горбачёву (эту ответственность делят с ним реформаторы 90-х), и в любом случае не ведут ни к чему: все спорщики остаются при своём. Лучше обратить внимание на другое.

Первое - отечественное. Новаторский в самом плохом смысле вклад Горбачёва - больше за любые действия властей для них нет ни взыскания, ни личных последствий. Правители и правящий класс в России волей-неволей несли на себе капитанскую обязанность уйти на дно вместе с погубленным кораблëм - и потому большевистские лидеры старались прокладывать путь к росту (хоть и дорогой ценой), династия же Гольштейн-Готторпов за свои ошибки, приведшие государство к краху, жесточайше расплатилась в подвале Ипатьевского дома. И Горбачёв сломал этот стереотип: оказывается, теперь, доведя страну до краха, дезинтегрировав её наполовину, отправив доходы населения на дно, а смертность в небеса - можно не то что остаться в живых, а вообще не загоняться. Кататься по Европам с лекциями, принимать восторги от иностранных поклонников, выступать с видом морального авторитета с благоглупостями и сниматься в рекламе пиццы - на фоне обнищания, преступности, локальных войн, этнических чисток против русских в иных республиках на территории некогда вверенного ему государства. Не разделяя выпавшие на его народ в том числе по его вине тяготы от слова "совсем". Приватизируя прибыли, национализируя убытки, а в случае чего улетая на золотом парашюте в Цивилизованный Мир, где Настоящая Жизнь. Обычно либералы видят в том только повод умилиться ("бывших вождей больше не казнят и не изгоняют, политическая культура всё гуманнее!"); народ увидел в том, скорее, нарастание отчуждения. Мощность этой бомбы, заложенной под саму идею российской демократии, только предстоит оценить.

👇👇👇👇👇

👆👆👆👆👆

Второе - заграничное. Недооценëнная "заслуга" именинника в том, как он уложился в смену восприятия на Западе Холодной войны, а также войны как таковой. Сегодня едва ли возможно смотреть на конфликт Восточного и Западного блоков как на противостояние "добра и зла" (чем бы каждого из участников ни считать), однако на Западе так или иначе принято считать завершение Холодной войны положительным явлением, "взаимовыгодной победой". И бывший генсек оказал сомнительную помощь теперь уже своим победителям, попав в запрос на международную безответственность и трусость под личиной пацифизма: оказывается, победу Соединённым Штатам в ХВ принесли не решимость Рейгана стоять против "безбожных коммунистов" до конца, не единство Запада в союзе с ним, не высокие военные расходы, не боеголовки "Першингов" и стальные полки USAREUR, не экономическое превосходство - а благодушество. Отказ от дегуманизации врага, который рано или поздно породит во вражьем стане добренького Горби - а тот сам сложит оружие и пойдëт на мир, потому что мир лучше войны. Без утверждения этого wishful thinking в качестве мэйнстрима невозможно понять современную беспомощность Запада на мировой арене, утрату им единства, постоянную сдачу позиций по всем континентам, бессилие против агрессивных действий новых авторитарных режимов. Последний советский лидер, символически и эмпирически воплотив всю деструктивную мощь глупых упований, умудрился и тут отличиться.

Заслужить к себе критическое отношение всех ради общей пользы можно и не будучи аналогом Гитлера или Чингисхана. Вероятно, вклад личности в историю может быть и таким.

Последнее заявление госсекретаря США отражает большую тенденцию, а не конъюнктуру - и перекликается с темой брэндинга всемирной безответственности в прошлой публикации. Все мы помним, как её скармливал своей аудитории Трамп (America first), теперь можно полюбоваться на подачу Демпартии ("пацифизм и ужасный прошлый опыт").

На самом деле опыт силового "экспорта демократии" и американского военного присутствия в мире неоднозначнее некуда. Когда на одном полюсе результатов арабский Ирак с его разрухой, вечной гражданской войной и экстремизмом, а на другом - Иракский Курдистан, застроенный небоскрёбами, светский и имеющий какой-никакой парламентаризм, и всё это следствие одного и того же вторжения в одну и ту же страну - ситуация вообще не располагает к крайним оценкам, "хорошо" вышло или "плохо". Кроме того, в масштабах истории гораздо важнее не то, что случилось из-за вооружённой активности США на всех континентах, а то, что из-за неё же не случилось. Например, перехода Холодной войны в Третью Мировую - в отсутствие взаимного сдерживания она могла ещё десятилетия назад поставить на цивилизации точку.

👇👇👇👇👇

https://meduza.io/news/2021/03/03/gossekretar-ssha-poobeschal-bolshe-ne-prodvigat-demokratiyu-voennoy-siloy?utm_source=facebook&utm_medium=main

👆👆👆👆👆

Но всё это неважно - поскольку "поколение снежинок" выбрало эту администрацию точно не ради решения сложных международных проблем и тем более не ради упоения в бою, риска и готовности понести ответ, которые идут в комплекте. К modus vivendi "снежинок", предполагающему, что любую травмирующую тему можно отменить и затравить (а если вдруг невозможно, то отползти в зону комфорта), прилагается и идеология - в которой вооружëнные силы есть опора "мачизма" и "патриархата", а их применение ведëт к "культурному империализму" и "стиранию мирового разнообразия". Заодно перед глазами маячит аппетитнейший пирог - 700-миллиардный бюджет US DoD, который так напрашивается быть обнулëнным и перераспределëнным (на компенсации за рабство, расовое перевоспитание белых и бесплатные операции для трансгендеров).

Поэтому будущее всего силового компонента политики США выглядит мрачно. Процесс только в начале и никак не уложится в четырехлетний срок, возможно, растягиваясь на десятилетия - но неудержим: хроническое недофинансирование, стигматизация армии как "бастиона белого мужского шовинизма" и падение престижа службы сделают своё дело. За утратой обороноспособности нередко следует и утрата уважения, но, раз в картине мира избирателей всё наоборот, разве можно им перечить.

В связи с этим остаётся вновь поздравить отечественный фан-клуб Байдена, половина которого жила надеждой на "пробуждение великана": сейчас, мол, старик стряхнëт остатки трамповского конформизма и запустит новую гонку вооружений со всей американской мощью - посрамив все путинские мультики и поставив российскую экономику на колени, как Рейган с СССР в прошлый раз. Ироничнее разве что положение его фан-клуба в Украине. Не прокатиться Аркадию Бабченко на "Абрамсе" по Красной площади уже никогда.

Господь, как известно, ненавидит идиотов.

Занимательное интервью в память об одном из самых значимых и притом недооценённых марксистских теоретиков, М. А. Лифшице:

"Уже в поздние годы Лифшиц подчеркивал, что сталинская политика, о губительности которой он знал как никто другой, была выражением более широкого народного движения. [...] В своих заметках по поводу рассказа Солженицына «Один день Ивана Денисовича» Лифшиц писал, что довольно наивно полагать, будто такие серьезные культурные сдвиги, как критика культа личности, могут происходить без участия простых людей вроде того же Ивана Денисовича. То лучшее, что было в 1930-е годы и на что Сталин, по мнению Лифшица, не сумел опереться, связано прежде всего с порывом миллионов людей к освоению классической культуры, созданием промышленности, движением к коммунистическому обществу.

...Лифшиц не может быть популярен на Западе в своем собственном виде, как не может быть популярен и Лукач 1930-х годов. Пока на Западе не появится социальное движение, нуждающееся в идеях Лифшица, то есть массовое демократическое движение, он будет оставаться неизвестным и непонятым.

Он предвидел то, что фактически произошло: на спинах либералов, как нередко бывало в истории, придет к власти черносотенец (или либерал-черносотенец, появившийся в наши дни). [...] Михаил Александрович очень надеялся в это время, что его книга «В мире эстетики», книга памфлетов против «идеологической мафии» позднего брежневского режима поможет мыслящим людям понять, из каких идей растет то, что ныне характеризуется — бандитским, гангстерским капитализмом современной России, погубившем те производительные силы, которые еще оставались в СССР, образованных учителей, врачей, инженеров, ученых...

Представьте себе, что современному властителю дум напишет какой-нибудь старичок из грузинского села. Станет ли он отвечать ему? Думаю, даже не заметит письма. А Лифшиц не просто отвечал таким людям — он вел с ними диалог на равных. В этой связи поразительным может показаться то, что в переписке с самыми обыкновенными, подчас провинциальными корреспондентами, далекими от всякой цеховой философии, Лифшиц излагает одни из наиболее сложных, основополагающих своих идей. Для Лифшица и представителей «течения» культ интеллектуализма был неприемлем".

Мысли очень в духе интерпретации сталинизма как тёмной стороны Восстания Масс - процесса самого по себе великого, прекрасного и означавшего обретение миллионами субъектности, в том числе эстетической. Хотя рассуждения о современных США показались довольно наивными, всё же прямых аналогов в том прошлом у нынешних процессов нет.

https://gorky.media/context/amerika-dolzhna-otkryt-dlya-sebya-marksizm-lifshitsa-chtoby-obresti-pochvu-pod-nogami/

Морально крайне сложно комментировать дело DOXA. Тот случай, когда справедливость может выглядеть как подлость, а подлость как справедливость.

Демонстрации нормальное явление, студенческий протест тоже, но DOXA есть буквальный косплей западного кампусного активизма. Достаточно зайти на их сайт и увидеть всю красоту: гендерное равенство, феминизм, авторки, небинарные персоны, мультикультурализм и далее по списку. На Западе, где такая же DOXA является не просто мейнстримом, а единственным активизмом вообще, цветёт единомыслие и моральный террор на порядок мощнее того, что насаждается в России. Студента-собрата за слова о том, что гендеров всего два, что женщины не угнетены, а оверпривилегированы, что чëрные виноваты в своих проблемах сами - затравят и не дадут учиться. Более того, сегодня там затравят и просто за нежелание участвовать в кампусной возне, в white free days, в BDS и BLM support: для попадания в изгои достаточно быть not enough woke. Профессорам, не желающим им угождать, не дают работать, доводят до увольнений и даже до самоубийств (см. Mike Adams UNCW). Стоит ли говорить, что с этим же студенческим движением связаны дискриминационные квоты в университетах против мужчин, белых и дальневосточных азиатов; распространение паразитических псевдонаучных дисциплин по "изучению" претензий маргинальных групп ко всему человечеству; общее падение уровня академии в "расистских" точных и естественных науках.

В общем, и сочувствия к таким деятелям едва ли больше, чем к изловленным ваххабитам - к личинке идеологии смертельно опасной и вызывающей крайнюю неприязнь. И в то же время солидаризоваться с "органами" предельно низко (поскольку топчут и ломают они всех), и прибавляет юным бунтарям незаслуженного сочувствия вместо внимания к их идеям и мотивам, государству же создаёт столь же незаслуженную репутацию защитника от беспощадной толерантности.

Стоит понимать, что у власти тот же курс на либеральную диктатуру, что и у "прогрессивного" студенчества. Страна и без того наводнена мигрантами, платит репарации нацреспубликам, аналогами мультикультурализма являются "многонациональная страна" и "многополярный мир", есть карательная политкорректность в виде 282 статьи, есть централизованный контроль над разговорами в Интернете (о чём Демпартия США пока только мечтает, хотя и всё громче), режиму успешно прислуживают статусные геи-красовские и фемки-казбечки - однако режим в силу своей постмодернистской природы успешно преподносит себя как "здоровый" и "консервативный". Если сбудется принцип "ворон ворону глаз не выклюет", и сообщество отделается лёгким испугом (как это сплошь и рядом выходит в подобных случаях) - особых последствий не будет. Но если внезапно государство пожелает дать конкурентам острастку, вся оппозиция, считающая взгляды кружка неприемлемыми, окажется в крайне неловком положении - когда и заступаться за идейных недругов, и одобрять расправу над ними одинаково проигрышно.

На фоне безмолвия народных масс, которые никто не спросил.

Занимательное чтение о том, как рядовая американская семейка Симпсонов за тридцать лет перестала быть рядовой, и её - вполне правдоподобный для 90-х - уровень достатка для большинства зрителей ныне сделался недосягаемым. Глава семейства со средним образованием, под профсоюзной защитой, со стабильной работой с неизменными требованиями, без переработок и при обилии свободного времени, имеющий в собственности дом без ипотечного обременения, обеспечивающий жену-домохозяйку и трёх детей, теперь фигура совершенно нереалистичная: Гомер наших дней вынужден был бы вертеться белкой в колесе на двух-трёх работах без выходных, постоянно подтягивать квалификацию, Мардж пришлось бы трудоустроиться и пахать не меньше, чтобы содержать единственного Барта, и все ходили бы в жилищных и медицинских долгах как в шелках. То, что было нормой для массового среднего класса в США, сделалось доступным только его верхушке, и тенденции к улучшению - нет.

Очередной гвоздь в гроб "американской мечты", но не только: мы видим ещё один аргумент против известного мнения о том, будто культурные, идеологические и идентичностные войны, охватившие Запад и США в особенности, результат высокого уровня жизни. Мол, базовые потребности заполнены, а мечты эпохи Модерна о покорении пространства и времени не сбылись либо дискредитированы, потому-то люди и обратили свою энергию на заботу о праве каждой былинки на экологически чистую и безабьюзную среду. Напротив, скорее выходит, что массы направляет оскудение и фрустрация: юных выпускников колледжей с дипломами в liberal arts and gender studies, смутными перспективами трудоустройства и тяжким грузом невыплаченных студенческих кредитов с одной стороны и избравших Трампа реднеков из деградирующих штатов Юга, Центра и Ржавого Пояса с другой объединяет то, что жить им предстоит хуже, чем поколению их отцов и матерей - и даже чем поколению бэби-бумеров много лет назад. Не избыток ресурса, а его нехватка и обида на обманувший их социум питают и радикалов-альтрайтов, и "антирасистских", "экологических", "феминистических" активистов - и, что характерно, мишени гнева и тех и других одинаково безвредны для системы в целом.

В этом урок и для россиян: если на то будут резоны, политика идентичностей и карательная политкорректность в РФ легко могут быть смонтированы и при близко не американском уровне жизни.

https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2020/12/life-simpsons-no-longer-attainable/617499/