Про СПОСОБНОСТЬ ПРИНЯТИЯ как ДАРЕ

«Ha дняx oднo юнoe cyщecтвo cпpocилo мeня, кaкoвo быть cтapoй. Я нecкoлькo pacтepялacь, пocкoлькy нe cчитaю ceбя cтapoй. Увидeв мoю peaкцию, cyщecтвo cтpaшнo cмyтилocь, нo я cкaзaлa, чтo вoпpoc интepecный, чтo я oбдyмaю eгo и cooбщy cвoи вывoды.

Cтapocть, peшилa я, этo дap. Ceгoдня я, пoжaлyй, впepвыe в жизни cтaлa тeм чeлoвeкoм, кoтopым вceгдa xoтeлa быть. Heт, peчь нe o мoeм тeлe, кoнeчнo! Инoгдa этo тeлo вызывaeт y мeня oтчaяниe — мopщины, мeшки пoд глaзaми, пятнa нa кoжe, oтвиcлый зaд. Чacтo мeня шoкиpyeт cтapyxa, кoтopaя oбocнoвaлacь в мoeм зepкaлe, — нo пepeживaю я нeдoлгo.

Я бы никогда не согласилась обменять моих удивительных друзей, мою замечательную жизнь, мою обожаемую семью на меньшее количество седых волос и на плоский подтянутый живот. По мере того как я старею, я стала к себе добрее, менее критичной.
Я стала себе другом. Я себя не корю за то, что съела лишнее печеньице, за то, что не убрала постель, за то, что купила эту идиотскую цементную ящерицу, в которой я абсолютно не нуждаюсь, но которая придает такой авангардный оттенок моему саду.
Я была свидетелем того, как многие — слишком многие — дорогие друзья слишком рано покинули этот мир, еще не поняв, не испытав великую свободу, которую дарует старость. Кому какое дело, если я читаю до четырех часов утра и сплю до полудня?

Я сама с собой танцую, слушая замечательные мелодии пятидесятых годов, и, если мне иногда хочется поплакать над ушедшей любовью, что ж, поплачу. Я пройдусь по пляжу в купальнике, который еле удерживает располневшее тело, если захочу, я кинусь в океанскую волну, несмотря на полные жалости взгляды со стороны юных существ, одетых (раздетых?) в бикини. Они тоже состарятся.
Иногда я бываю забывчивой, это правда. Впрочем, не все в жизни достойно запоминания — а о важном я вспомню. Конечно, за эти годы мое сердце было разбито не раз. Как может не разбиться сердце, если ты потерял любимого, или когда страдает ребенок, или даже когда любимую собаку сбивает машина? Но разбитые сердца и есть источник нашей силы, нашего понимания, нашего сострадания.
Сердце, которое никогда не было разбито, стерильно и чисто, оно никогда не познает радости несовершенства. Судьба благословила меня, дав мне дожить до седых волос, до времени, когда мой юный смех навсегда отпечатался глубокими бороздами на моем лице.

Ведь сколько же людей никогда не смеялось, сколько умерло раньше, чем смогли покрыться инеем их волосы? Я могу сказать «нет» абсолютно искренне. Я могу сказать «да» абсолютно искренне.
По мере того как ты стареешь, все легче быть искренним. Ты меньше заботишься о том, что другие думают о тебе. Я больше не сомневаюсь в себе. Я даже заработала право ошибаться. Итак, в ответ на твой вопрос, могу сказать: мне нравится быть старой.
Старость освободила меня. Мне нравится тот человек, которым я стала. Я не буду жить вечно, но, пока я здесь, я не стану терять времени на переживания по поводу того, что могло случиться, но не случилось, я не стану переживать по поводу того, что может еще случиться. И я буду есть сладкое на третье каждый божий день».

(Из писем Филлис Шлоссберг*)

*американская журналистка «о возрасте», про старость как о Даре, и конечно о ПРИНЯТИИ