Ещё сказала Коммерсанту, что организаторы процесса конституционного переписывания развязали мешок с четырьмя ветрами, но не все так повернуты на сказках, как я, и слишком богатая метафора способна напугать читателя. Тем более, слышно тут в Кембридже, уже поступило предложение записать в преамбуле Конституции, что бог есть.

"По мнению политолога Екатерины Шульман, появление альтернативных поправок хорошо показывает опасность начавшегося процесса, которая заключается в том, что все участники и «даже неучастники» процесса будут высказывать какие угодно предложения: «Может, и даже скорее всего, ничего из этого принято не будет. Но формат обсуждения подразумевает, что неприкосновенность Конституции исчезла»".

https://www.kommersant.ru/doc/4236072

Пока выходные и красивая палиндромная дата, устремляемся мысленным взором в грядущее, коего, как известно, бывает три вида (нет, опять не два для умных, а одно для дураков, иначе). Моё выступление на конференции "Стратегирование "понятного завтра": проекции осмысленного будущего" Школы антропологии будущего ИОН РАНХиГС, которое (выступление) Директор канала, совершая свой трудовой подвиг, починил как аудиально, так и визуально. Так что теперь можно смотреть про понятное и непонятное завтра в зеркале социологических данных.

https://youtu.be/rz3gGP8fs3M

Прокуратура, болезная, выворачивается, чтоб и поручение президента выполнить, и самой себя не обвинить. Как выпустить человека, не признав, что никакого дела против него по закону не могло быть? Ну вот придумали: давайте дадим по отсиженному. Как верно замечено в Театральном романе, украсть не трудно. На место положить - вот в чем штука. Дело без события и состава преступления завести - раз плюнуть. А вот избавиться от него незаметно, сделав вид, что ничего не было, не выйдет, на что указывает безжалостная Мария Эйсмонт.

"Генеральная прокуратура направила во Второй кассационный суд представление на приговор гражданскому активисту Константину Котову и попросила заменить наказание на 1 год лишения свободы. Об этом сообщает адвокат от ОВД-Инфо Мария Эйсмонт.

Адвокат Эйсмонт подчеркнула, что позиция защиты Котова к настоящему моменту не изменилась: «Мы считаем Котова политическим заключенным, решения судов в отношении него должны быть отменены. В деяниях Котова не усматривается состава правонарушения, предусмотренного ст. 212.1 УК»".

https://ovdinfo.org/express-news/2020/02/03/obvinenie-poprosilo-otmenit-prigovor-aktivistu-kotovu-i-naznachit-emu-1-god

Ох, умер Шанин. Вот это интервью было хорошее, дает представление о человеке.

https://youtu.be/ot8t9E7R1Pk

S03E19: see no evil, speak no evil.

И кружочек!

Программа Статус S03E19: видео. Внеконституционная процедура изменения конституции, воспоминания о 2008 годе, политические завещания, письма из Простоквашино и любовь автократий к плебисцитам. Новый КоАп и Единая Россия против репрессий (чего перед народными голосованиями ни услышишь!). Дело Котова: перебрасывание горячей картошки, она же игра в слабое правоохранительное звено. Термин: тайное голосование и тайна голосования, история, эволюция и трансформация. Отец: Теодор Шанин, светлой памяти. Три вопроса от слушателей: про живучесть тюремной этики, про транзитную (во всех смыслах) гуманность, про ограничения на выезд и студенческий обмен. Непобедимый Азамат Батырович уже здесь со своими тайкодами!

"0:11 Начало передачи
0:29 Рубрика: НЕ НОВОСТИ, НО СОБЫТИЯ
1:00 Продолжаем говорить о поправках в Конституцию РФ
11:06 ПЕРЕРЫВ на рекламу
12:40 Новый проект КоАП
22:30 ПЕРЕРЫВ на НОВОСТИ
25:45 Рубрика: АЗБУКА ДЕМОКРАТИИ. Т - Тайное голосование. Тайна голосования
35:33 Рубрика: ОТЦЫ – Теодор Шанин - российский и британский социолог, философ.
42:42 Рубрика: ВОПРОСЫ ОТ СЛУШАТЕЛЕЙ
43:06 У меня такой вопрос. Если по статистике тюремное население уменьшается и уровень насилия тоже, то почему в нашем обществе так сильна это тюремная культура? Начиная от сериалов про воров на нтв и заканчивая загадками про 2 стула.
45:59 Какова вероятно что сейчас в связи с транзитом будут миловать людей по резонансным делам таким как например дело Юлии Цветковой?
49:16 Как вы думаете, насколько существующий политический курс способен вмешиваться в процесс международного студенческого обмена, трудовой или иной миграции? Может ли нас ожидать запрет на выезд из страны? Или, напротив, запрет на въезд в другие цивилизованные страны?"

https://youtu.be/ZNZmr6c4MTk

Программа Статус S03E19: текст. Расшифровщик был не в духе, потому услышал Второй кассационный суд как "второй конституционный" (мерси, но он у нас пока один), "время" как "дело", а слово "преамбула" не услышал вовсе. Тем не менее, общий смысл сказанного уловить можно: конституционные поправки в Думе и в общественной комиссии (в школе и дома, как Витя Малеев), репрессивный КоАП и гражданственный Турчак, дело Котова как горячая картошка и прокуратура как слабое звено. Термин: тайна голосования. Отец: Теодор Шанин. Три вопроса: про тюремную культуру, про дело Юлии Цветковой (привет, Хабаровск!), про свободу выезда и научный обмен.

"Сейчас, видимо, такой политический момент, когда решили граждан, во-первых, не отвлекать, а, во-вторых, не раздражать лишний раз. У этого желания есть свои темные стороны, в частности, застрял наш с вами закон о домашнем насилии, потому что он как-то отвлекает, переключает внимание с самого главного: все должны смотреть на президента и него новые поправки.

Но есть в этом и хороший момент. Поэтому, дорогие граждане, пока вы нужны для чего-то, вас сейчас будут заманивать, чтобы вы были добрые и, соответственно, потом пришли и проголосовали на этом вот плебисците.

Поэтому пока существует окно возможностей. Вот губернатор был грубый и невежливый — его уволили. Только Минюст написал в соответствии, в общем, с политикой, объективно существующей уже всех последних лет, написал в ее духе Кодекс с большими штрафами — что тут может быть невкусного, казалось бы?

М.Наки― Граждане — нефть. Вот это всё.

Е.Шульман― Да, люди — это новая нефть. Но вдруг говорят Минюсту: «Вы возбуждаете ненависть к законотворчеству и строите репрессивную машину. Хорошо ли это?», — говорят ему. Потом этот самый Кодекс волшебный опять объявится, как вы понимаете, но сейчас подходящий момент для того, чтобы, во-первых, возмущаться тем, что вас возмущает, жаловаться на свое начальство, если оно вам надоело.

Во-вторых, всякие такие, совсем откровенные конфискационные, людоедские инициативы, они будут хотя бы притормаживаться, а это уже неплохо. День простоять, да ночь продержаться, а там посмотрим, к чему дело придет. Как мы уже с вами неоднократно говорили в нашем эфире, время на стороне живых".

https://echo.msk.ru/programs/status/2581812-echo/

Скоро совсем будем общаться с муниципальными депутатами и другими заинтересованными лицами - поговорим про поправки в Конституцию, касающиеся местного самоуправления.

https://facebook.com/events/s/%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%BA%D0%B0-%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D1%81%D1%82%D0%B8%D1%82%D1%83%D1%86%D0%B8%D0%B8-%D1%87%D1%82%D0%BE-%D1%8D%D1%82%D0%BE-%D0%B7%D0%BD%D0%B0/887080728409778/?ti=as

А вот чем я занималась днем, пока светло было. Связано это всё, как вы понимаете, с программой Травли.Net, в которой я уже два года как участвую. Результат на канале Главный по подросткам в марте: https://www.youtube.com/channel/UCTNQo5um-mQM6fGJ6ncPIAA

https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=10219393300735084&id=1588803754

А пока запись моего муниципального красноречия в Хамовниках изготовляется, можно полюбоваться на меня на канале RTVi с Екатериной Котрикадзе. Короновирус и его политические последствия (медицинские, сразу скажу, не очень впечатляют), правленая конституция и грядущий госсовет, а также закон о домашнем насилии (ничто не забыто). Полная (почти часовая!) версия доступна здесь, без смс и регистрации:

https://youtu.be/yo8lZlIJR3E

Программа воскресной несиюминутности: пришло видео из Оренбурга, куда я ездила от Эха Москвы по линии Дилетантских чтений, предводительствуемая Максимом Курниковым, большим патриотом родного края (родной край там и правда очень увлекательный, всем надо съездить в Оренбург). Лекция о конституционных проектах декабристов: как эти замыслы выглядят с точки зрения законотворческой и в контексте правовой и политической мысли эпохи. Потом ответы на вопросы публики: про более свежие конституции тоже спрашивали.

https://youtu.be/zMOqf6Ekzds

Хотя из подводки этого не следует, в тексте в Новой газете речь идет как о деле Сети (где пытки), так и Нового величия (где провокатор). С НВ по ряду причин, в том числе довольно случайных (происходит в Москве, в деле есть девочки) всё чуть посветлее, чем в деле Сети, которое представляет собой полный триумф следствия: дали столько, сколько просило обвинение, ни одно заявление о пытках не принято. О отчетность, какие преступления творятся во имя твое!

"Что касается заявленной цели таких дел — предотвращения радикализации молодежи, — то радикализации, что молодых, что старых, способствует отсутствие легального политического пространства, в котором можно участвовать. Молодые и немолодые люди желают принимать участие в жизни своей страны, хотят выступать «за» или «против» чего-нибудь, выходить на митинги и не быть побитыми, видеть своих кандидатов в бюллетенях и голосовать за них. Это естественный гражданский инстинкт. Когда такой легальной возможности нет, люди ищут другие пути и другие каналы проявления своей политической активности, которые гораздо менее общественно полезны и более опасны".

https://novayagazeta.ru/articles/2020/02/07/83808-obnazhenie-priema-sledstviya

Также на тему дня в журнале (внезапно!) Театрал. Я такой большой театрал, что редакция решила спросить меня лучше о терроризме - что резонно. Существует и бумажно-глянцевая версия повышенной красоты, в которой изумленный читатель меня обнаружит меж Райкиным и некрологом Волчек. Будет и вторая часть интервью в мартовском номере. Не токмо террор есть театр, но и театр - он немножечко террор.

"Второй тип последствий, гораздо более важный для общества, – это борьба с подобными актами в будущем. Звучит успокоительного, но борьба эта имеет свойство принимать довольно жуткие формы. Напомню, после взрыва в приемной ФСБ в Архангельске по всей стране началась раскрутка разнообразных молодежных террористических и экстремистских организаций – то ли реально существующих, то ли сформированных специально под отчетность спецслужб. Многие люди от этого пострадали. Мы видим, какой масштаб приобрели дела «Сети» и «Нового величия», очевидно, созданные ради демонстрации активной работы с молодежью. Кроме того, были внесены изменения в законодательство, ограничивающие права и свободы граждан и расширяющие полномочия спецслужб, заведены уголовные дела по статье «Оправдание терроризма» (часть 2 статьи 205.2 УК) против журналистов и людей, высказывающихся в Сети. Это широко известное дело псковской журналистки Светланы Прокопьевой, опубликовавшей на сайте «Эха Москвы» в Пскове текст со своими размышлениями о причинах архангельского взрыва. Это дело Екатерины Мурановой, молодой женщины из Медвежьегорска в Карелии, которой суд присудил 350 000 рублей штрафа за комментарий в социальной сети «ВКонтакте» на ту же тему. Муранова – одинокая мать, эта сумма для нее неподъемна. Но спецслужбам нужно отчитываться: если они не могут выявить настоящих террористов, то они их начинают создавать, а потом уже раскрывать. То есть не так страшен сам теракт, как работа по его итогам. Именно поэтому террористическая активность так губительна для общества: это цепочка усиливающегося отложенного вреда.

"Если терроризм одиночек непредсказуем и труднопредотвращаем, то процесс радикализации, приводящий к появлению настоящих, а не воображаемых экстремистских организаций, хорошо изучен политической наукой. Радикализация как политический процесс имеет причиной отсутствие выхода в легальное политическое пространство. Наилучшим лекарством от экстремизма является допуск всех на выборы. Это кажется в высшей степени контринтуитивной рекомендацией: мол, как же их выпускать на выборы, они же получат в руки власть и неизвестно, что натворят. На самом деле, в ходе хотя бы публичной избирательной кампании все радикалы становятся куда менее радикальными. А уж те, кому повезет избраться в низовые коллективные органы (муниципальные советы и региональные законодательные собрания), попадают в среду, наполненную такими же депутатами, как они сами, с которыми нужно вступать в отношения компромисса, договоренностей и взаимовыгодного обмена. Это как раз способствует дерадикализации.

А вот с теми, кто уходит в подполье, кто не видит для себя легального политического выхода, происходит многоступенчатый процесс. Сначала отваливаются люди, которые в подполье уходить не готовы. Соответственно образуется радикальное ядро – лидер и его окружение. Те, кто готовы жить на таком положении, ощущают себя противостоящими всему внешнему враждебному миру, который действительно к ним враждебен. Затем образуется мартиролог – свой список мучеников, пострадавших за участие в организации, и делается естественный вывод, что законы, налагаемые и соблюдаемые обществом, враждебны, потому что само общество и выражающее его интересы государство враждебны, следовательно, соблюдать их необязательно. Те люди, которые так не считают, постепенно отшелушиваются от организации, и остается вот это самое радикальное ядро. Отсюда переход к насильственным действиям очень прост и естественен: как вы с нами – так и мы с вами.

Историки и публицисты часто задаются вопросом, как же так получается, что при падении того или иного авторитарного режима власть переходит к радикалам. Из этого они делают вывод, что нужно беречь диктаторов, так как после их ухода становится еще хуже. Да, после них действительно становится хуже, но это результат их собственной деятельности. По итогам авторитарного правления общественное пространство обычно пусто: никаким структурам, кроме лоялистских, не позволяется существовать, а лоялистские структуры не переживут исчезновения кормящей руки и растворятся в ту же минуту, как поддерживающая их власть ослабеет. У них нет собственной субъектности. А у радикалов она есть. Радикалы перехватывают власть, потому что в этот момент только у них есть организованная структура, готовая идеология, привычка к насилию, решимость и вождь. Такая боевая единица идеально приспособлена к тому, чтобы в условиях временного безвластья всё взять в свои руки. Не надо допускать, чтобы эти структуры образовывались. Как известно, в подполье никто не хорошеет, там все становятся больным и уродливыми".
https://www.teatral-online.ru/news/26134/

The New York Times on today's "Network" sentence in Penza, with some explanations from me:

"The critics said that the security agencies and other law enforcement groups face intense pressure to produce results, which could explain why they are reduced to fabricating cases against vulnerable people.

“All counter-extremism agencies have to fight against something all the time,” wrote Ekaterina Schulmann, a political scientist, in an op-ed about the Network case.

“Our citizens do not really want to take part in extremist organizations — this is not our national sport,” she said. “But reports need to be written, so things have to be constructed in order to unveil them later.”

https://www.nytimes.com/2020/02/10/world/europe/russia-sentences-anti-fascists-on-bogus-terror-charges-critics-say.amp.html

S03E20: coming soon!

Программа Статус S03E20: видео. Пензенская часть дела Сети: приговоры и их законодательные источники. Also, почему дискурс "37-го года" - это самоуспокоение, а не то, что вы подумали. Конституционный процесс: пожизненные сенаторы и сложным способом принимаемые поправки. Термин: тоталитаризм. Also, неожиданные приключения неогегельянца на улицах Флоренции. Отец: Андрей Вышинский, латинст и прокурор. Три вопроса от слушателей: про соотношение политической науки и политической практики, про гадания на оттепель и про мерцающий легизм.

https://youtu.be/y5gwvH7v-pE

А также творчество наших слушателей: юный Орджоникидзе и Крупская рисуют план побега из ссылки. Прислано @nackepelo

Программа Статус S03E20: текст. Хотя привидение пишется через И, а best practices превратились в "best practics", расшифровщик расслышал и латынь, и итальянский, и язык Петрарки и любви, и даже неогегельянца. Слава труженикам транскрибирования слова в текст! События: Сеть и конституция. Термин: тоталитаризм. Отец: Андрей Вышинский. Вопросы: наука и практика, воображаемая оттепель, легизм и его ограничители.

"Что дальше с этим делом. Тут опять же по опыту всех предыдущих дел последовательность событий достаточно понятна. У людей там есть настоящие адвокаты, не адвокаты по назначению. Они нашли в себе смелость предать публичности те чудовищные вещи, которые с ними происходили. Соответственно, после суда первой инстанции у нас апелляция, у нас кассация, и у нас Страсбург: чемодан, вокзал — Страсбург.

Дела о пытках Страсбург коммуницирует, ЕСПЧ уже достаточно быстро, что называется по накатанной. Ничего хорошего в этом нет. Радоваться опять же нечему. Но опять же специфика нашего положения состоит ровно в том, что каждая стадия, каждая ступень этого процессуального сопротивления должна быть пройдена. Ни одна из них не является полностью безнадежной. На каждом этапе можно хотя бы каким-т образом если не смягчить участь сами пострадавших, то дать миру знать о том, что происходит.

Говорить правду — это важно. Это не дает немедленного эффекта прямо сейчас, который можно пощупать руками, но потом этот эффект все равно настанет. Поэтому сопротивляться нужно.

Еще и по этой причине я большой противник проведения исторических параллелей. Потому что все ужаснулись, понятно, и рефлекторная реакция сказать: «Ну, вот вам 37-й год — массовые репрессии».

М.Наки― И с чувством выполненного долга…

Е.Шульман― С чувством выполненного долга уснуть дальше. Мне не нравятся эти параллели, во-первых, потому что они не соответствуют исторической реальности. А во-вторых, что важнее, они продуцируют выученную беспомощность, они как раз учат этой беспомощности. Хотя это выглядит как смотрение страшной правде в глаза, на самом деле это производная от моральной трусости и интеллектуальной лени. После того, как вы сделали этот блестящий вывод о 37 году, к чему это побуждает вас, к какого рода деятельности?

М.Наки― Вы же не можете сопротивляться 37-му году?

Е.Шульман― Совершенно верно. 37-му году сопротивляться бесполезно. Поэтому кроме ухода в запой никакой другой рациональной реакции на этот вывод не следует. Каждой эпохе свойственны свои формы зла, и бороться надо с ними, а не с привидениями, которые находятся у вас в воображении. Опять же, если вам кажется, что от этого называния вы как-то сказали правду такую смелую, отважную. Вопрос не то, что вы сказали, а вопрос в том, что вы после этого будете делать.

В 37―м году не существовало никакого ЕСПЧ, не существовало публичного пространства, не существовало социальных сетей, и не существовало тех эфиров вроде тех, в которых мы с вами тут беседуем.

Кстати говоря, по поводу бесед в эфире. Дело «Сети» обсуждалось на той встрече президента с СПЧ, на котором я единственный раз была. Делал это Николай Карлович Сванидзе. Это был тяжелый эпизод. Теперь, когда уже всё в прошлом, и меня там нету, могу сказать, что это было малоприятно в высшей степени — его диалог с президентом. Это не то, что кто бы то ни было хотел переслушать второй раз. Тем не менее, это был уже декабрь 18-го года, то есть дело было достаточно давнее.

Тогда мы услышали зачитанную нам из папочки справочку, в которой говорилось, что кто-то учился кидать гранату в заброшенном здании больницы в Ховрино, что-то еще в этом роде.

Те, кто дела фабрикует, они же и справочки пишут, как вы понимаете. А потом вы же их слышите прочитанными вслух. Поэтому это довольно безнадежная история именно в этой своей части. Поэтому надеяться, что кто-то дойдет до первого лица и расскажет ему всю правду — это я бы не советовала. Надежды наши лежат не там".

https://echo.msk.ru/programs/status/2585590-echo/