К Дню психолога
По случаю смерти одного из основателей нашего психфака собирались студенты и обсуждали, что наш факультет дал Миру. 6 выпускников в Минобре работают – классно же?
я, правда, не считаю это достижением, поэтому хочу рассказать про свою гордость.
Мы с Колей Щербаковым несколько лет на соседних койках в общаге. Странный парень. Но кто на психфак не странный идет? Собиратель книг. Курсовые про возникновение смеха у детей. Только один раз видел его пьяным.
Дальше как-то разметала жизнь. А тут пересеклись на поминках, стали общаться.
Лирическое отступление. В городе Канск Красноярского края силовики выявили «террористов» (ну может вы даже и читали в Новой газете?)- школьников, которые якобы собирались взрывать там что-то и т.п.. Причем, «террористы» эти медалисты, участники олимпиад – т.е. ребята, которым небезразлична судьба России. Они обсуждали это в группе Вконтакте.
И вот когда завели на них дело, составили на этих детей «психологическую» характеристику – блядскую, гебешную – дамы, которые сами имеют отношение к силовикам.
И наш герой Николай вышел на адвокатов, его пригласили в качестве независимого эксперта – он сам составил характеристики на подростков, он выступил в суде (ничего запредельного, подростки оказались нормальными).
Знаете, как это называется? Гражданское мужество или просто – мужской поступок. У него семья, дети – не говорите, что нет никаких рисков.
В 90-х в общаге мы видели себе психологию под другим углом) И я горжусь, что на нашем факультете есть такие выпускники
С Днем психолога, коллеги!

В молодости хочется заниматься стратегией, жизнь же учит копать лопатой. Чем старше становлюсь, тем больше кажется, что лопата это и есть стратегия.

Когда-то мы жили в горах…
Вообще-то так называется рассказ Сергея Довлатова, но когда я смотрю на фото, у меня это название всплывает в голове. Рассказ, конечно, не о горах. Когда-то я бегал в мороз при минус 35... Рассках о трех тетках с фото. Мои соседи по родному дому.
Январь 2016 года. На улице минус 35, и я после пробежки. Спросите лучше, что на улице в такую погоду делают соседки? Обсуждают новости. Хотел бы я на вас посмотреть, как вы будете обсуждать новости при минус 35.
Тетя Надя, тетя Тамара, тетя Галя. Знают меня с того времени, когда я еще учился ходить.
Тетя Надя. Муж сгорел от водки. Подрабатывает сторожем на автостоянке, хотя ей далеко за 70. Но есть сын, который, к счастью, помогает. Вова. Работает на моего бывшего одноклассника на стройке. Женат, есть ребенок. Зарабатывал в районе 40 000 в том 2016 году.
Тетя Тамара. У нее мать инвалид. Незадолго до этого ее дочь окончила вуз, вышла на работу в банк и вышла замуж. И Тамара наконец смогла вздохнуть свободно. А то зимой в резиновых сапогах ходила. Дети помогают. Держат огород под картошку и овощи.
Тетя Галя. Пенсия 13 000 на тот момент. Иногда подрабатывает массажистом. Когда я ломал ногу, она приходила восстанавливать мышцы. Муж повесился. Сын бросил. Живет в Красноярске. Зарабатывает вроде не плохо. Сын, а не она.
Почему я все это знаю? Ну это же не Москва. Это моя Родина. И я ее люблю, как это ни странно

Блядь
Ну а как ее еще называть? Пацаны и мужики называли ее так за откровенные наряды и за то, что никому не давала. Бабы – за то, что их мужики носы в ее сторону всегда.
Ольга была самой красивой девушкой нашего дома. Может и района. Одевалась она очень вызывающе, хотя короткие юбки это скорее вызов для провинциального поселка. К (не)счастью, еще и мозги у нее варили. И тусить она тоже успевала, не пропуская наших пьянок (а это был отдельный вид искусства – в поселке не было клубов, а при морозе от минус 15 не побухаешь, поэтому – подвалы, подъезды – ну как же не блядь, скажите вы).
Но вот пока мы дружной дорогой шли в ПТУ, техникум – завод, Ольга поступила в институт на экономиста. И пропала из тусовки.
А потом неожиданно вышла замуж за соседа на два этажа выше. Самый сильный в доме и, наверное, на районе.
Неожиданно, потому что он бизнесмен торговец паленой водкой с тремя извилинами, а она бухгалтер с большим потенциалом на карьеру.
Окружающие ее перестали называть блядью, опасаясь мужа, но зато муж стал называть. Ну а как? Она яркая, сексуальная, работает в офисе – неужели ни разу не дала никому?
Я эту внутреннюю кухню узнал, поскольку поневоле стал ее психологом. Я учился в универе, она заказала мне несколько переводов на английском, разговорились, и ее прорвало. У мужа снесло крышу от ревности, и он чуть ли не ежедневно доходил до истерик, высказывая свои подозрения и называя блядью. А она не изменяла! Она делала быструю карьеру.
А потом у нее сломались тормоза. В свои 30 она стала возвращать все недополученное. С разными партнерами. С коллегами, со случайными знакомыми, с девушками, с несколькими мужчинами сразу. И все описывала мне все в подробностях, жалуясь на то, что потеряла столько лет. Блядь так блядь. А я для нее был всего лишь психологом и другом – ну не оскорбление ли это для мужчины?
Потом она ушла от мужа, он попытался возразить, но она занимала уже высокое положение в компании, приехала домой за вещами в сопровождении охраны, и мужа просто выгнали, пока она собиралась.
С ней у меня встречи закончились, а вот муж стал «консультироваться». Обычно пьяный. Он приходил к ней и просил прощения на коленях, а она, смеясь, рассказывала ему про своих партнеров. Он умолял вернуться, кричал, ебись с кем хочешь, только не уходи. А она била очень расчетливо за все обиды. Блядь так блядь…. Муж сломался и запил.


Несколько лет назад мы случайно пересеклись в родном городе – оба приезжали к родителям. Зашли в местный ресторан (ну а ей больше не с кем в «этой дыре»), я угостил ее вином. Она в руководстве крупной компании, семьи нет. Бывший муж погиб в пьяной драке. На сообщение о его смерти неопределенно пожала плечами. Красива, стройна и спортивна, несмотря на 40+. Над моими попытками приставаний посмеялась, «у меня с этим все в порядке». Вела себя скорее холодно, но в конце вдруг спросила, верю ли я, что она свое положение не п.здой заработала.
Верю, Ольга, верю.

Многие великие писатели были врачами. Булгаков там, Чехов там.
Мой последний рассказ про даму необычного поведения раскритиковали, и я решил отточить свои навыки письма, приобщившись к врачебной теме. На врача мне поздно уже учиться, но на больничную койку не поздно никогда. И вот я ночью совершил экскурсию во врачебное заведение на карете скорой помощи. Ждать как Булгаков мне некогда, поэтому сразу накидываю литературный материал из которого, может быть, вырастет бессмертное творение типа «Мастера и Маргариты».
Смена собственной одежды на больничную пижаму очень напоминает процедуру потери свободы. Это, конечно, не сцена ареста из романов Солженицына, но что-то обреченное в этом есть.
Удивляет количество молодежи среди язвенников и сердечников. Зато у молодежи замечательные джинсы – уколы можно делать, не спуская штаны, попа вылазит сама.
По коридору прогуливается парочка молодых людей – он и она. Держась за ручку. Очевидно влюбленные. Возникает вопрос, как они попали вместе в больницу? Их сердца бьются настолько в унисон, что приступы случаются одновременно? Ну чем не сюжет великого романа.
Но больше всех почвы подбросил медицинский психолог. Насторожил его визит в мой первый день пребывания. Мозг вынес из памяти данные из лекции в универе – одинокие мужчины моего возраста наиболее подвержены суициду.
Психолог стал меня расспрашивать о моей жизни, о занятиях. Я ответил, что писатель. Непризнанный.
- Гений? – спросил он.
- Что гений? – ответил я.
- Вы непризнанный гений?
- Нет. Писатель. Непризнанный. Всего лишь непризнанный писатель, а не гений.
Он выдохнул совсем чуть-чуть, сделал пометку у себя, и судя по выражению его лица, в его голове мои шансы на суицид выросли.
Далее мы заговорили на тему, чего нам в жизни не хватает, отчего у нас такие стрессы и напряженности.
Я сказал, что мне не хватает подписчиков моего авторского телеграм канала, и что, если он подпишется на него, все шансы, что я скорей выпишусь из больницы. В этом месте мне, видимо, были приписаны навязчивые идеи, но на канал он подписался.
Он сейчас читает эти строки, и я думаю, придет ли он снова ко мне пообщаться. Хочу набрать литературного материала на настоящий роман.

Взросление. Жизнь и судьба.
Я в возрасте от 13 до 17 лет ездил каждое лето в деревню к брату отца. Степь, сенокос, стрижка овец, мотоциклы, баня, дед с моими попытками уговорить его рассказать о войне, бражка и местные девки…. День вкалываешь на стрижке овец (это выгодно – за стрижку одной головы давали 0, 7 рубля премиальных, а я настригал в день более 50 голов, очень неплохой результат для городского – несколько сотен рублей за месяц стрижки), клянешься спать, а вечером идешь на лавочку в надежде уйти от толпы вдвоем с Танькой Удаловой, чтобы в тени яблонь почувствовать сок ее губ. И этот невероятный запах девушки...

Утром опять идешь на стрижку, кляня в господа бога всех (потому что дядька выносит мозг: нехер целоваться с Удаловой, она лентяйка, целуйся лучше с Надюхой, она девка работящая), но сберегая на губах поцелуй. И хватало же… В субботу баня, местная дискотека, драка с Тимохой Федоровым (чтобы не трогал местных телок), потом опять попытка увести Таньку и уговорить ее на что-то большее, чем поцелуи.


Потом наткнулся в летней кухне на роман Гроссмана «Жизнь и судьба». Это было за несколько дней до возвращения домой. И пропали гулянки. Не знаю, как в деревню попал этот роман. Конец 80-х. Перестройка, гласность. Но дядька не был склонен к чтению. А я проглатывал страницы, понимая, что до отъезда все равно не успею прочитать.
Тетка переживала, не влюбился ли я. Я да, влюбился. Следил за судьбой героев. Перед последней немецкой атакой дома №6 руководитель обороны (управдом?) отправил в тыл связистку Катю с ее любимым. Это было очень трогательное описание любви. Окруженный, обреченный дом, люди, которые в безысходности говорили правду – смерть сделала их свободными. Присланная связистка. Все понимали, что управдом ее возьмет. А тут чистая детская любовь к молодому пацану. И так понятно желание управдома дать им выжить.
В последнее утро дядька меня разбудил собираться на станцию, а у меня в глазах были слезы – я не знал выжили ли они. Это сейчас интернет и книжные магазины, а в конце 80-х где бы вы смогли это узнать. Я до сих пор не знаю, выжили ли они.
Пусть они живут в моей памяти

Учитель
На психфаке первым экзаменом был творческий конкурс по семибалльной шкале, а я набрал шесть баллов, поэтому решил подойти к председателю приемной комиссии, чтобы узнать, имеет ли смысл дальше проходить экзамены. Продрался через толпу истеричных абитуриенток и их мам к столу комиссии, в кресле сидел мужчина лет 35 очень интеллигентного вида, на мой вопрос он попросил меня наклониться поближе к нему. В ухо мне прозвучало шепотом:
- Иди ты нахер отсюда!
Я ничего не понял, но пошел. Уже у двери я услышал веселое:
- Приходи, когда рассосется.
Потом я узнал, что семь баллов не получил никто, а шесть баллов получили только четверо из более 250 поступающих.
Так началась наша дружба. Сегодня мы последний, наверное, раз встречались вживую. Встреча была недолгой. Вот список имен, что прозвучал в беседе: Достоевский, Камю, Суинберн, Декарт, Ансельм Кентерберийский, Анджей Вайда и еще много имен. Свои мысли он пояснял, читая наизусть Пушкина. Основной рефрен – роль Достоевского в событиях в России 2022 года (порой Учитель бросает фразы, достойные лучших учебников философии: «Не надо возводить свои грешки в ранг Греха, как делает это Достоевский»). Вышли в итоге на теоремы доказательства бога. В конце встречи еще и лечил меня от моей неразделенной любви, поясняя, что я еще совсем молодой в свои 50.
А тогда в 90-е: Кандидат биологических наук. Очень перспективный ученый. Был увлечён. Но ушёл в бизнес. Освоил то, что было против его правил (хотя кто в 90-е был особо готов к этому?). А я же жадно набросился на учебу, но мне не хватало ответов на вопросы, и мы встречались в кафе, он угощал коньяком, виски, и мой мозг взрывался от неподъемных идей.
Потом я стал спиваться, он ответил метафорой: на последней конференции по Аральскому морю ученые заявили, что остановить гибель моря невозможно, наша задача – отследить эту смерть. Потом я спился и умер, мы не виделись несколько лет.
После моего воскресения лет двадцать назад наши встречи стали случаться с периодичностью примерно раз в год. В кафе. Без адженды.
Вы читали «Игру в бисер» Гессе? Магистры игры брали любой набросок из человеческой деятельности и превращали его в законченную картину. Наша игра в бисер начиналась с моих вопросов. Я мог зайти с такого: смогла бы западная цивилизация достичь своих высот без развития перспективы в живописи (перспективы не было, например, в византийской иконе). Начинается спор, в котором я быстро проигрываю, потому что выяснятся, Учитель уже думал про это и даже прошел курс по перспективе в живописи. И это только одна сюжетная линия игры. Параллельно берутся примеры французской философской школы.
Как два динозавра. Как два гурмана. Без капли пафоса (вы же не думаете, что после стольких лет знакомства нужно еще что-то доказывать друг другу). Как еще можно назвать эту особую потребность в интеллектуальной эстетике?

Сегодня мы встретились последний, быть может, раз вживую. За последние двадцать лет таких встреч было не более двадцати. Умножаем на час – полтора. Не больше 30 часов общения. Но порой я думаю: может быть, это и было самое ценное в моей жизни.

Потерянные пять лет
После смерти мамы у меня начался новый этап жизни – борьба за отца. Он пил при жизни мамы, пил после. Но я почему-то решил, что при мне не будет.
Это были бессмысленные и беспощадные годы. Он заливал соседей – я платил, он сжигал квартиру – я ремонтировал, он брал кредиты в банке и пропивал – я оплачивал, он ломал замки на двери – я вставлял новые.
Однажды я прилетел из Москвы, и вместе со своим другом Рыжим (о нем я еще расскажу) мы сначала выгоняли из квартиры бомжей алкашей, а потом вставляли новую железную дверь вместо выбитой.
В квартире постоянно пахло бомжатиной. Настолько, что женщины перестали ходить со мной на свидания, а в местном фитнесе я прозанимался всего несколько занятий – дамы стали затыкать носы, как только я входил. Каждый приезд начинался с травли тараканов и мойки с порошком.
Я заставлял ходить его на могилу к матери, я завел огород, и мы садили картошку. При этом я успевал летать в Москву и даже зарабатывать деньги.
Хуже всего, что у него порой наступали ремиссии: он как-то не пил несколько месяцев.
Но борьба была бессмысленной – я сам не верил в победу. Как-то он сломал замок, пока я спал, пошел в полицию и написал на меня заявление. «Добрые» соседи подтвердили факты насилия с моей стороны. Мне грозило «дело». В полиции мне предложили уехать во избежание. Я сказал участковому, что без меня он полгода не протянет. Я ошибся: похоронил его через семь месяцев. Он умер в октябре 2021-го.

А главное: зачем мне это надо было? Родственники, знакомые, друзья (кроме Рыжего), любимые и нелюбимые женщины твердили – это его выбор, ты ничего не сделаешь, не трать свои силы, береги психику. А я летал. Тратил силы, нервы, деньги. Пять лет потерянного времени. Нужно ставить в этом месте вопрос?
Этим летом полечу ставить памятник на могилу родителей – они лежат рядом. Зачем этот памятник нужен, если ни я, ни кто-то из родственников уже никогда не придет на могилу родителей.
Так зря я все-таки потратил эти пять лет?

Вспоминая Толстого
Жизнь подкидывает порой невероятные драмы. На время ковида улетал я в родную Сибирь пересидеть. И окунулся в свою прошлую жизнь.
В соседнем подъезде нашего дома была блатхата. Блатхата - это квартира, где компании людей употребляют алкоголь. Много, часто - по нескольку дней, днюя и ночуя. В свое время эту квартиру купила дама легкого поведения. Красивая. Жила одна. Вот и тянулись туда мотыльки – мужчины. Бросив пить, я потерял интерес бывать там, но … грехи искупать надо и много лет спустя.

Жена одного знакомого попросила забрать своего мужа с этой самой блатхаты.
А мужа я знаю давно - когда-то вместе боксом занимались. Мы были в хороших отношениях, он был неплохим спортсменом, никогда не подличал, не предавал. В общем поэтому согласился помочь ей. А жена по морально этическим соображениям не могла туда зайти.
Меня, надо признаться, никто особо не заметил. Муж лежал в комнате.
И вот я пытаюсь его поднять с дивана (а он даже не столько пьяный, сколько обессиленный после многодневного запоя), а он мне выдает:
- Ты помнишь Войну и Мир Толстого? Я только сейчас понял глубокий смысл этого романа. Долохов (подлый, мстительны, мерзкий) освободил Пьера Безухова из французского плена. И спас его от смерти. А теперь представь, что стало бы с Пьером, если бы он убил Долохова на дуэли! В этом высокий смысл мирового закона доброты по Толстому! Вот так и мы с тобой: когда-то занимались вместе боксом, били друг другу морды, а теперь ты меня выручаешь из французского плена!
И мы по толстовски обнялись.....
......................
Я читал Войну и Мир, Долохов был очень непростой человек (ограбил Николая Ростова в карты, был любовником жены Пьера, за что тот и стрелялся с ним) и даже помню, что Пьера спас отряд Долохова (но кажется, не сам Долохов, верно?), но никогда не вкладывал такой великий смысл в этот эпизод Войны и Мира.

Лихие 90-е
Обучение в вузе пришлось у меня на 90-е – те самые лихие. Общество было охвачено идеей обогащения – предпочтительно быстрого и без усилий. Я был не исключением.
Работа сторожем в фитнес-зале не принесла желаемого удовлетворения амбиций, я перешел на сторону зла, начав торговать в общаге сигаретами. Алгоритм простой: на доске объявлений на входе клеишь кусок блока от сигарет, пишешь цену и номер комнаты. Все.
Дальше больше. Хорошо пошли шоколадные батончики типа «сникерс», «марс» и «баунти». Для многих студентов «сникерс» был целым ужином, так что бизнес давал свои плоды. Для меня успешные продажи батончиков были еще и актом демистификации окружающего Мира: на первом курсе одногруппница пригласила меня в кафе, а я опозорился тем, что не смог открыть гребанный баунти – измочалил всю обертку, но не смог. Для меня это было психологической травмой.
Еще был заход на другие рынки. Клиенты, покупая сигареты, стали спрашивать водку и … доллары! Доллары — это уже чистые понты. Ну надо же было показать свой уровень. Есть мол деньги на покупку баксов.
Итак, хорошо пошли батончики и сигареты (кстати, в студенческой общаге хорошо шли почему-то дорогие марки, российские сигареты не котировались, не говоря уже о чем-то типа Примы или Беломора), а вот рынок водки с баксами упустил. Понты на баксы быстро прошли. А водку стало опасно продавать – два раза чуть не проломили мне череп ночью страждущие.
Были у меня еще и финансовые махинации: в начале лета получил стипендию на всю группу (я был старостой) и положил в РДС (это название менее известно, чем МММ, но одно по сути). Снять успел дня за два до обвала. Но снял.
НО! Говно тянется к говну. Я познакомился с Владом и Мишей. Вот где гении махинаций. Миша был старостой всего биофака. Он получил в сентябре стипендию на весь факультет, с Владом на эти деньги поехали в Беларусь, купили там мерседес, погнали в Красноярск, по дороге упали с моста. Приехали ни с чем. Это же романтично так. Я стал с ними работать. Схема такая: Влад покупает тайванские магнитофоны в Беларуси или Польше (почему в Красноярск легче было гнать из Тайваня через Польшу, а не через Владивосток, непонятно), посылает вагоном, мы встречаем в Красноярске, развозим по магазинам – сдаем на реализацию.
Два раза нас бомбили на жд вокзале – местный рэкет. Один раз жестко, с полным изыманием товара и приставлением ножей к горлу. Мы каждый раз как-то вылезали. На учебу забил полностью. На экзамене меня спрашивают, о чем вы думаете, Эдуард, а Эдуард думал, как отдавать кредит за просранные магнитофоны.
И еще была сладкая жизнь в виде бань, шлюх, виски. Но кратковременно.
Миша приехал на Новый Год к моим родителям, думая, что я там, а я должен был, но не приехал, потому что у меня был роман с «англичанкой» - преподавателем английского в универе, и провел новый год с ней. Так вот Миша справлял Новый Год с моими родителями, те были настолько добры, что пригрели его, но после полуночи он вышел во двор и познакомился с местными пацанами. Тут Остапа понесло. Миша стал учить жизни «это быдло». Я, мол, богатый, а вы говно. Ну пацаны оказались простыми, начистили репу Мише.
Я приехал домой через несколько дней с разбитым напрочь сердцем после любовных разборок с "англичанкой" и ее мужем. Пацаны мне рассказали в подробностях историю взаимоотношений с Мишей, и тут меня отпустило. Расставание с Мишей и Владом прошло мирно, мне даже дали 100-долларовую купюру. Зря, я считаю. Я эту купюру потратил на свою "англичанку", но счастья мне это не принесло. С торговлей я решил завязать и начать зарабатывать психологией, но это уже другая история.

Рыжий
Он на самом деле рыжий, старше меня на год. Мы жили в одном доме – серой советской пятиэтажке. Я был слабый, болезненный, меня в начальной школе даже девочки били. Он защищал меня. Потом привел в секцию бокса. Спустя несколько лет я стал чемпионом края, но он все равно относился ко мне, как к младшему и слабому. В начале 2000-х я занимался бизнесом, на меня наехала местная шпана, я попросил Рыжего о помощи. Он ни о чем не спрашивал, просто собрал друзей. Это была эпическая рукопашная: с матами, рычанием, переломами рук, ног, воем и стонами. А Рыжий умудрялся еще прикрываться меня собой, и драка прошла без моего участия. Я предложил выпить пива после, но Рыжий сказал, что он грязный после гаража.
И так всю жизнь он меня прикрывал. В семь лет меня забыли родители, я сидел на лавочке и ревел, а он взял меня за руку и отвел к себе домой. В октябре 2021 года я прилетал хоронить отца. Рыжий помогал мне в этом. Отец умирал в одиночестве, спившийся, никому не нужный. На кладбище кроме могильщиков были только мы с Рыжим. У Рыжего текли слезы. Я не понимал, почему. Выходя с кладбища, он мне предложил денег. На минуточку: я в Москве консультант, он в Сибири рабочим. И он предложил мне денег. Наверное, потому что настоящий друг.
Когда я улетал уже навсегда из Сибири (квартиру отец завещал не мне, родственники ее планировали продать), он обнял меня в аэропорту. Неожиданно для старого бойца.
В конце 80-х, пока я занимался боксом, Рыжий ушел в каратэ. Ну вы помните, была тогда мода на боевые искусства. Но да, он не был уличным хулиганом, а был секретарем комитета комсомола профтехучилища, где учился на сварщика, а в конкурсах профессий занимал первые места по краю (как знать, как бы сложилась его судьба, если бы не перестройка и вот это вот все). Потом служба в армии – элита ВДВ. Поучаствовал, как принято говорить. Но никогда не вдавался в подробности. В 90-е бодигард или телохранитель. Занимался миксфайтом, участвовал в боях, даже занял третье место на турнире в Португалии. А я в это время пил.
Мы встретились с ним в спортзале – в 2000-м, после того, как я вернулся в жизнь. Стали по-настоящему близки. Подружился с семьей. 2 августа (день ВДВ) его жена просила меня уследить за ним, но ага, попробуйте это сделать. Приходил в гости и играл в пазлы с его дочкой Настей. Настя (ей было лет 10) собирала пазлы в 10 раз быстрей меня, начинала обидно смеяться и показывать пальцем, я начинал на нее орать, бегать и лупить ее, она орала в ответ, а Рыжий кричал из кухни, что сейчас вломит обоим. Но с тех пор в Насте сохранилась привязанность ко мне: через 20 лет после тех пазлов родители переглядываются и удивляются, что в моем присутствии дочь общается с ними вежливо, и не грубит. Я знаю даже главную тайну Рыжего - об игровом ноутбуке в его гараже – он жене говорит, что идет работать в гараж, а сам играет в стрелялки. Он стал моим психотерапевтом с моими вечными неразделенными любовями.
Он не извлек выгод из своего прошлого положения, работает сварщиком на временных заказах. Время разделило нас. Все меньше шансов, что мы когда-нибудь снова увидимся. Но я всегда могу позвонить ему, задать вопрос и услышать его неторопливую, совсем немосковскую речь:
- Знаешь, Эдька….
Вот так, мне 50, а я до сих пор Эдька.
И мне до сих пор непонятно, за что судьба мне дарит таких друзей. Я точно этого не заслужил.

Четвертый
Или даже восьмой? У вас бывали яркие, счастливые, но очень короткие любовные романы? Даже «любовный роман» здесь звучит пОшло. Что можно сказать о девушке, которая на первое свидание в субботу в 8 утра приехала, протрахавшись всю ночь с любовником (и я это знал). Только одно: я ее любил. У нее была куча любовников, а я был в лучшем случае четвертым.
Она была замужем. Банальный сюжет (я такое встречал несколько раз): сначала она позволяла мужу себя любить, муж добивался ее, бегал за ней, а потом стал расти карьерно, профессионально, но, главное, в своих глазах, и разлюбил ее. Завел любовницу. А у нее кроме него никого не было. Крах жизни. Разрыв обернулся психотерапевтом, бессонницей, лекарствами. И тиндером, чтобы как-то заполнить пустоту.
Мы познакомились, столкнувшись на улице. Буквально. Такая же грусть, как в глазах Маргариты. Только цветов не было. Я поцеловал ее (вы думаете, я не способен поцеловать незнакомую девушку на улице?), попросил продиктовать телефон (она слова не сказала, только показала цифры) и побежал дальше – я уезжал в командировку.
Дальше была долгая переписка – я две недели был вне Москвы. Она рассказала все честно про мужа, про тиндер, про любовников. Я прилетал домой в Москву в 8 утра, она на такси ехала ко мне. Мы целоваться начали у моего подъезда до того, как стали говорить. На самом деле слова уже все были сказаны. Остались только прикосновения кончиками пальцев, вкус губ, запах на простыне, след на коже, влажное дыхание. И кофе, шоколад, сыр, виноград в постели.
Я опять в командировку, а она опять в тиндер. Но нас потянуло друг другу. Ей 30, мне под 50. Как-то само всплыло – «любовь». Ну а как иначе, когда ночь пролетает незаметно, а мы не наговорились, не натрахались. И проваливаясь окончательно в сон, успеть шепнуть "люблю". А расставшись, начинали стрелять очередями сообщений наперебой. И вот эти шуточки, понятные только двоим.
В какой-то момент я уже поверил и ходил с идиотской и дебильной улыбкой на лице, глупо хихикая. Лет пятнадцать не брала меня сука-любовь. А тут подставился, как пацан, раскрылся. Полетел в пропасть…. Ах какой это был сладко-горько-терпкий вкус у любви… Вкус ее губ….
Тем больнее было падать.
В очередное воскресенье она уехала от меня, и эта была последняя наша встреча. В понедельник она рассказала, что встречалась с очередным любовником с тиндера: она призналась, что он ей очень нравится, но что она любит меня и ……
А я уже не слушал ее…. Я понял, это конец. Настоящий мужчина в этот момент просто прекратил бы общение. Я не настоящий. Я стал ее отталкивать. Зачем? Что бы она спокойно ушла к другому. Не чувствуя ответственности за причиненную мне боль. Есть у интеллигентов такая разновидность мазохизма. Она и сейчас считает, что это я сам привел ее за ручку к новому мужчине. Зато с ним она перестала искать новых любовников на тиндере. У них любовь. Иногда она мне начинает рассказывать про свои новые отношения, причиняя мне дикую боль. Зная и понимая, что делает мне больно. Я бешусь, начинаю психовать, но пытаюсь терпеть. Я разбил в сердцах «ее» кружку о стену, но легче мне не стало.
И я хочу, чтобы у нее все сложилось замечательно в этой жизни.
Иногда я просыпаюсь среди ночи на своем диване, почувствовав ее запах на простынях. Протягиваю руку, чтобы коснуться кончиками пальцев ее спины. Не нахожу, издаю рев, переворачиваюсь на другой бок, пытаясь уснуть, но сердце уже ходит ходуном, и мысленно проклинаю эту гребанную любовь….

Толян. Дороги, которые мы выбираем.
Был у меня странный период в жизни, когда я пытался изменить Мир – работал я тогда в спорткомитете, и стремление мое выражалось в том, что я пытался в спортзалы затащить разную молодежь – тех, что из подворотен, из неблагополучных семей, тех даже, что колются и так далее. Обратился за помощью в местный отдел милиции – больше надеясь на отдел по работе с несовершеннолетними, но откликнулись неожиданно опера – вот просто вернули мне в тот момент веру в человечество – бескорыстно по всяким помойкам со мной шарились. И больше всех опер по имени Толян. Можно даже сказать, что мы стали с ним друзьями. У него был только один недостаток: его любили женщины. Какой же это недостаток? А вот такой: когда он каждое ночное дежурство с новой пассией, и это вызывало зависть даже у его начальника, который давал ему нагоняев за оставленные не там презервативы. Толян имел внешность советского киногероя: его бы спокойно взяли на роль Павки Корчагина или молодогвардейца – его открытое лицо вызвало доверие, а улыбка завораживала.
Стремление мое изменить Мир в итоге кончилось ничем (впрочем, как и все остальные мои стремления), постепенно дружба моя распалась с Толяном, и встретились мы с ним спустя несколько лет в аэропорту Красноярска. Я прилетел из Москвы, а он жену в отпуск провожал. И как-то он мне сразу не понравился: уж больно сильно упирал на свой новый статус – раз пять за наш короткий разговор успел свою «бэху» новую упомянуть.
Разбежались, а потом мне его начальник (тот самый, что за презики гонял) рассказал: Толян «подженился» на богатой. Вот прям реально богатой. УВ смысле ее отец был очень богатый. Отсюда «бэха», отдых за границей и прочие прелести. Тесть его в свою компанию начальником назначил, а Толян себе в замы взял своего бывшего начальника по оперчасти – откуда тот все и знал. Так вот, Толян жутко изменился: почувствовав себя начальником, стал орать на подчиненных, унижать и все такое. Пришлось этому бывшему его начальнику увольняться после того, как Толян кинул в него ручкой в приступе гнева.
А потом я Толяна встретил в своем родном городе: был он какой-то помятый. Попросил у меня 300 рублей на опохмелку. Я дал, он взял чекушку и пива, мы сели в лесу на пеньках, и он рассказал. Жена его организовала проверку: ее подруга подкатила к Толяну, и сердце Толяна не выдержало – пришел он на свиданку, а жена и спалила. Но ошибка была даже не в этом: Толян ударил жену.
- Ты понимаешь, Эд…. Есть бог на свете… Вернулось мне…. Я когда-то работал в колхозе бригадиром на молочной ферме. И чтобы собрать дойщиц на работу утром, приходилось брать палку и бить их…. А тут ко мне бугаи от тестя пришли с битами, и за жену так вставили, что я несколько дней не вставал…
…..
Мы с ним посидели еще, и он спросил: а помнишь, как мы на стройке отловили пацанов, которые потом к тебе в спортзал пошли заниматься?
Конечно, помню, Толян, потому и дал 300 рублей на опохмелку….

Димон.
Лирическое вступление. Свой роман «И восходит солнце (Фиеста)» Хемингуэй связал впервые с потерянным поколением. Поколение после мировой войны. Но что он реально знал о потерянном поколении? Его поколение жаждало жизни, наслаждалось жизнью, искало, жило.
……………..
На похоронах моего соседа – одного из главарей местной шайки хулиганов, где собрался весь цвет местной шпаны, он отозвал меня в сторону, и спросил, набычившись (слегка наклонить голову, опустить нижнюю губу и смотреть исподлобья):
- Хочу английский изучать, нужна твоя помощь.
Я уже учился в универе, поэтому вопрос был уместен, но получить его от Димона было, мягко говоря, неожиданно. Для меня он был лишь одним из шайки местных хулиганов. Самых дерзких и отмороженных (правда, это было в начале 90-х, поэтому по-настоящему отмороженных узнали очень скоро). А в то время вся отмороженность была: похулиганить на уроках, набить морду на дискотеке, попридираться к прохожим, напиться в подвале, максимум – отнять мелочь у слабых. Но шайка было самой уважаемой в городе, марку держали. Поэтому вопрос про изучение английского меня вывел из равновесия. Но помочь обещал.
Мы с ним сблизились. Мне импонировала роль такого духовного наставника для заблудшего хулигана. Мы обсуждали психологию, философию. Фрейд, Ницше, Кастанеда, нейролингвистическое программирование – это сейчас понимаешь, что попса, тогда это был кайф – крепкий кофе, сигарета и беседа. Неплохо для человека, который в школе все время балансировал на грани остаться на второй год. Я тогда не очень понимал, что принадлежность к шайке хулиганов не означает лидерство, склонность к агрессии, силу воли – по крайней мере, для тех, кто не на первых ролях в банде. Скорее наоборот. Димон и оказался склонным к зависимости, слабый. Но душа у него искала чего-то, что он не получил в школе, обществе. Его тянуло к чему-то высокому, дразнило его душу, он понимал, что в жизни есть что-то более тонкое и волнующее, чем тусить с друзьями. Димон начал читать книги по психологии, стал изучать английский, начал (о боже!) рисовать.
Но проблема была в том, что занятия эти он не мог монетизировать, выражаясь современным языком. Жена Димона была категорически против того, чтобы он тратил деньги на курсы английского. Я порекомендовал Димону прочитать «Луна и грош» Моэма. Ему зашло. Если помните, в романе офис-менеджер занимается подпольно живописью, а потом бросает семью. Кстати, в живописи Димон продвинулся дальше всего – у него была даже выставка в местной библиотеке. На этом жизненные победы на новом поприще и закончились.
Жена стала гулять. Из меня помощник оказался слабый: я спивался. Мы еще обсуждали психологию, философию, но чаще на совместных пьянках. В итоге даже Димон не стал терпеть мой алкоголизм и бросил меня.
Димон оказался совершенно не приспособлен к новой жизни. Его друзья по шайке становились бандитами, торгашами, а он метался между случайными заработками, живописью, чтением Кастанеды и пьянками. Жена ушла к другому.
Спустя несколько лет, когда я уже бросил пить, он пьяный пришел ко мне домой. В 2 ночи. Он что-то мычал про выбор в жизни, что надо хоть раз принять решение. Но меня это только раздражало, и я был рад, наконец-то отделавшись от него.
А через несколько дней Димон повесился. В предсмертной записке несколько раз было написано «сволочи».

Олег
Тренер сказал про него: «Ушел непобежденный». Его соперник стал потом чемпионом России, а Олег выиграл его в финале чемпионата края ввиду явного преимущества.
Мы познакомились и стали дружить уже в боксе. А в спортивном лагере совместный пот быстро сближает. Утренняя пробежка, завтрак, отдых, утренняя тренировка, обед, сончас, вечерняя тренировка, ужин, отдых, а где Санжаревский? Ага, Олег опять втихую сбежал от всех и махал кувалдой (есть такое упражнение у боксеров на развитие силы удара). Я начинаю психовать, что опять он больше меня тренируется, бегу к нему, он орет, а я не слушаю, начинаю махать сам – никак нельзя, чтобы я отставал от него.
Майки, свитера не успевают просыхать от пота, но разве это важно? Он на год старше, я уступаю лидерство (я и не был лидером по натуре), но он меня только раззадоривает: спортивная злость не дает мне делать меньше. Скакалка, тренажеры, лапы, вольные бои, кроссы, силовая. Тренер ухмыляется в сторонке. Я ему сильно уступал в технике бокса: часто после спарринга я плакал от обиды, но этого никто не видел – август, жара, лицо заливало потом, и красная слезящаяся рожа не вызывала подозрений. Но был в этом какой-то особый злой кураж – ты как будто попадаешь в темп музыке, цепляешься зубами и не отпускаешь.
Осенью первые крупные соревнования – чемпионат края. Мамы красят нам майки (в уксусе – знаете про такой способ?), тренер выдал по блату настоящие боксерки – не в кедах же боксировать. Олег стал чемпионом края в своем весе, у меня серебро – в своем (чемпионом я стал через год).
На школьной линейке неожиданно появился физрук Евгений Михайлович и громовым голосом, какие бывают только у физруков, объявил, что Олег Санжаревский и Эдуард Бабушкин заняли призовые места на чемпионате края. А я смотрел на реакцию Лены Коротковой из параллельного класса. Одноклассники стучали меня по плечам и спине, меня распирало изнутри, а Лена о чем-то другом щебетала с соседкой, и ей было глубоко фиолетово на мою победу.
Скоро после чемпионата края Олег ушел из бокса. Влюбился в девочку из соседнего класса – Надюху. Они проводили все время вместе. А для меня ушел из бокса основной стимул – вдруг оказалось, что нет никого равного по уровню Олегу.
Тренер сборной края звонил нашему тренеру и спрашивал, где Санжаревский. Викторыч (наш тренер) отвечал, что есть еще Бабушкин, на что трубка орала в ответ, не надо нам этого говна. Я еще ездил на сборы в край, выступал и даже побеждал, но все это было не то.
Страну в это время захватила перестройка, Олег ударился в фарцовку, а я, и это один из самых темных моментов моей биографии, тоже ушел из бокса и примкнул к нему. Мы продавали корейские часы, польскую косметику, бижутерию, какие-то шмотки. Нас впервые бомбанули рекетиры на рынке.
Олег этим жил, а я делал это, потому что любил его. Но меня не оставляло чувство, что после бокса вот это все – мелочно, не соответствует его таланту. Он еще успел поступить в вуз (он окончил школу на 4 и 5), но не проучился и семестра, предпочтя фарцу. Скоро мы расстались.
Я учился в универе, когда узнал, что Олега посадили. Тренер помогал Олегу, ездил к нему на зону, я же был настолько погружен в книги, что мало интересовался чем-то другим (но это меня не оправдывает ничуть).
В пандемию я вернулся в родной город, и наш общий друг Леха затащил меня на день рождения к Олегу.
- Ну у тебя и рожа стала! – сказал я вместо поздравления.
- Свою то в зеркале давно видел? – вместо ответного приветствия.
Олег занимался машинами: покупал хлам, восстанавливал и продавал. День рождения прошел скучно: «Надюха у них главная в семье», - шепнул мне Леха. Потом Олег отпросился проводить меня, мы отъехали на Лехином крузаке (Toyota Land Cruiser), владелец машины достал из бардачка литровую бутылку водки, и мы ее менее чем за полчаса осушили. Расчувствовались и стали обниматься на заднем сиденье. Леха обзывал нас педиками, мы ржали взахлеб.
Викторыч мне как-то сказал, я бы мог легко дорасти до уровня мастера спорта в боксе. Я не стал ему говорить, что без Олега – навряд ли…

Ветер перемен
М. Ш. посвящается.
Словарь Сатаны: джентльмен – это мужчина, который приглашает даму к себе домой послушать музыку, и они действительно слушают музыку.

Она была совсем юная для меня – 28 лет, выпустилась из одного из самых престижных вузов России, и как многие выпускники данного вуза имела свое отношение к происходящему. Наше знакомство имело профессиональный характер, она впечатлилась моей экспертизой, подписалась в социальных сетях, но мои соцсети не про работу, а про свое отношение к происходящему. Ее это зацепило.
Не осуждайте меня: почему бы и не соблазнить молодую, умную и красивую девушку, если ей так нравится слушать интересного, начитанного и зрелого мужчину?
Стандартный набор соблазнения – прогулка, ресторан (вы любите хинкальную?). В ресторане ты вспоминаешь про интересные материалы, которые можно увидеть дома…. Ну в этом месте все стандартно и неинтересно.
Сломался я на Скорпах (Scorpions – для незнающего поколения). Она вставила в поток моего соблазняющего красноречия фразу, жалеет, что не почувствовала то время… Я как будто врезался в стену. Нет, это не про совесть. Это про память.
Мне стало ее жалко. Жалко все это поколение, которое не пережило то, что пережили мы – дети перестройки.
------------
В конце 80-х я возвращался домой в поезде в плацкартном вагоне, лежал на боковой полке, а напротив была парочка, и парень, студент, читал своей девушке Реквием Ахматовой. Поезд остановился в ночи, в тишине разлился горячий шепот:

Звезды смерти стояли над нами,
И безвинная корчилась Русь
Под кровавыми сапогами
И под шинами черных марусь.

Я не мог дальше спать, подсел к ним, и до утра он читал стихи Ахматовой, Гумилева и других поэтов – простите мне мое невежество и короткую память. Реквием Ахматовой он знал наизусть.

Я был секретарем комитета, работал в горкоме комсомола. Вокруг были светлые лица таких же как я – тех, кто искал ответы. И горком как штаб революции. Мы собирались, делились новостями, мы спорили, мы пытались изменить Мир, никак не меньше. И у нас были идеалы. Ага, такой странный, забытый термин.

Что вы знаете про Николая Яралова? Последний романтик комсомола, последний романтик СССР. Коля покончил с собой... Человек, который не смог изменить Мир. «Комсомольская правда» напечатала статью про него «Как не закалилась сталь». И откуда мы черпали все? «Комсомолка» как рупор нашего – тогдашнего поколения. Каждый выпуск как глоток свободы.
Голоса Цоя, Бутусова, Шевчука обжигали нам сердца. Фильм «Асса» вышел в 1987 году, и страна запела «Перемен требуют наши сердца».

В нашем городе строили «тысячекоечную» - 12-ти этажное здание – самое высокое здание в городе, и мы забирались на крышу, зажигали факелы, и из кассетного магнитофона лилось:
I follow the Moskva down to Gorky Park
Listening to the wind of change
И ветер на высоте шевелил наши лохматые прически (поверите, у меня была косичка?), и нам казалось, что вот это и есть настоящее.
------------

Я достал из холодильника бутылку недопитого Киндзмараули, мы чокнулись за очередное потерянное поколение. Я вызвал ей такси. После долго стоял на балконе с бокалом вина в тишине. Нестерпимо хотелось курить, хотя бросил уже лет 20 как.
А может быть и не было никакого того поколения? И все это мои иллюзии?

Повелитель мух
Я никогда не считал, что Уильям Голдинг сгущал краски в своем романе.
…………………………..
Наша школа заключила договор с птицефабрикой на поставку ящиков для яиц, и мы с одноклассниками на трудах сколачивали эти ящики (мы учились в 8 классе). Конечно, никаких денег нам не платили за работу, но ведь жили в советское время, у нас в классе сформировалась группа активистов, кто даже после учебы приходили помогать выполнять заказ. И я, конечно. Noblesse oblige – я же еще был председателем совета отряда (привет, пионерское детство).
План мы выполнили быстро, и «трудовик» решил поощрить активистов тортиком. На уроке труда он объявил, что активисты остаются. После у нас шла биология, а «биологичка» была еще и нашей классной (Анна Юрьевна по прозвищу «Анка пулеметчица»), но трудовик решил «отмазать» активистов, передав, что мы будем ящики сколачивать. На самом деле мы сели есть тортик с газировкой «Буратино», и сам факт того, что мы празднуем, пока другие сидят на биологии, добавлял кайфа не меньше, чем сам тортик.
Мы не учли зависти человеческой. Дима Жуков – наш одноклассник – донес «Анке», что мы не работаем, а празднуем, и та устроила нам разнос. «Трудовику» ничего не высказали, но вот нам досталось по полной, а кто виноват, ну, конечно, Бабушкин – главный пионер же.
Сразу скажу, что я не был инициатором мести Диме. Я был против насилия, хотя занимался боксом.
Дальше нервных прошу удалиться.
На следующем уроке труда Диму подкараулили, когда он зайдет в мастерские, сзади ему накинули на голову халат, и Леша Жаров (который, кстати, не был среди активистов сколачивателей ящиков) киянкой ударил Диму по голове. И еще раз, после чего Дима упал. А потом толпа подбежала и попинала Диму.
Я посчитал, что Жаров был неправ, что киянкой это перебор (но попинать это святое), поэтому подскочил и схватил его за грудки. Пока мы дрались с Жаровым, толпа разбежалась, Жуков поднялся, схватил эту киянку и ударил меня – по плечу досталось. Тут уже я завелся, ударом справа свалил Жукова на пол и добавил несколько пинков. И, конечно, как в настоящей пьесе в этот момент в мастерские зашла Анна Юрьевна…..
На семейном совете решили, что на «ковер» к директору школы должен пойти отец, потому что мама боялась упасть в обморок от стыда за сына. Отец потом посмеялся над ситуацией и рассказал мне, как дрались они в деревне после войны.
Хуже было, что тренеру рекомендовали исключить меня из секции, но он при мне это письмо выкинул в корзину, чем восстановил мою веру в человечество. А я еще долго ходил возмущенный, поскольку считал себя несправедливо наказанным.
…………………….
Лешу Жарова спустя много лет посадили на долгий срок: они с бандой насиловали и убивали девушек.
Диму Жукова я устроил работать к себе сторожем (был у меня период, когда я занимался бизнесом). Он был пойман на воровстве, но не признавался, и, более того, кинулся на меня с палкой. Я перехватил палку и снова ударом справа уложил его на пол. Не выдержал и пнул. И еще.
Потом понял, что пинаю я его еще за школу. Несправедливо. Грех то на мне…

Всем привет!
Друзья, мне нужна ваша помощь.
Я собрался сделать безумный шаг – опубликовать книгу рассказов (из данного тг канала). И не могу придумать название. У меня были два варианта:
«Наши» - но у Довлатова уже есть такая книга, а с учетом того, что некоторые считают, что я подражаю писателю, то будет совсем плагиат.
«Ибо время, столкнувшись с памятью…» - строка из Бродского. Мне нравится, но откровенно тяжелое название…
В общем две недели поисков ничего не дали.
Буду вам благодарен, если выплесните свои мысли про название – либо в комментах (специально открыл), либо мне в личку @Edvb72. Ну или попробуйте отговорить от дурацкой затеи)
За интересные варианты готов поделиться книгой, хотя это на сегодня пока из области фантастики

«Мой маленький плот»
В начале второго семестра обучения в техникуме нам назначили нового куратора группы (куратор группы – аналог классного руководителя в школе) – Нину Владимировну, преподавателя литературы. Доля ей досталась незавидная. Рабочий поселок, в группе собрались выпускники разных школ, еще не успели притереться (ну вы понимаете – вопросы иерархии в коллективе, где места определяются далеко не в соответствии с уровнем IQ). Хуже того, группа исключительно мальчиковая – в других группах девочки были хоть каким-то предохранителем, у нас же никаких тормозов. Это в выпускных классах школы еще можно было воздействовать через описание перспектив получения аттестата и поступления в вуз (ЕГЭ еще не было), у нас перспектива была одна – завод автомобильных прицепов и карьера рабочего или мастера. Поэтому диапазон педагогического воздействия был крайне узок.
А поводов для воздействия было море – от срывов занятий до драк (прямо на уроках) и диверсий. Да-да. На занятиях по охране труда нас научили пользоваться огнетушителями, и спустя месяц в техникуме не осталось ни одного рабочего аппарата – мы их вынесли даже из мастерских, прямо на глазах мастеров – до сих пор считаю это одной из самых наших смелых, дерзких и успешных операций.
И вот как-то на большой перемене Нина Владимировна строго-настрого наказала собраться всей группе в кабинете литературы. Воодушевления группа не испытала – опять нас будут лечить, высказывали предположения, за что на этот раз, поэтому собирались мы вяло, неохотно, с кислыми лицами. Куратор нас чуть не заталкивала в кабинет толчками.
«Ну?» - мысленно напряглись мы.
И тут Нина Владимировна выносит торт (сама приготовила!!!), лимонад, включает «Плот» Юрия Лозы и поздравляет нас с днем защитника отечества – а мы и забыли, что было 23 февраля, и что нас можно не только ругать. И так в этот момент у нас переклинило в головах, что мы закричали дружно «ура». Наверное, так чувствует себя собака, которая ждет удара от протянутой руки человека, собака готовится цапнуть, но вместо этого рука начинает гладить. Это было первое проявление человеческого отношения к нам – мы даже есть тортик старались аккуратно, не толкая друг друга. В первый раз почувствовали себя коллективом – тогда же мы решили подарить букет цветов Нине Владимировне на 8 марта. Это был тот самый момент, когда ты мог получить по шее, если не скинешься на цветы. Саня Федосеев по кличке Килограмм ездил на рынок за цветами, а дарить их группа поручала мне - до сих горжусь этим, потому что это не была формальная процедура, как, например, когда от группы нужно было послать кого-то на конкурс. Мы заходили к ней в кабинет всей группой, смущенные и слегка возбужденные, я прятался за толпой, и после паузы выходил с букетом. Мы все были причастны к этому, мы улыбались, хотя и слегка стыдились своих чувств. Это были самые человеческие чувства в нашем зверинце. В ее присутствии парни начинали следить за речью и не материться. На чемпионате техникума по баскетболу, когда страсти доходили порой до рукопашной, в присутствии куратора в перерывах игры шикали друг на друга: «За базаром следите, Нина здесь!». Что не мешало нам оставаться отбросами человечества в других местах. А цветы мы ей дарили даже после окончания техникума.

Через двадцать лет на пьянке я спросил бывшего одногруппника, помнит ли он тортик, «Плот» Лозы, цветы для Нины Владимировны, и Сергей ответил чуть ли не исповедью:
- Это были мои первые цветы Женщине! Я понял, что чувствует Мужчина, когда дарит цветы, и как должен вести себя Мужчина! Дай я тебя расцелую! – и он полез слюнявить мою небритость, а я старательно отворачивался, поскольку для очкариков такие обнимашки часто заканчиваются походом в оптику – так и норовят вдавить своими лбами стекло очков в глаз. Пусть это будет небольшой платой за плагиат его мыслей.

Англичанка
Мне совершенно не стыдно. Удовлетворенного мужского самолюбия тоже нет. Мне был 21 год, ей 27 – тогда это было почти пропастью. Она была нестандартным преподавателем, лекции вела ярко, вызывающе и провокативно. Я тоже тот еще провокатор. Как-то опоздал на лекцию, в качестве наказания она меня спросила:
- Who did you look like when you were a child? (на кого вы были похожи в детстве)
- Heh, I was like a little pink piglet. (на маленького розового поросенка)
Оказалось, тема была про родителей. Наверное, все началось с моей ревности к ее популярности. Но я совершенно не помню, как я вдруг оказался у нее дома. Хотя одно время мы обсуждали планы создания англо-русского словаря психологических терминов – да, так и попал. В итоге мы чуть не до утра сидели на кухне, курили и обсуждали психологию. При живом муже. На каникулах, когда нормальные студенты не ходят в гости к преподавателям. Я и не отрицаю, что я ненормальный.
У нее был день рождения летом, а она поругались с мужем. Я нагрянул, не зная ничего из этого. Глаза у нее были красные от слез. Я съездил в общагу занять денег, купил цветы, шампанское, а она мне на пороге:
- В общаге есть свободная комната?
В сексе с преподавателем есть какая-то жуткая запрещенная страсть. И резкий переход на ты возбуждает не меньше прикосновений. Смена интонаций в голосе, ритма дыхания, выражения глаз – и перед тобой другой человек. Была ли это любовь? Я и сейчас не знаю. Но точно это была болезненная страсть.
Первое занятие после летних каникул. Все разбиваются на пары для отработки чего-то, меня она подзывает к себе, мы за партой преподавателя на глазах у всех обмениваемся вопросами на английском, я дергаюсь, она под партой кладет свою руку поверх моей, показывая хладнокровие. Какое там хладнокровие – мы, кажется, официально занимались словарем, а на самом деле другим. В разных кабинетах университета (бывало и при незакрытых дверях, поскольку просто замков не было) и еще на кафедре иностранных языков – отчасти это можно было объяснить любовью к рискам, но больше отсутствием места – не в общаге же и не дома, где муж.
Муж скоро узнал, но пытался этому противостоять как-то лениво. А Новый год мы уже встречали втроем, ревниво боясь уснуть первым, чтобы не дать конкуренту возможности побыть с дамой. Первым все-таки уснул он.
Страсти накалялись, мы стали ездить домой к моим родителям (не вдаваясь, конечно, в подробности), а те приняли ее неожиданно хорошо, и даже составляли уже планы на жизнь. На следующие лето мы даже освоили сеновал (отец потом пытался понять, как сено так могло быстро утрамбоваться), а она приняла, что я занимаюсь крестьянским трудом – напомню, это были 90-е.
90-ми и были пропитаны наши отношения – отсутствие денег, перспектив. Такой роман был обречен. Один раз мы даже на ее занятии устроили выяснение отношений – правда, переходя с русского на английский и обратно (у нас английский длился три года, все эти лекции проходили под знаком наших отношений! Бедные однокурсники). Мы не могли обходиться, но просто ненавидели друг друга, секс превратился в выяснение отношений, был ярким, злым, наполненным болезненной яростью. На горизонте появился еще претендент на ее сердце – доцент физик, который обещал меня зарезать. Прекрасный фон для освоения психологии. Продолжаться бесконечно это не могло.
В один из дней я вышел в бешенстве от нее и встретил одногруппницу Марину. Она пригласила меня к себе в общагу. Наверное, я не вполне нормальный, но часа через три я уже не понимал, как буду жить без Марины.
В Москве в 2000-х на вечеринке выпускников нашего факультета однокашница рассказала мне свою историю отношений с англичанкой (рассказала, потому что знала про мои отношения – а я до сих пор не понимаю, насколько «общественность» знала про наш роман). Выходило так, будто преподавателем она устроилась, чтобы вот соблазнять молодых. Я нашел ее на одноклассниках – она занималась астрологическими прогнозами. Меня это сильно расстроило, казалось, моя - пусть бывшая - женщина не может опускаться до такого. Так устроено мужское самолюбие.