Дорогой коллега Павел Чиков ненадолго прилетел из Казани, и мы с ним поговорили о былом и об актуальном: почему нас обоих год назад исключили из СПЧ, и стоила ли игра свеч (а Париж - месс), о судебно преследуемых группах - политических и религиозных, деле ФБК, московском деле (которое и не дело вовсе, а люди сидят), об омбудсмене полиции и футбольных фанатах, о ЕСПЧ и судьях его, а также о том, действует ли теперь в России международное право, о ползучей гуманизации и о судебной реформе - первой и необходимейшей из реформ (Александр II подтвердит). Нет, снималось не у меня дома (у меня книжек больше и пустого пространства меньше): чтоб поговорить спокойно, пришлось изобрести новый видеоформат.

"Плохую экологию" в этом заголовке Новых Известий следует считать не ошибкой, а стилистическим приемом. Вторая часть большой публикации об экологических бедствиях, вызванных ими протестах, их политических последствиях и причинах. Я там с кратким разъяснением трудности губернаторского положения: власть-то они власть, но в регионе отнюдь не единственная и часто вовсе не основная.

"Екатерина Шульман считает, что местные власти находятся в непростой ситуации и не всегда имеют возможность влиять на решение проблемы.

- Региональные руководители тут в непростом положении. С одной стороны, они ответственны за поддержание тишины на вверенной им территории. И акции протеста – это минус в карму любого губернатора. Если он становится проблемным, это снижает его шансы оставаться губернатором. Шиес снёс глав трёх регионов: Архангельской области, Коми и НАО. С другой стороны, крупный бизнес в регионах находится под федеральным прикрытием и ориентирован на федеральные интересы. И бороться с ним – наживать себе влиятельных врагов, которые могут повредить дальнейшей карьере. Ведь для так называемых губернаторов-варягов их должность – как зал ожидания на вокзале, в котором надо пересидеть, не перепачкаться, не влезть в какую-нибудь местную драку и дождаться своего поезда обратно в Москву".

В первой части большой публикации Новых Известий об общероссийской экологической беде я, оказывается, тоже цитируюсь, но читать стоит не ради моего краткого и самоочевидного экспертного высказывания, а ради ценной карты "Где рванет в следующий раз и там ли вы живете".

"Екатерина Шульман
Политолог, кандидат политических наук, доцент кафедры государственного управления и публичной политики Института общественных наук РАНХиГС

- По данным мониторинга протестной активности, у нас экологически- и градозащитный протест значительно вырос по сравнению с 2018 годом. В 2019 году они вышли на второе место после акций гражданского и политического протеста, обогнав протест трудовой, который ранее был самым популярным".

Matthew Luxmoore for Radio Liberty, on regional elections results and Navalny's influence thereon. He actually went to Tomsk to talk to people who won elections for the city Duma. I get quoted with my explanation of the trend of public opinion: the famous "missing trust" sum, of which Navalny has not been a beneficiary yet, as of the time of writing - much virtue in "yet". The latest polls that arrived since then do show some new heights.

"There's a demand for a different type of political communication," said Yekaterina Schulmann, a Moscow-based political scientist. "It's a demand for a more compassionate, more humane public behavior, and for honesty and justice. And whoever gets this will be the beneficiary of the next political cycle."

Last year, Navalny launched a strategy aimed at breaking United Russia's political monopoly by elevating rival candidates considered most likely to defeat it. He called it "Smart Voting." But with some of those candidates representing radical parties or susceptible to the ruling party's influence upon election, Schulmann says, the challenge for Navalny when he returns to Russia will be to not only turn the protest sentiment against Kremlin-backed politicians but ensure that the politicians he nurtures capture those votes themselves.

"This state of general distrust is, I think, uncomfortable for any society. People want to trust somebody -- anybody," Schulmann said. But, she added, Navalny "has not been a beneficiary of this missing trust -- as of yet."

Тем временем ресурс ИноСМИ перевел моё высоко-патриотическое интервью о российской политической культуре шведской газете Dagens Nyheter. В переводе всё выходит проще и несколько глупее, зато внезапно возникают такие милые детали, как "легкий обед" из кальмаров (кажется, в оригинале степень тяжести еды не была обозначена). В целом создается малосимпатичный образ опаздывающего доцента, который стремится куда-то вдаль по зеленой ветке, торопливо зажевав кальмара, вместо того, чтобы "сидеть в своем кабинете и писать" (боже, если б у меня ещё и свой кабинет был). Но это, видимо, издержки международной славы.

"Наше интервью с Екатериной Шульман откладывалось дважды. Я была к этому готова. 42-летняя Шульман — один из самых востребованных политологов в России. Раньше она была членом Совета по правам человека при президенте РФ. У ее канала на Ютубе 350 тысяч подписчиков, а еще у нее есть собственная радиопрограмма «Статус» на «Эхе Москвы».

Шульман — доцент Российской академии народного хозяйства и государственной службы. Одна из ее специализаций — народные протесты. Они, по ее словам, необходимы России. Она говорит об этом открыто, хотя и состоит на государственной службе. Шульман не просто сидит в своем кабинете и пишет, она — в высшей степени публичная и даже любимая народом персона. Многие мои русские друзья, утверждающие, что ненавидят политику, все равно смотрят ее канал. Им нравится ее невероятно подвижный ум и чувство юмора.

«Россияне не аполитичны. Напротив, мы явно политическая нация. Люди используют любую возможность, чтобы обсудить политику», — говорит Екатерина Шульман.

Наконец ей удалось втиснуть наше интервью между лекцией и деловой встречей. Она попросила о встрече где-нибудь поблизости от зеленой ветки метро, чтобы сразу поехать дальше, когда мы закончим".

Статус S04E09: закон ни мира, ни войны.

Программа Статус S04E09: видео. Новая студия, три камеры, улучшенная (обещает нам дорогая редакция) картинка. По крайней мере, в новой студии просторней и больше шансов на соблюдение социальной дистанции меж соведущими. События: оптимизация бюджета, она же секвестр, сокращение как обороны, так и здравоохранения, удорожание сигарет и поборы с высоких зарплат, маркировка лекарств и новые откупщики, разочарование в телевизоре и восхождение Навального. Термин: хартия. Отец: Гуго Гроций, отец международного права. Три вопроса: про социальное разнообразие на примере французского ислама, про польские антиабортные новации и протесты против них, про государство Ватикан и почему оно такое странное.

00:00 — Новый бюджет до 2021 года.
04:08 — Снижение расходов на здравоохранение
09:58 — Повышение акциза на сигареты
11:10 — Увеличение НДФЛ
12:54 — Снижение расходов на оборону
15:18 — Оптимизация расходов силовых структур
22:15 — "ПЛАТОН" для лекарств?
26:19 — Новости на Эхо Москвы
29:32 — Снижение доверия телевидению
34:02 — АЗБУКА ДЕМОКРАТИИ. Хартия
40:34 — ОТЦЫ. Гуго Гроций
48:12 — ВОПРОС 1. Произошел крах политики мультикультурализма?
52:09 — ВОПРОС 2. Как вы относитесь к запрету абортов?
54:32 — ВОПРОС 3. Почему государство Ватикан до сих пор существует?

Программа Статус S04E09: текст. События: бюджетно-административная оптимизация, сокращение расходов на всё, сбережение ФНБ, раскулачивание курильщиков, план Минфина сократить силовиков и что надо делать на самом деле, маркировка лекарств как новые откупа и первые плоды продвижения Навального силами федерального телевидения. Термин: хартия и наднациональное право. Отец: Гуго Гроций, Закон мира и войны и Свободное море. Три вопроса: французский мультикультурализм, польские аборты, ватиканское политическое своеобразие.

"Что удивляет меня лично больше, чем вещевое довольствие, — это предложение создать на основе МВД единый правоохранительный орган, куда слить: фельдъегерей, ФСИН и Федеральную службу судебных приставов с одновременным сокращением численности.

М.Курников― Простите, но это выглядит как что-то невозможное.

Е.Шульман― Да, это очень странное предложение. Опять же не потому, что оно ужасное, плохое и безнравственное. Мы сейчас об этом даже не говорим. А потому что оно, так сказать, завиральное. Этого, действительно, не может быть. Опять же не потому, что это слишком плохо, чтобы это могло случиться, а потому что ФСИН не может быть подчинен МВД. Этого не может быть никогда. Не может быть, чтобы те, кто ловят и сажают…

М.Курников― Когда-то это было, но просто слишком многое было сделано, чтобы это разделить.

Е.Шульман― …Они же и следили за исполнением наказаний. Это противоречит нашим международным обязательствам. Если вы думаете, что напринимав некоторое количество поправок к законам, освободиться от международных обязательств, то нет.

М.Курников― Просто то же самое было со Следственным комитетом и прокуратурой. Мы, благодаря международным обязательством, их разделили, и слить обратно мы почти не можем.

Е.Шульман― Слить обратно не можем. Такого рода предложения время от времени поступают. Но сейчас даже сам новые генеральный прокурор сказал, что нет, не надо обратно засовывать в нас Следственный комитет, хотя вражда между Следственным комитетом и прокуратурой — это вечный сюжет нашей правоохранительной и в определенной степени политической жизни.

Поэтому это предложение чудное и реализовываться оно не будет. Насколько можно понять, такого все-таки у нас не получится. Но за ним, очевидно, стоит какая-то идея Минфина, которая заключается в том, что слишком много у нас этих правоохранителей, и надо их как-то подсократить. Опять же засунуть ФСИН обратно в МВД нельзя, то же самое касается службы судебных приставов, они присоединены к Минюсту. Минюст их так не отдаст.

Что надо сделать, если уж об этом речь пошла, если открывается какое-то окно возможностей для реформы в этой сфере, то ФСИН надо делать гражданским ведомством. Надо выводить медиков отдельно и подчинять их Минздраву, а не пенитенциарным органам. Тогда у нас уйдет эта страшная совершенно проблема фальшивых диагнозов, непостановки диагнозов, неполучения заключенными медицинской помощи. Потому что гражданские врачи не будут подчиняться руководству колонии. У них будет свое начальство в гражданском Минздраве. Это давно назревшая реформа. Много о ней было разговоров. Если уж вообще сейчас хоть под флагом экономии на эту тему задумались, то, возможно, это шанс, наконец, сделать что-то толковое в этой области.

Оборот наркотиков предлагается подчинить тоже Минздраву.

М.Курников― В смысле контроль за ними.

Е.Шульман― Да, контроль за лечебными наркотиками. В этой сфере у нас последние годы явные, нескрываемые, я бы сказала, улучшения. Намного стало лучше с исчезновением Госнаркоконтроля как отдельную структуры. Теперь это отдельный департамент в составе МВД. Если и его передать в Минздрав, будет еще лучше. Из-за этого у нас хоть как-то стала оказываться паллиативная помощь, стали доступны обезболивающие. За это спасибо Анне Константиновне Федермессер, великому нашему современнику. Но тут есть еще, что сделать.

Единый расчетный центр Минфин предлагает сделать силовым структурам и единую систему материально-технического обеспечения силового блока. Такой какой-то МФЦ создать для силовиков.

М.Курников― Что же, один автозак на ФСИН и на МВД будет, что ли?

Е.Шульман― А вот есть, например, Управление делами президента, которое содержит, кормит и всячески материально обеспечивает всех от Государственной думы до, собственно, администрации президента.

М.Курников― То есть единый гараж силовиков будет.

Е.Шульман― Ну, например. В общем, видим мы стремление к экономии. Правда, если я правильно всё услышала, президент наш на Валдайском клубе — его спросили об этом, — он сказал, что «Минфин, они всё время чего-то предлагает, мы всё это будем рассматривать, но их дело предлагать экономию — наше дело смотреть, насколько это всё резонно».

Понятно, что как-то материально обижать основную опору режима, выражаясь политологическим языком, тоже не сильно хорошо в преддверии всех грядущих нам выборных кампаний и трансферных этапов. Поэтому не думаю, чтобы прямо опять же сокращение выслуги — это дорогие, чувствительные вещи для людей, которые служат в этой системе. Если их переводят в гражданские служащие, то они теряют свои пенсии, свои льготы, свои возможности раннего выхода, свои надбавки, поэтому они очень бывают этим недовольным. Поэтому я не думаю, что кто-то сейчас захочет делать их недовольными.

Но то, что здесь есть какое-то шебуршение, и не было счастья, да несчастье может помочь. Если не в мирное время, то во время чрезвычайное, может, какие-то из реформаторских идей, в особенности те, которые касаются переподчинения, передачи части тех функций, которые сейчас принадлежат силовым структурам, гражданским ведомствам, — это вещь хорошая. На примере с Госнаркоконтролем мы увидели, как это действительно делает нашу жизнь несколько лучше и проще, и гуманнее. Так что есть странное в этом предложении, но есть и позитивное".

Завтра буду в Цифровом деловом пространстве на Покровке участвовать в такой увлекательной дискуссии, организуемой Политехническим музеем: тотальная цифровая трансформация, и хорошо ли это. О моем внезапном диджитал-скептицизме, как известно, целый Всеволод Емелин стихотворение написал (видела недавно на сайте Литературной газеты, of all places). На Покровке буду очно, что в наше время на вес золота, но дорогие слушатели могут присоединяться удаленно.

"Участники первой встречи обсудят куда приведет нас ускоренная цифровая трансформация, кто от нее выиграет, а кто проиграет.
Участники дискуссии:
Андрей Себрант — Директор по стратегическому маркетингу компании «Яндекс», профессор практики ВШЭ;
Леонид Черный — Директор по управлению данными компании «МегаФон»;
Евгений Бурнаев — к.ф.-м.н., доцент Сколтеха,​ руководитель научной группы ADASE;
Екатерина Шульман — Политолог, кандидат политических наук.

Модератор:
Юлия Варшавская — главный редактор Forbes Life и Forbes Woman".

Канал Mash, с которым я некоторое время назад (в апреле) разговаривала про коронавирус и его социальную роль, спрашивал на этот раз про выборы и непредсказуемость их, на примере деревни Повалихино, братской республики Беларусь и страны Боливии. Сам канал фильм про костромскую выборную аномалию решил не выпускать, но мне мое интервью отдал, за что я им признательна: из сырого исходника неусыпными трудами волонтера Александра Шмырова изготовились полчаса разговора о природе электорального с приличным светом и звуком (последний присланный им файл назывался God_hope_its_final).
Бонус-трек: спикер посмотрел (что крайне редко случается) целый сезон сериала The Morning Show и делится впечатлениями.

Блин-хэллоуин (так вышло).

Наталья Васильевна Зубаревич, справедливо упрекающая меня в том, что я слишком залипаю в телефоне, вместо того, чтобы познавать мир органолептически, в собственной своей медиа-политике отказывает федеральным СМИ и старается общаться с региональными - им информационная поддержка нужнее. Со своей стороны, я, как правило, стараюсь откликаться на запросы учащейся молодежи: университетские и научные мероприятия со студентами/аспирантами. Вот сегодня в 15.00 по Москве буду отвечать на вопросы участников Х-го политологического конвента, который проводит Южный федеральный университет. В былые времена поехала бы в Ростов-на-Дону, а нынче всё по зуму. Зато назвали актуально-молодежно - стрим. Я там, судя по программе, завершающий элемент пятидневного мероприятия. Присоединяться можно по ссылке:

https://us02web.zoom.us/j/84702876073?pwd=cmVlQWdGK2ZBRWtEVFJPTlVYbytGdz09
Идентификатор конференции: 847 0287 6073
Код доступа: 777

https://www.sfedu.ru/www2/web/press-center/news/63979

В рамках всенародных празднований юбилея Виктора Степановича Черномырдина, организуемых преимущественно силами дорогого соведущего, видного оренбургского патриота и краеведа Максима Курникова, будем совсем скоро в эфире Эха Москвы обсуждать Черномырдина как реформатора с Владимиром Рыжковым и Николаем Сванидзе.

Текст нашего вчерашнего обсуждения правительства Черномырдина и его реформ на Эхе Москвы: Владимир Рыжков, Николай Сванидзе и я. С некоторыми техническими неровностями, но в целом читаемо.

"Сами мероприятия, в которых вы участвуете и в котором я участвую, показывают, насколько людей это все задевает. С одной стороны, как говорит Максим Курников, имя Виктора Степановича чудесным образом открывает совершенно неожиданные двери, то есть люди соглашаются разговаривать те, кто, может быть, много лет вообще не общался с внешним миром, не выходил на публику и не хотел ничего говорить, а тут они все-таки соглашаются это делать.

С другой стороны, видно, что очень много такой некоторой попаданческой фантазии. 90-е годы, в которые Черномырдин был активен, представляются такой окном возможностей. Поэтому довольно многие люди сейчас думают: «Вот мне бы туда. Вот я бы уж ух! Вот тогда не доделали, не додавили гадину». Гадина у всех своя. Понятно, у кого какая она в их воображении.

Или там, наоборот: «Всё испортили. А надо было делать всё иначе. Хочется прям вот туда попасть и уж тут всё переделать правильно». Это такое интересное эмоциональное направление, которое, конечно, несколько мешает оценкам объективным. Но, с другой стороны, в общем, показывает, насколько это все в людской памяти и в душе находит отклик.
Мы с вами собирались говорить о реформах Черномырдина. Он не ассоциируется с… Вот когда говорят «реформы 90-х», обычно вспоминают других людей – вспоминают Гайдара, вспоминают Чубайса, вспоминают Немцова. Кто кого и кто с какими чувствами.

Виктор Степанович был визуально скорее таким представителем советской стабильности. Он выглядел как красный директор, во многом вел себя, как таковой. И поэтому его рассматривали как противовес тем самым людям, которые работали в его правительстве.
Поэтому когда говоришь «реформы Черномырдина» – это звучит немножко странно. Обычно говорят опять же «реформы Гайдара, чубайсовская приватизация». Притом что премьером был именно он и, в общем, на его легислатуру, на его премьерский мандат пришлись все те ключевые и экономические, и не только экономические реформы, которыми, собственно, были славны 90-е.

Мне бы не хотелось сейчас уходить в перечисление и оценки именно экономического этого реформаторства, потому что есть другие люди, которые могут вам рассказать, правильно или неправильно строилась монетаристская политика в 90-е годы. Но давайте просто в рамках общего нашего обзора скажем вот о чем. Виктор Степанович был премьером с конца 92-го по середину 98-го года. Тогда это казалось чрезвычайно долгим сроком, такой эпохой целой. Он был такой премьер-долгожитель. Потом наступила другая политическая эра, и эти сроки кажутся уже какими-то смешными. Ну вот Дмитрий Анатольевич Медведев более чем вдвое перекрыл этот черномырдинский рекорд пребывания в премьерском кресле.
При этом на этот отрезок времени пришлось, действительно, не просто много событий, много решений, но в этот отрезок уместилось как будто несколько эпох. Черномырдин пришел на смену Гайдару и действительно рассматривался как некий такой вот более, скажем так, умеренный премьер, менее склонный к шоковой терапии, к таким радикальным решениям. Но вот, действительно, немножко такой человек из советского совсем недавнего прошлого, который призван устранить некоторые перегибы. При этом именно при нем произошла и приватизация, и были заложены основы той финансово-экономической политики, которая с тех пор, в общем, с небольшими вариациями и проводилась".

Видео дискуссии в Цифровом пространстве на Покровке, организованной Политехом: Чем завершится цифровая революция? Дилеммы цифровой трансформации: кто сядет за машину без водителя, увольнять ли людей по указке искусственного интеллекта, почему ваш телефон показывает вам рекламу того, о чем вы говорили в его присутствии (наконец-то тайна раскрыта). В финале - ответ на вопрос о революционности или эволюционности текущих преобразований, а также откуда ждать революций на самом деле. В зале сидят живые люди! Спикеры на сцене периодически поражаются этому обстоятельству.

Участники: Андрей Себрант — Директор по стратегическому маркетингу компании «Яндекс», профессор практики ВШЭ;
Леонид Черный — Директор по управлению данными компании «МегаФон»;
Евгений Бурнаев — к.ф.-м.н., доцент Сколтеха, руководитель научной группы ADASE;
Екатерина Шульман — Политолог, кандидат политических наук.
Модератор:
Юлия Варшавская — главный редактор Forbes Life и Forbes Woman.

Обработка видео и таймкоды - Александр Шмыров.

00:00:00 — Начало
00:02:57 — Дилемма 1. О приложении-детекторе контакта с Covid-19 зараженным
00:28:57 — Дилемма 2. Об оценке эффективности труда людей искусственным интеллектом
00:53:59 — Дилемма 3. О беспилотном такси
01:22:37 — Вопрос 1. О морали и нравственности на пути к
01:25:43 — Вопрос 2. О приватности и вторжении в личное пространство
01:32:53 — Вопрос 3. О революции и эволюции.