Гостья из будущего
Ну кто из советских мальчишек 80-х не был влюблен в Алису Селезневу? Любили все, но мало у кого любовь протекала так драматично и интригующе, как у меня.
Сериал показывали на школьных каникулах, а у меня на школьных каникулах были соревнования. Мы с Алисой не пересекались. На премьере я смог посмотреть только первую серию, потом весь мой класс шутил на тему Алисы, Коли, робота Вертера и миелафона, а я, заслуживший больше других (я читал книгу Кира Булычева), не мог смириться с потерей, поэтому в следующие каникулы я решил увидеть фильм любой ценой (даже видеомагнитофоны в то время были недоступны, если вы вдруг подумали про интернет и записи). Любые цены были такие: либо я проигрываю в первом бою и спокойно смотрю фильм, либо я заболеваю и не еду. Выходило, что любую цену не мог предложить – я бы не смог так подвести тренера и проиграть.
Оставался один вариант: перед соревнованиями в выходные пошел на лыжах. На опушке разулся и босиком прошелся по снегу. Потом насыпал снега в лыжные ботинки и еще три километра испытаний. А что вы хотели? Это была любовь. Она же, видимо, уберегла меня от простуды – даже не чихнул.
Соревнования по боксу проходят по кубковой системе, я дошел до финала. И в последний день соревнований вдруг узнал, что в тренерской есть телевизор. По моим расчетам я после боя еще мог посмотреть концовку фильма. Мне бы хватило несколько мгновений кинуть взгляд на Алису. И не вздумайте смеяться: не было ничего чище той любви в моей жизни.
Во время установки на бой меня накрыла мысль: а ведь бой можно закончить раньше! Все, что было дальше, я помню расплывчато. Все произошедшее было для меня самого открытием. Я узнал себя с новой стороны. Это была просто истерика. Эмоциональный срыв. После гонга я прыгнул в сторону соперника. Это не было боксом. Я просто молотил по всему, что было соперником. Без техники, без правил, без передыха, без пауз. Кровь в висках отсчитывала секунды. Судья меня схватил за плечо, остановил бой и сделал замечание за грязное ведение боя (удар открытой перчаткой). Мне надо завершать бой до того, как меня дисквалифицируют. В тот момент мне даже Алиса была неважна, надо было закончить все в первом раунде. Судья второй раз делает мне замечание. Краем глаза замечаю удивленное лицо тренера. И снова я кинулся на соперника. Кровь в висках тук-тук-тук. В какой-то момент соперник пропадает из поля зрения. В следующее мгновение вижу его на настиле ринга. Он сидит. Я кидаюсь на него, судья оттаскивает меня. Соперник не встает. Меня объявляют победителем. Я бегу в тренерскую в перчатках. Врываюсь, в телевизоре идут финальные титры фильма и звучит песня «Прекрасное далеко не будь ко мне жестоко, жестоко не будь». Все, Алису я уже не увижу.
Я сидел в раздевалке, так и не переодевшись после боя. Я был потрясен. Эмоции требовали выхода. Что-то во мне изменилось в тот день, и я понимал, что никогда я уже не буду прежним. Плакать было нельзя по пацанским понятиям, поэтому слезы сами текли по щекам, не спрашивая разрешения. Зашел тренер, увидел и понял мое состояние, кинул в мою сторону забытое мной полотенце, вышел. Я не пошел даже на вручение наград.

Дня через два во дворе соседский пацан рассказал пошлый анекдот про Алису, я не выдержал и избил его. Драться я не любил, но в тот раз бил жестко, по-настоящему, намеренно стараясь сделать больней. Зрители выразили уважение именно за это. Ночью в кровати я расплакался. Мне было жалко себя, тренера, которого я подвел, своей бессмысленной любви, избитого пацана.
Полностью фильм я так и не увидел. А зачем?

Сережа
Мама очень старалась сделать из сына умного, воспитанного, интеллигентного человека. Он ходил в музыкальную школу и играл на странном инструменте – аккордеоне (а вся дворовая тусовка смеялась над ним), он ходил в секцию плавания. И даже дружить его мама заставляла с хорошими мальчиками – т.е. со мной (потому что был я светленький, тихий и воспитанный). Сережа ненавидел свое воспитание, аккордеон, но жутко властной маме противостоять не мог.
Я мог дружить с любым, если только он не носился по потолку и не стоял на голове (я не любил шум), и мы хорошо поладили. Наша любимая книга – «Борьба за огонь» Жозефа Рони-Старшего о первобытных племенах. Мы уходили в лес и «охотились» на саблезубых тигров, оленей и «воевали» с кровожадными племенами.
В четвертом классе у нас сложилась неразлучная троица – Я, Сережа и … Леша Кашеваров. Многоточие означает удивление. Леша в четвертом классе был «королем» школы по драке, победив всех соперников (а я был самым слабым). Как он смог сдружиться с двумя «ботаниками» – секрет, который никогда не расшифруют детские психологи. Наша троица и дружить захотела с девчачьей троицей. Мы для сближения пошли в тот же кружок, что и наши «дамы» - «Хозяюшку» в детском клубе «Лесовичок». Мы пекли блины, хворост. Первый опыт дружбы и ухаживания.
А потом Леша уехал с родителями в другой город. Вы помните яркость детских воспоминаний? У меня до сих пор не выветрился запах от мокрого пальто Леши (была весна, нельзя было не пробежаться по лужам). Помню обнимания, последний взгляд, даже цвет глаз.
В пятом классе я пошел в бокс, а мама Сережу не отпустила – слишком жестокий вид спорта для интеллигента. Потом Сережу перевели в другую школу, мы потеряли друг друга из вида.

Встретились мы с ним снова, когда я вернулся в родной город после окончания универа. Пили мы оба самозабвенно – чем не повод для возобновления «дружбы»? Мама его пила тоже. Может быть потому, что ее муж и его отец повесился. Не выдержал власти жены.
Это была очень яркая «дружба». Весь смысл – достать денег на выпивку. К его чести, он всегда делился, если было что пить.
Почему таких как он любят женщины? У него было одновременно три любовницы (одна официальная жена), которые не просто его любили, но постоянно спонсировали нашу выпивку (идеальный вариант для меня – меня поили нахаляву). Была девочка медсестра, он звонил ей на работу, и она сбегала к нам с бутылкой. И считала за счастье, что сегодня она, а не другая с ним. А платил он в ответ руганью и побоями. Однажды она обиделась и захотела уйти. Он сжал ее за горло так, что она потеряла сознание. Он так и бросил ее в коридоре, как куклу.
Душа его все больше освобождалась от остатков человечности, и кого мне благодарить, что я успел бросить пить до того, как он убил человека? На блатхате (место, где собираются страждущие выпить) он в компании таких же придурков запинал до смерти бедного алкаша. Ему дали семь лет в суде, его «друзьям» по 2-3 года. Если бы я был тогда с ними, пошел бы «за компанию».

Во время пандемии я вернулся в родной город и встретил его как-то на перекрестке – обычная позиция алкаша, который ждет знакомых, чтобы занять денег на выпивку (его лицо уже стало желтым – печень не работала). Я поделился с ним тогда. И неожиданно даже для себя решил зайти к нему. Пока он наливал, я копался в серванте. Нашел. Это была «Борьба за огонь» Жозефа Рони-Старшего. Сережа был готов отдать ее просто так, но я оставил ему тысячу рублей – пусть запомнит меня добром.
Когда я выходил от него, соседка заругала меня, мол, ты такой хороший, а ходишь к алкашам. Но если копнуть совсем глубоко, лучше ли я Сережи? Просто на одной или двух развилках судьбы мне повезло чуть больше, чем ему. Вот и вся разница.

Детские обиды
Сюжет некоторых американских триллеров строится на обидах, которые нанесли друг другу герои фильма еще в школе. Мне этот сюжет казался всегда немного наигранным, мы ведь взрослые люди, какие могут быть детские обиды?

Саша С. был из ботаников. Сидел на первой парте, учился хорошо, и был хилым. Даже не слабым, а именно хилым. Над ним постоянно издевался Женя Макаров. И Женя этот был реальный садист, если он сейчас и жив, то должен до гроба сидеть на зоне за грабежи и убийства.
Как-то раз выручил я Сашу от Жени: мучитель сидел сверху на жертве и душил ее. Я уже испытал удушение от Жени, когда сам был слабым (а к моменту повествования я занимался боксом), поэтому понимал, что тот может удушить до потери сознания, и пинком сбил урода с Сани. Саня, отряхнувшись, сказал завистливо: «Ну вот Бабушкину как повезло в жизни: и учится хорошо, и сильный!»
Я пропустил мимо ушей его «повезло», но заставил пойти его в бокс. Где-то в глубине душе, видимо, есть во мне что-то про ответственность за тех, кого мы приручили, или как там у Экзюпери. Саня же не проявлял особой активности, и тренер мне как-то высказал: «Эдик, ты, конечно, молодец, что тащишь друзей в бокс, но они у тебя какие-то неактивные». Я психанул, на той же тренировке встал в спарринг с Саней и вылил на него свои эмоции (вы же знаете, что бокс это обмен знаниями посредством жестов – и я ему этих жестов напихал «по самое нихочу»). Тот обиделся и ушел из секции навсегда.

Несколько лет назад я приехал в родной город в августе – на свой и мамин дни рождения. Вечером с бутылкой минералки пошел посидеть на аллею. Из проезжающей мимо патрульной машины вышел Саня в полицейской форме.
- Что у вас в бутылке?
Я улыбался ему.
- Руки над головой!
Двое его коллег зашли мне за спину. Я улыбался.
Неожиданно мне заломили руки и повалили на газон. Я улыбался.
Тут Саню понесло. Он стал отрабатывать меня дубинкой по спине, ногам. Я стал смеяться.
- Ты у меня еще посмеешься, чмо, я тебя своими руками удавлю!
Он наступил мне ботинком на лицо, стал выкручивать руку и бить дубинкой. Я уже задыхался от смеха. Его коллеги оттащили Саню от меня. Самый адекватный буркнул в мою сторону, мол, извини, братан.
Мама всплеснула руками, увидев меня грязного и в ссадинах. Мой друг Рыжий предложил разобраться, а я махнул рукой и посмеялся.

Буцефал
Какой процент людей ходит в музей не только ради лицезрения экспонатов?

В День Музеев я воспользовался возможностью бесплатного посещения и бродил мимо реликвий Отечественной войны 1812 года, когда вошли они: три красавицы в боевой раскраске. Раскраска – одежда и макияж – кричали, что они здесь далеко не только ради исторических артефактов (лабутены тогда были не в моде, насколько я знаю). Одна из них явно была лидером: как будто вела экскурсию для двух других.
Недалеко от меня она к чему-то вспомнила Александра Македонского, закончив: «а еще у него был знаменитый конь, забыла, как звали». Это был мой шанс. А еще, по прошествию лет, подозреваю, что неспроста она «забыла» имя коня.
- Буцефал его звали, - стараясь говорить предельно спокойно и внушительно, подал я голос, внутренне празднуя победу.
- И Александр даже основал в его честь город! – неожиданно прозвучал из-за моей спины голос конкурента, и оказалось, что рано я праздновал победу. Я обернулся: моложе, симпатичней, рыжие волосы и модная бородка.
Достоевский был мастером создания немых групповых сцен. Он бы описал возникшее силовое поле пяти пар глаз. Лидер девушек выбирала из нас двоих, и это было очевидно даже детям проходящей мимо семейной пары. Флюиды колебали воздух, тишина звенела.
- А где он этот город основал? – и этот вопрос был адресован никому – в пространство между нами. Кость была брошена сразу двоим.
Молодой человек замешкался, и я попытался воспользоваться его оплошностью.
- На территории современного Пакистана, там где конь, собственно, и умер, а еще он основал город в честь своей собаки Перитас, - но фраза получилась в нисходящем тренде, поскольку силовое поле лидера девушек вытолкнуло меня, и линия притяжения осталась только между ней и молодым человеком.
Ясно одно: я проиграл.
- А может быть Вы нам экскурсию проведете, а то я мало знаю. Как Вас звать? – и это было адресовано не мне.
Конкурента звали Евгением, он победно поднял подбородок.
Что я не так сказал??? Где логика???

Мы столкнулись на выходе: они собирались продолжить знакомство за пределами музея. Неожиданно одна из младших девушек подошла ко мне.
- Вы не расстраивайтесь так, вы милый и хороший, но мы, девушки, не всегда хотим получить прямой ответ на свой вопрос.
Прошло много времени, я так и не понял, что она имела в виду.

Бывшая
Мне всегда льстило, что меня любили девушки - сильные личности. Они многого добивались (чаще – больше моего), многие уже там, а не здесь, и я про себя всегда думал: «Вот же я -раздолбай, некрасивый и ленивый, но любили меня!». Ложкой дегтя было чувство, что сам-то я ничем не заслужил этой любви, но любовь — это подарок свыше и не требует заслуг.
Оксана же производила впечатление железной леди. Селфмейд вумен. Профессиональная спортсменка, тренер высшего уровня. Клиенты из топ-5 компаний.
Мы познакомились в стриме: меня как-то пригласили вести деловую игру в паре с ней. Запомнились только ее руки, потому что в лицо боялся посмотреть – жгучая брюнетка, пронзительный взгляд, ноги сами подкашивались от слабости…. Через несколько дней я нашел ее контакт, позвонил и признался, что обалдел от ее манеры вести аудиторию. А она призналась мне в любви… А вы говорите, что нужны долгие ухаживания... Чушь это все: настоящая любовь, когда вот так, с разбегу в пропасть...
Потом был совершенно безумный, хаотичный и непредсказуемый роман. Вершина – два стаканчика кофе взятые на заправке на приборной доске в ее машине источают запах, она ведет машину, мы держимся за руки и едем неважно куда. Счастье окутывает нас….
Вот так оно и было: она успевает вести по жизни и еще держит меня за руку. Потом прощальная сцена: на лавочке в парке, ветер разметал волосы у нее по лицу, дым сигареты вперемешку со слезами – у нее семья, муж, ребенок.

Я продержался несколько лет. На днях не выдержал и написал ей: «Просто спасай, я не могу больше, мне плохо и больно». Она даже сразу не поверила, что я могу такое написать, решила, что бот или мошенник.
Мы встретились в том же парке. На той же лавочке. У меня сорвало стоп-кран, и я выливал на нее свои беды. И вдруг (наверное, неожиданно даже для нее самой) она заплакала. Разрыдалась. Навзрыд. Не стесняясь. Как ребенок. Она плакала, не переставая. Пытаясь выдавить из себя слова, всхлипывая, смазывая руками слезы, косметику и, простите, сопли. А я восхищался. Я держал ее за плечи и наслаждался. Гладил волосы и мокрые щеки. Прижал к груди. Она совсем по детски пожаловалась, что влюбилась без памяти, он ее бросил, она теперь никому не нужна. Никому-никому не нужна. И никто даже просто так не подарит ей цветы или просто подарок….

На следующий день я послал ей букет цветов. Она уже пришла в себя, поблагодарила (мне показалось, что с холодком в голосе), выразила сожаление, что получилось так, как будто она напросилась на подарок. А я ответил: «Спасибо за то, что увидел тебя настоящую».

Сливы
Было мне тогда лет семь, и было это еще при Брежневе. В наш маленький рабочий поселок в «овощной» магазин завезли сливы. Такое случилось впервые (вспомните, это было время дефицита, когда сгущенка была редким удовольствием), и полпоселка выстроилось в очередь. И наши соседи. Спустя какое-то время соседские дети уплетали сливы – эти фиолетовые разливы выглядели как-то мистически вкусно. Но я уже в семь лет стыдился просить. Купить я сам их не мог. Была суббота, но моя мать работала в кузнечно-прессовом цехе – на прессе. Кузнечно-прессовый был вредным производством – мама зарабатывала на «горячий» стаж. Отец помимо основной работы подрабатывал сторожем. В общем в субботу никого дома не было, и купить мне сливы никто не мог. Вечером мама пришла с работы, и я устроил ей истерику. Хорошо запомнил ее лицо. Она сильно устала и просто молчала. Мы пошли в магазин. Сливы уже закончились, но толпа меньше не становилась, стояли уже за чем-то другим. Мама стала умолять продавцов дать хоть несколько слив. У меня от этой сцены остались сильные воспоминания: мама не любила просить (это у меня от нее), и даже я чувствовал ее униженность в этот момент.
Кто-то из продавцов сжалился и принес из своей личной сумки три сливы. Мама помыла, дала мне. Первая слива была горько кислой. Очень невкусной. Я выплюнул и расплакался. Столько унижений ради непонятно чего…. Мне было жаль маму: после тяжелой смены на заводе, уставшая, она пошла ради меня в магазин, унижалась, а оказалось, что сливы совсем невкусно… Больше я никогда не просил купить мне чего-нибудь вкусного….

Улыбка Будды

Короткий период профессиональной популярности сопровождался у меня серьезной полетной нагрузкой, и эйфория от «всеобщего внимания и признания» быстро сменялась раздражением от перелетов, выступлений и тяжелого для интроверта общения с людьми.
Как-то рано утром я вылетел в Казань, выступил на конференции, после выступления сразу в аэропорт, прилет в Домодедово, такси до Шереметьево, пробка с матами от таксиста в сторону бомбил, которые «организовали» аварию, из-за чего и пробка, и вот я уже на финишной кривой из синих лент – лабиринт поворотов к регистрации на рейс в Иркутск. Поэтому, когда в меня кто-то врезался на повороте, я обернулся с желанием вылить все, что накопилось.
Врезались в меня два пацана лет десяти — двенадцати. Они игрались. Хотя это было больше похоже на настоящую драку – откровенно мутузили друг друга по лицу и другим частям тела. Папа пацанов – здоровенный мужичище - одной рукой толкал тележку, заполненную сумками, а сверху еще лежал третий ребенок неопределенного пола, а другой рукой он тащил чемодан на колесиках. Рядом с ним семенили две женщины. Предположительно жена интересовалась, не забыл ли Игорь документы, а предположительно теща предлагала Игорю разнять сыновей, чтобы те не толкали граждан. В этом месте стоило бы сделать паузу для читателя, осознать сцену, но жизнь пауз не делает.
Я рванул к стойке регистрации, но успел поразиться выражению лица Игоря: вылитый Будда – мягкая улыбка, спокойствие и медитация. Во мне это родило вот это резкое, чисто мужское чувство зависти и превосходства другого мужчины над тобой – но я все-таки немного успокоился…. Эта зависть тянет к более успешному самцу, и я сел рядом с ними в зале вылета.
Дамы с детьми ушли. А Игорь что-то стал писать в телефоне, я сидел справа от него, и из вежливости отвернулся. Через минуту я бросил взгляд влево. Игорь, кажется, успел заснуть, телефон лежал в его руке, экран еще не успел погаснуть, и я прочитал в whatsapp:
- Игорь, ты обещал мне и снова сбежал! Я не хочу с тобой больше общаться!
Он написал, но не отправил сообщение:
- Милая, я сам не знал, прости, это всего лишь на неделю. Я люблю тебя, Лисенок….
Экран погас, Игорь спал, на горизонте появились его дамы. Я побоялся, что содержимое его переписки будет известно жене, поэтому взял на себя смелость разбудить его. Чуть толкнув его, сказал, что он может выронить телефон. Он включил экран, перечитал содержимое, занес палец для действия…. Женщины подошли, он спрятал телефон, но я успел заметить, что сообщение он так и не отправил.


На посадку мы шли в соседних очередях, Игорь (уже без сумок) держал в руке телефон и улыбался как Будда…

Невыносимая легкость бытия
В Сибири в августе бывают восхитительные утра, когда дневная температура может переваливать отметку в 30 градусов по Цельсию, но если выйти из дома рано, можно увидеть иней на траве, и если вы вдруг не заметили серебристую паутинку на зеленом, пар изо рта напомнит, что вы не в Рио-де-Жанейро. Да и видали мы этот Рио.
В полшестого утра в тот день пришлось встать, чтобы проверить подконтрольную мне стоянку автомобилей: сторожа могли зарабатывать «левака», не проводя по кассе автомобили, которые поздно заехали и рано выехали. Поэтому мне нужно было только незаметно для сторожа записать номера выезжающих рано автомобилей, а потом проверить по журналу учета. И при несовпадении … молва много чего приписывает мне, но не верьте тем, кто повторял за Петровичем, что «Бабушкин сначала в морду бьет, потом разговоры разговаривает».
Стоянка примыкала к сосновому бору, и за деревьями можно было легко занять незаметную позицию для наблюдения. Поэтому я спокойно шел меж сосен, наслаждаясь прохладой, тишиной и романтическими мыслями…. Пока не наткнулся на них.
Они сидели на пеньках на небольшой поляне. Мои соседи по дому. Ровесники. Два парня и девушка. В тишине. Главный – Петька, мой сосед из квартиры №17 – бодяжил спирт (поясняю для необразованной публики: бодяжить – смешивать спирт с водой. На подпольных точках продавали чистый спирт, это дешевле, чем водка в магазине). В его руках это выглядело священнодействием. Окружающие смотрели на процесс забодяживания с немым благоговением. Восторгом в глазах. Вам не понять этого чувства. Вы никогда не бодяжили спирт. В полшестого утра. После нескольких дней запоя. В ожидании, когда живительная влага проложит путь к центрам удовольствия внутри вас. Вспомните свои чувства, когда вы впервые попали в Большой Театр. Или услышали токкату и фугу ре минор Баха в органном зале. И все равно это только отдаленно поможет вам представить внутренний Мир героев.
Я невольно сглотнул слюну. Еще совсем недавно (полгода не прошло) сам бодяжил спирт трясущимися руками. А теперь я правильный и трезвый веду социально одобряемый образ жизни. Делаю карьеру. И в этот момент кто-то свыше задал мне вопрос: а кто сейчас более счастлив и, более того, более морален? Ты, сраный мудак, тайком пробирающийся сломать судьбу бедной сторожихе автостоянки, потому что она получает крохи зарплаты, и «левак» поможет ей купить в лучшем случае недорогое лекарство для матери или оплатить проезд сына в автобусе на учебу в Красноярске, а ты собираешься отнять у нее несчастные 20-30 рублей ради своих опять же сраных амбиций, или вот эти безобидные алкаши, которые после нескольких дней запоя перестали вести счет времени, проснулись среди ночи, нашли деньги, разбудили продавца на подпольной хате (это единственный их грех перед человечеством), а дальше пошли наслаждаться жизнью в лесу.
Вы бы прошли мимо с чувством брезгливости и омерзения, а я прошел, подавив в себе желание бросить все и присоединиться. В будке автостоянки спал пьяный сторож Анатолич – инвалид, которого держали и терпели его пьянки за инвалидность.
Спустя минуту окрестности огласились отборным матом. Я стоял на возвышении над стоянкой как на капитанском мостике и обращался ввысь, задаваясь вопросом, к такой ли жизни я стремился, бросая пить, и за что мне вот это все. Я не мог ответить на главный вопрос бытия о смысле жизни. И выливал свои чувства Вселенной в доступной мне форме. В доме напротив стали появляться недовольные лица, а из леса раздался безжалостный смех троицы.

Нет, конечно, глобально я не жалею, что бросил пить. Я был за границей, я чуть не утонул в Израиле, я был в театре «Современник», я проводил пальцами по могиле дожа Дондоло в Святой Софии Константинополя, я испытал радость профессиональных побед, я прочувствовал обжигающую любовь к женщине…. Но никогда, поверьте, никогда у меня было такого лица, как лица тех троих из сибирского леса в полшестого утра.

Танюха Удалова
Самым большим вызовом в юности бывает поступление в вуз, но для меня – попытка стать своим в деревне. Было это в конце 80-х. Два года я ездил к родным братьям отца в деревню на границе с Китаем в Читинской области.
Я не умел косить траву, стричь овец, париться в бане и даже на мотоцикле не умел ездить толком. На первой дискотеке ко мне подошли несколько парней и вызвали на улицу. Братья ничего не могли сказать против – это же местный "кодекс чести". И я провел последовательно четыре спарринга – под улюлюканье местных пацанов.
Испытания на этом не закончились: вся молодежь стригла овец, и мне это предстояло. В середине следующего дня я сидел на стрижке морально убитый, опустив голову: я смог остричь всего лишь двух баранов, когда кругом дети могли похвастаться 10тью -20тью. И тут почувствовал ее запах, потом увидел рыжие волосы и голубые глаза. Она смеялась. Попросила закинуть барана на лежак, кинула мне: «Учись, городской», в три минуты остригла, улыбнулась и пошла дальше. Ну как тут было не влюбиться?
Через несколько минут напротив сел здоровенный парень, стал наблюдать за моей работой, позже подошел и обещал свернуть шею, если я к Танюхе буду подкатывать. Это был ее брат - Толян (а всего в их семье было 14 детей). Но уже вся деревня обсуждала наш роман. Вечером дядька мне предложил шашни крутить с Надюхой Никитиной (она лучше всех стригла овец). Вечером на лавочке мне «доброжелатели» объяснили, что у Танюхи есть парень – Славян.
А я ведь еще рта не успел раскрыть – наш роман был предопределен. Меня прорвало после того, как Колька – очередной мой из многочисленных братьев – выставил нам бидон бражки (он недавно женился и строил дом, а мы помогали). Я напился и храбро пошел к ее дому, встал под окнами и стал ее выкрикивать. Спустя несколько минут вышел покурить Толян и сказал, что она у Славяна. Они действительно сидели на лавочке возле его дома. Мой любовный порыв обернулся позором: Славян меня сбил пьяного с ног и отпинал. Утром проснулся грязный и побитый. Дядька даже спрашивать не стал, откуда синяки – вся деревня уже обсуждала.
На следующий день она сама зашла за мной – пригласила погулять. Вся семья перестала жевать, когда во время ужина вошла в летнюю кухню. В степи очень яркие звезды. И так сладко целоваться.
Через несколько дней я подъезжал к ее дому на «Минске» – выпросил у брата мотоцикл, хотел пригласить покататься. Беда нагрянула сзади: Славян обогнал меня на «Восходе» («Минск» против «Восхода» как «Запорожец» против «Мерса») и просто толкнул ногой, я вместе с мотоциклом улетел в яму. И снова поле битвы было не за мной, и я уже не смог восстановиться после такого.

В конце августа мы с Танюхой уезжали вместе в одном поезде и вагоне: я домой, она на учебу в Читу. Я старался не смотреть на нее, она смотрела на меня сердито. Я вышел покурить в тамбур, она вошла вслед за мной, вырвала и выбросила сигарету, взяла мое лицо обеими руками и стала целовать.
В Чите мы никак не могли расстаться. Ее ждали подруги, а мы стояли в каком-то обоссанном закутке и не могли нацеловаться. Она призналась, что полюбила сразу, как увидела на стрижке, что я дурак, не понимаю, что любят не за то, умеешь ты ездить на мотоцикле или нет, что со мной интересно, что я необыкновенный.... Я слушал и не верил. Мы клялись в любви, обещали друг другу пожениться следующим летом. Я оставил ей свой адрес, но писем не дождался.
В следующий мой приезд дядька мне уже на вокзале, встречая, сообщил – Танюха брюхата. Выскочила замуж за военного, тот сразу куда-то в командировку, а она у родителей. Дядька мне сам предлагал водки. Я отказался. Ее брат Толян предлагал залить горе. Приходил пьяный Славян – мириться. Мне даже в местном магазине предлагали портвейн «777» (мне не было 18 лет) - вся деревня знала (ну откуда, объясните мне???), и все жалели. А у меня как отрезало эмоции: днем работал, а по вечерам читал. И никуда не ходил. Уезжал я в том же вагоне. Вышел в тамбур покурить и расплакался.

Служебный роман.

Больше это было похоже на харассмент. Она была моей подчиненной и как профи выше во всех отношениях на голову (как любой мужлан я не понимал и не ценил этого). На собеседование пришла с томиком рассказов Чехова. Она казалась слабой и беззащитной. Как-то ее подвели партнеры, я при ней по телефону обматерил их (я умею это делать). Мне показалось, она посмотрела с благодарностью. В другой раз она сама совершила ошибку, я, узнав, пошел от нее прочь, а она семенила рядом, пытаясь что-то объяснить, шмыгая носом и чуть не всхлипывая. Я сначала молчал, потом резко развернулся, взял ее крепко за плечи и сказал:
- Не надо оправдываться!
Она смотрела со страхом, ее трясло. Но и не только. Я уловил какие-то волны в ее теле. Что-то заискрило между нами, и это было обоюдно. С этого момента я стал демонстрировать резкость, жесткость в общении с ней. Был несправедлив. Вменил ей в «обязанности» перед каждыми выходными присылать обзор, куда можно пойти в Москве – театры, выставки, концерты. Она выполняла мои указания безропотно, иногда бросая короткие выразительные взгляды.
Меня эта безропотность только распаляла. Как-то она зашла ко мне в кабинет, я не выдержал, объяснил, что хочу с ней сделать, она даже в лице не изменилась, а только молча закрыла дверь изнутри, обернулась, посмотрела мне прямо в глаза. Я не церемонился. Мы прервались один раз – ей звонил муж.

В работе она неожиданно стала раскрываться — это заметил даже мой руководитель. Ее постоянно пытались «схантить» другие компании, я всерьез задумался над тем, как ее прятать. Небывалый случай – одна компания из Екатеринбурга мне даже взятку предлагала, если я ее уступлю. Я не уступал. И знал, что она получает предложения. Но остается у нас. В нашем деловом общении я по-прежнему сохранял неряшливо-пошло-резкий тон общения, она стала позволять себе больше – высказывала свое мнение – но всегда корректно, грамотно, профессионально. Эти ее профессиональные успехи стали влиять на наш роман: я все больше злился, пытался ее подавить, размазать, унизить и уничтожить в постели, а она нисколько не унижалась, а как будто решила ответить на вызов, шла даже дальше, чем я мог себе позволить, при этом смотрела мне в глаза и улыбалась. Дерзко. Дерзко улыбалась. Как будто мы поменялись ролями.
Это продолжалось больше двух лет. Она была счастлива с мужем, у меня развивались свои параллельные отношения, но мы встречались как по расписанию.
А потом я не выдержал – я сдался. Мне захотелось нежности. Это был крах.
Месяца через два она уже работала в другой компании с зарплатой раза в два больше того, что мы ей давали. Я униженно просил о встрече - она откровенно смеялась в ответ. Как-то раз с чужого номера я дозвонился ей и попытался объясниться, она ответила одной фразой:
- Не надо оправдываться!

У них с мужем дружная семья. Они давно перебрались за границу. Она работает в очень серьезной американской компании на солидной должности, они объехали полмира (я иногда захожу на ее странички в соцсетях). Но мне нестерпимо жаль, что я так никогда и не узнаю, кем я был для нее...

Столица Эфиопии
Было у вас такое, что вы одновременно искренне любили человека и жутко завидовали его успехам? В третьем классе весной мы вдвоем получили «пятерки» за свои сочинения, и их даже послали на какой-то конкурс (его сочинение заняло какое-то место, мое – нет). С этого началась наша дружба. Мы вышли из школы, сели на лавочке возле его подъезда и проболтали часов пять – не помню совершенно, о чем, но было новое чувство легкости, близости и родства душ.
Андрей был сильней меня во всем: он лучше решал задачки по математике (побеждал в школьных и городских олимпиадах), лучше писал сочинения. Он знал, сколько рек впадает в Байкал, какие картины нарисовал Суриков, математические формулы, столицы всех государств. До сих пор помню его интонации: «Столица Эфиопии Аддис-Абеба». Я в ответ купил «Малый атлас мира», и мой рейтинг среди дворовой шпаны резко вырос: я мог показать на карте бразильский город Ибайти и японский Ибусуки – это сейчас кажется глупой шуткой, а тогда толпа взрывалась от истеричного хохота. Знание столиц сделало нас закрытой сектой, мы слегка свысока смотрели на окружающих.
Но в общем мои достижения в школе определялись тем, насколько быстро я старался угнаться за ним. Внешне это не выглядело ни конкуренцией, ни гонкой, но он всегда опережал меня. Я гнался, но принимал. После 8 класса мы пошли вместе в техникум в одну группу (уж не подсознательно ли я стремился пытаться угнаться за ним?).
На втором курсе мы стали ухаживать за одной девушкой. Лена была уникальной: со мной она обсуждала Достоевского (у меня начался крен в психологию), с Андреем курсовые по механике (но про нее надо писать отдельную историю). Спала с обоими. Чуть не довела нас до драки (они вышли из подъезда, я поджидал на лавочке – мы стояли друг напротив друга, готовые ринуться в бой, а Лена плакала – я не выдержал, сломал пинком лавочку и ушел). В итоге соперничество выиграл он (мне она призналась, что я несерьёзный и неответственный). Они стали жить вместе. Одиночество подтолкнуло меня к поступлению на психфак, а он был вынужден зарабатывать для молодой семьи (в стране наступала эра 90-х). Наши пути разошлись.
Я поступил на психфак, он бросил Лену года через два.
....
Лет 30 спустя мы встретились случайно у входа в магазин. Он был рад, предложил набрать бухла, снять телок и оторваться на даче. Я отказался, его понесло:
- Ну а что тебе дало твое образование и Москва? У меня квартира, дача, жена, у меня своя бригада по ремонту квартир. Я каждые выходные отрываюсь с телками на даче. А чего добился ты? Ну квартира в Москве. Зато ты один. С тобой поговорить не о чем. Даже выпить не хочешь с пацанами.
- Андрей, а ты помнишь столицу Эфиопии?
Он махнул рукой и закурил сигарету. Я хотел ему сказать спасибо, но так и не смог сформулировать, за что.
....
И разве вправе мы обращаться к прошлому человека и ждать от него, кем бы он мог быть по нашему разумению, а не принимать тем, кем он реально стал?

Колька
В 80-х ездил я в деревню на родину отца в Забайкалье. Захаживал часто к деду. По двум причинам: брашка и рассказы о войне. У деда всегда были бидоны с брашкой и любимому внуку налить – с удовольствием. Но про войну дед не то, чтобы не любил говорить – он на мои вопросы про войну закрывал лицо руками и начинал плакать.
Но был у него друг Колька. Ну как друг? Местный дурачок. Из тех, которые запах спиртного чувствуют за версту. Их не приглашают, они сами придут. Поэтому Колька появлялся у деда вслед за мной, рассчитывая на брашку. Всерьез его не принимали. И слушал я его, посмеиваясь.
И только теперь, спустя годы, меня стала заливать краска стыда.
У этого Кольки была два ордена солдатской славы (три ордена приравнивались к званию Героя Советского Союза) и орден Отечественной войны. И бОльшую часть войны был он разведчиком.
Но мне было тогда 15 лет, я видел в нем только местного забулдыгу, а рассказы слушал через одно место. Но один запомнил неплохо.
Осенью 42-го они возвращались из разведки. У высотки возле развилки дорог встречают своего – молодой пацан с пулеметом. Почему один? Один живой остался. Остальные – тут же рядом за высоткой лежат. С нами пойдешь? Нет, приказа не было. Дурак, тебя же одного сметут. Приказа отступать не было. Ну хрен с тобой.
Вернулись к своим, а скоро приказ – взять ту самую высотку любой ценой (она уже была захвачена немцами). Собрали всех, кто под рукой, включая разведчиков. После успешной атаки Колька наткнулся на окоп с пулеметчиком – парнишка не успел сделать ни одного выстрела, его накрыло при артобстреле.
В вещмешке Колька нашел неотправленное письмо домой, передал в тот же день политруку – их, как разведку, сняли с позиций. Наутро немцы вернули высотку себе, перебив всех защитников.
Я, нахлебавшись брашки, спрашивал у Кольки: как же вы своего бросили? Почему не взяли с собой? Почему сами не остались? Колька ничего не отвечал, улыбался виновато, мол, зачем я вообще все это рассказал, да еще у него глаза слезились. То ли от старости, то ли от воспоминаний.
А я сейчас вижу себя со стороны, и меня заливает краска стыда.

Военрук
Подполковник в запасе. 30 лет в армии. Последнее место службы - «голубая дивизия» в Забайкалье. Из тех, у кого вместо головы устав. А наша учеба в техникуме пришлась на самый расцвет перестройки. В феврале 1989 года вывели войска из Афгана. Ну какая НВП (начальная военная подготовка) могла быть после песни Наутилуса «Шар цвета хаки»?

«Но кто-то главный, кто вечно рвёт в атаку
Приказал наступать на лето и втоптал меня в хаки»
«Я знать не хочу ту тварь, кто спалит это небо»

Это была моя позиция. У военрука своя. Нашла коса на камень. Нередко мы стояли друг против друга на уроках и орали в лицо друг другу, брызгая слюной. Я был секретарем комитета комсомола и отказывался помогать организовывать соревнования по военной подготовке (вы разбирали – собирали автомат Калашникова на время?). Меня вызывали на педсовет, но и там я ясно давал понять, что НВП ненужный предмет, учить надо созидать, а не разрушать.

Меня не выгоняли из техникума - я был отличником, шел на «красный» диплом, у меня была серьезная поддержка даже среди преподавателей – все-таки на улице уже гуляла перестройка.

Расплата наступила на третьем курсе, когда нас на две недели отправили в соседнюю военную часть на сборы. Поймали меня на том, что я улыбался во время строевой. Вы тянули носок на плацу? Военрук дал задание местным сержантам согнать улыбку у меня с лица. Меня гоняли больше часа. Я улыбался. В боксе я бегал кроссы по 20 километров со свинцовыми накладками на ногах, для меня тянуть носок не было самым страшным. Через час военрук нашел компромисс: меня заставили маршировать в противогазе, чтобы не видеть мою «ухмыляющуюся рожу». Помните «Сибирский цирюльник» Михалкова? Это был всеобщий компромисс – в противогазе можно было уже не прятать слезы от усталости и злости.

Но, кажется, с этого момента стало возникать взаимное уважение. Мы не подружились, но заключили перемирие. На дипломе искренне пожали друг другу руки. Город маленький – пересекались и даже общались.
Как-то вечером я встретил его сильно пьяного в парке. Потащил домой. Возле подъезда он сильно сжал мне руку и зашептал в ухо:
- Ты думаешь мне за державу обидно? Мне вас, баранов, пушечное мясо жалко. Если не вы, то ваши дети будут участвовать в войне, на фоне которой Афган покажется детской забавой. Мне хотелось научить вас выживать, а вы ржали как лошади. Я уже сдохну, но ты все застанешь.
Тогда я ухмылялся.... Его не стало в 1994 году. Он не застал даже первую чеченскую. Может и к лучшему?

Лучшая женская попа
Участие в полумарафоне – серьезный вызов, который, казалось бы, должен был заставить перестать думать о женщинах, но нет, подлая мужская начинка направляла мой взгляд в толпе бегущих на женские силуэты, а особенно на попы (самая выдающаяся часть тела при виде сзади).
Я бежал на время, мне нужно было показать максимальный результат, все время обгонял бегущих, но некоторые попы тормозили мое движение, заставляя концентрироваться на них непозволительные несколько секунд.
Я перебрал с десяток прекрасных экземпляров, пока не встретил ЕЁ примерно на половине пути. Поначалу мозг не хотел фиксировать на ней взгляд... Но... Эта попа была шире моих плеч. Это диссонировало с окружающей средой. Не могла такая попа бежать полумарафон! И все-таки бежала!
Я догнал девушку, краем глаза увидел лицо: оно было красным. Девчонка просто хрипела от мук. По щекам тек то ли пот, то ли слезы.
Безумству храбрых поем мы песню! И это не сарказм. Я скинул почти 15 кг, чтобы выйти на трассу, а эта девчушка плевала на законы природы. Она тащила себя и свои лишние килограммы как гири, как крест, плакала, но бежала. И не было ничего прекрасней этой попы в полумарафоне.
Мне надо было преклонить колено перед ней, но я всего лишь улыбнулся ободряюще и рванул вперед. Ну разве имел я право жалеть себя после этой попы? Вторую часть полумарафона я пробежал почти на 10 минут лучше, чем первую. Спасибо лучшей женской попе. Не тех мы, мужики, любим....

Почему я бегу марафон. Миниатюра.
Ходил на свидание вчера. Полный провал. Все шло к сексу, но вдруг дама выяснила, что я пробежал не марафон, а полу. А она сама пробежала полноценный марафон.
Для нее полумарафон как "на полшестого".
В итоге я лишился секса, но получил мотивацию бежать дистанцию 42, 2 км, что тоже неплохо.

Писачество
Я хочу быть хорошим писателем. Просто писателем. Но для меня быть писателем это больше про духовный опыт, чем про мастерство и труд. Примерно так: важнее не уметь писать тексты, а пережить опыт, которым стоит поделиться.
Плата за вхождение часто высока. Я даже не про опыт Достоевского или Солженицына, хотя уверен, что тюрьма — это плата за вход. В романе Моэма «Сплошные прелести» один из героев, писатель (совсем неплохой представитель профессии по сюжету), живет с женой, у которой куча любовников, а он знает это, они гости в его доме, но продолжает жить и писать (и, наверное, любить ее), а когда она бросает его, после долгой болезни пробует взяться за перо заново, но пишет уже тускло. И очевидно же, что вот такие отношения с женой были его платой за вход в ремесло. Его «сделкой с дьяволом», даже если «дьявол» - собственная душа. И за «легкомысленными» текстами Довлатова стояла драма.
Я задумывался о писательстве давно, но с самого начала представлял себе это как преодоление себя, как страдание, как крест, который придется нести. И испытывая страх, не готовил себя к такому.
Потом в моей жизни появился Роман. Не появился, а мелькнул. Онкобольной. Познакомились в онкоцентре. Изредка переписывались. Как-то он написал, что врачи ему оставили 45 дней жизни. Я предложил ему писать мне каждый день в whatsapp, отсчитывая срок (а ведь я так предложил больше для того, чтобы отвязаться от его страхов). Он и писал (какие-то вещи из детства, как, например, проколол ногу гвоздем во время футбола – обычная история). Перестал дней через 20. Позже я узнал, что он сознательно разругался с родственниками, друзьями, знакомыми и умирал в полном одиночестве в своей квартире. Меня это потрясло, и я стал писать свои истории, но не как писатель, а просто потому, что не мог не писать. Как будто отдавал долг памяти.
В конце прошлого года меня бросила девушка. Было больно до истерик и разбитых чайных кружек о стену, и даже подумалось: «Вот он тот самый опыт, плата за вхождение». И в этот момент подленькая, черненькая часть души цинично усмехнулась: «Ну ты же сам хотел стать писателем, а это не самая высокая цена».
Мне удалось вырвать из души несколько искренних текстов. Пусть не талантливых, пусть сырых, пусть прямолинейных и топорных, но искренних. Но боль затихает, и импульс писательства уходит вместе с болью. Где искать вдохновенья? Очередная неразделенная любовь меня раздавит. Это очень опасный джин. И я не готов повторять путь Достоевского, увольте.
У меня есть друг детства. Рыжий. Звоню ему, когда мне плохо. В этот раз пожаловался на отсутствие вдохновения. Но вообще-то я не уверен, что он читал книги (разве что слушал на уроках литературы) и сможет отличить Толстого от Достоевского. Но друзья иногда даже за тысячи километров умеют копнуть в тебе.
- Зря ты бегать начал. Все эти марафоны и полумарафоны не доведут до добра. Настоящий русский писатель должен спиваться, думать о самоубийстве и находить проблемы там, где их нет. А ты ведешь себя как американский менеджер. Так ты не сможешь написать ничего настоящего. Бросил бы ты своим писачеством заниматься, зачем тебе это. Ты ведь еще поди на диету сел, калории считаешь?
А я ведь и правда сел на диету и считаю калории.... Меня оправдывает только одно: время половина третьего ночи, а я сижу и пишу этот текст.

СУ-100М
Перебравшись в Москву, я старался уживаться в коллективе, не показывать свой взрывной, неуравновешенный характер, нежелание принимать корпоративные нормы, но хватило меня года на два, и я закономерно оказался на улице. Несколько месяцев поисков работы ничего не дали. Спасение пришло с сервиса знакомств: я познакомился с дамой консультантом из сферы недвижимости. У нее была своя фирма. Любовные отношения у нас быстро не сложились (меня это давно не удивляет, но продолжает удручать), зато она стала давать мне проекты. Из ее бывших любовников я оказался едва ли не лучшим спецом по маркетингу и забросу клиентам на уши макаронных изделий. Возвращались мы с ней как-то в Москву после очередного проекта откуда-то с востока, у шоссе на постаменте стояла самоходная артиллерийская установка времен Великой Отечественной (вот уж не знаю, почему на востоке от столицы), и во мне проснулось вековечное мужское желание продемонстрировать перед дамой размер своих ... знаний.
- СУ-100, - показал я рукой на самоходку.
- М, - не взглянув даже в ее сторону, ответила она.
- Что м? - не понял я.
- СУ-100М.
- .... ээээээ?
- Самоходная артиллерийская установка 100 модернизированная. Во время войны не выпускалась серийно, - отчеканила она.
- А ты-то откуда все это знаешь???
- ......
- Папа был военный?
Она сделала лицо, как делает учитель, когда ему попадается крайне тупой ученик.
- Я по этой дороге не первый раз езжу.
- И?
- Ну ... ты уже четвертый или пятый....
- В смысле четвертый или пятый?
И тут до меня дошло.... Я увидел все ее глазами: всех этих четверых, включая себя...
- Не переживай, если бы я смотрела на тебя как на мужчину, я бы сказала, какой ты умный, но зато я сказала тебе правду...
Только что мне с той правды?

Как правильно увольнять
Работал я в свое время тренером по боксу в ДЮСШ. Но денег, конечно же, не хватало, и приходилось заниматься параллельно бизнесом. Помимо прочего были у меня две автостоянки.
Как-то после тренировки подошел ко мне Антон - мой ученик. И спросил, можно ли его отца устроить сторожем на автостоянку. Отец недавно освободился из тюрьмы и не мог найти работу. Мне не очень приятно было устраивать бывшего зека, но Антон мне нравился, и я пошел ему навстречу. Отец его был такой реальный зек – взгляд, наколки, базар – все как полагается.
Работа у сторожа простая: не спи сутки, принимай платежи. Но есть нюансы. Сторож мог иметь дополнительный «заработок»: или не проводить через кассу машины, или сливать и продавать бензин. Поэтому я устраивал периодически засады.
И вот в первую же засаду отец Антона попался на бензине. Идет он с канистрой, а я выхожу навстречу. Спрашиваю, что делать будем. Он бросает канистру, выхватывает выкидуху (есть такой нож с кнопкой, нажимаешь и выскакивает лезвие), начинает махать передо мной и «давить базаром» - грязно материться. Я застыл скорее от ступора, чем от смелости. Потом, стараясь не дрожать голосом, сказал:
- Если уйдешь прям сейчас и без канистры, я забуду, что ты вообще здесь работал. Если уйдешь с канистрой, придется отвечать. Если еще раз махнешь ножом, завтра тебе отвернут голову…..
Он опустил нож, стоял на месте и тяжело дышал, потом, оставив канистру, пошел вон со стоянки.
Антон с того дня перестал ходить на тренировки. Но город – «большая деревня», мы как-то встретились на улице. Он стоял, опустив голову.
- Ты почему на тренировки перестал ходить?
……………………….
- Если еще пропустишь, в качестве наказания будешь отжиматься по 10 раз за каждую пропущенную тренировку.
Антон вернулся в зал, и мы никогда не вспоминали случившееся. Правды ради надо сказать, таких ситуаций в то время (конец 90-х) возникало немало, это был обычный рабочий момент.

Вдохновляющее лидерство
Нет, не дано мне... Не всем же быть лидерами, правда? Не всем вести и вдохновлять.... Но мужское начало заставляло делать попытки найти в себе это, и память выудила из закоулков пример, когда за мной шли беззаветно и преданно...

Я тогда был совсем юным и несмышлёным ... Только-только пошел в первый класс школы. Летом мы с родителями летали к родственникам во Владивосток, и море так вошло в мою душу, что при любом намеке на конфликт с родителями я обещал уйти пешком туда, где .... Слышали такую песню? Врезалось с тех пор:
«...Синее море, белый пароход,
Сяду, поеду на Дальний Восток --
Мама будет плакать, слезы проливать,
А папа поедет на фронт воевать.»
Впоследствии оказалось, что мама (моя мама, а не мама из песни) вполне серьезно воспринимала эти угрозы.
А я не остановился на уровне угроз, я перешел к действиям: в своем классе рассказал про удивительный Мир. Центр Сибири, 90 % родителей одноклассников выходцы из деревни, и дальше огородов бабушки с дедушкой не ездили. А тут рассказы про бесконечно синюю даль, про пароходы больше девятиэтажки.... Полкласса было готово идти со мной...
Сначала я хотел ограничиться метафизикой: показывал колодец канализации и говорил, что через него, как через дыру в пространстве, можно попасть во Владивосток. Но в возрасте семи лет абстрактное мышление еще не так развито (про это я узнал, изучая возрастную периодизацию в университете на психфаке: был такой известный спор советского психолога Выготского с французским Пиаже). Итого: мою метафизику отвергли и потребовали более конкретных действий.
К зиме мы решились. Это были порыв и пламя. Мы даже не брали спички и соль (мама испекла пирожков с яйцами и луком и дала пакет в школу угостить друзей – мы решили, что этого будет достаточно на первое время в походе). Мы просто пошли по шоссе во Владивосток. Правда, по карте мы шли в сторону Северного Ледовитого океана, но разве это было важно? До края города дошли всем классом, а за город вместе со мной решились выйти только Лешка Мартынов и Пашка Курьянов.
Шли вдоль трассы, шли молча, и я уже стал скучать о маме, но виду подавать было нельзя – noblesse oblige – положение обязывает, назвался груздем, как говорится....
Неизвестно чем бы кончилось наше путешествие, но рядом с нами остановился МАЗ, и водитель, не вдаваясь в подробности и не особо нас расспрашивая, а просто взяв за шкирки как котят, закинул в кабину. Он совестил нас родителями, а у меня в глазах стояли слезы: мечта о море таяла как дым парохода...
Мама вечером поинтересовалась, почему я так поздно пришёл со школы, не собирался ли сбежать во Владивосток, посыпав обильно солью мою сердечную рану....
.......
Потом я был председателем совета отряда, секретарем комитета комсомола, генеральным директором муниципального предприятия, но никогда я уже не мог так пламенно вдохновлять свое окружение на поступки.... Не дано....

Я после пробежки часто встречаю старушку с собакой.
Она одета в пальто - из тех, что еще до революции шили. И непонятно, как оно еще не развалилось. По всему видно, что старушка не бедная, а нищая.
Но главная прелесть - собачка старушки. Старая как сама старушка. И лапы свои передвигает ничуть не лучше, чем хозяйка свои ноги. И даже одышка у собаки сильнее.
А старушка все время орет на собаку. Насколько это возможно - орать - в ее возрасте.
Все время ее собака не устраивает. То не так ходит, то не там ногу подняла.
Собака же почти не реагирует на старушку.... Иногда поднимает морду со слезящимися глазами и спрашивает, чего тебе.
Но видно, что они не могут жить друг без друга.
И знаете, я бы хотел вот так же жизнь закончить.
Это счастье

Мечты сбываются
Ну кто в детстве из пацанов не мечтал совершить подвиг на глазах у любимой? Вот тебя несут раненного, всего в крови с замотанной головой, она плачет, а ее слезы капают тебе на лицо, и горько сожалеет, что не обращала внимание на такого парня при жизни, а друзья кусают губы, стараясь не расплакаться, и ты улыбаешься ей одними губами через боль, но улыбаешься очень сдержанно, потому что девчонка же.
А у меня такая мечта сбылась. Ну почти. Было мне тогда 13 лет.
Я влюбился в Лену К в спортивном лагере (она легкоатлетка, я боксёр), но ей, конечно же, было наплевать на мои знаки внимания. И единственный вариант завоевать ее был из описанного выше.
В чемпионате лагеря по футболу в финале мы встречались с лыжниками из Канска, я стоял на воротах, и мне нравилось это, что странно для пацана моего возраста: обычно любили «водиться» с мячом, а я кайфовал от умения читать удары противника, оказываясь в том месте, куда летел мяч. Мы вели со счетом 3:2 за несколько минут до финального свистка, когда в мои ворота назначили пенальти. Я чувствовал себя Дасаевым: на меня смотрело пол-лагеря! Но Лены в этой половине не было. Удар я отбил. Встаю, раздается победный вой, тренер противника выбегает на поле и бьет по мячу (со всей дури – так тогда говорили). Конечно бы гол не засчитали. Но во мне проснулся зверь войны. Я кинулся и отбил и этот мяч. Резкая боль током пронзила мне руку – все-таки бил по мячу здоровый мужик – что-то там хрустнуло. Я еще подскочил победно, сделал несколько шагов и ... упал без сознания от боли.
Очнулся, когда меня моя команда несла в медпункт. Там по сюжету и была моя избранница. Красивая, гордая, в ореоле белого (марлевые занавески на окнах). Она смотрела на меня с любопытством, мне бы улыбаться ей снисходительно, но я сгорал от позора! Мало того, что я был грязный, в слезах и соплях! Пацаны тащили меня так, что трико сползло, сильно оголив попу..... Ага, в 13 лет еще стыдно за такое. У меня не было сил пошевелиться, но я все понимал, чувствовал, слышал. На вопрос Лены ей ответили, что Бабушкин сам дурак, полез, куда не надо. Эх, друзья! Не так я себе представлял в мечтах встречу с Леной. Пришел врач и добил:
- Вы мне теперь прикажете на его жопу тут смотреть?
Лена хихикнула, а я застонал от бессилия. До конца лагеря я проходил с повязкой на руке, но никаких преимуществ для себя не извлек. Да, я был герой матча, но тренер меня в сердцах обругал: осенью чемпионат края, а я решил себе отдых устроить. Лена же «замутила» с борцом, лишив меня шансов...
..........................
Я ее впервые поцеловал, когда нам было уже за сорок. Приехал в родной город, пригласил в ресторан, мы выпили, а после все и случилось. Провожая ее, спросил, помнит ли она, как я получил травму в футболе.
- Слушай, я помню, что ты был сопливым придурком в то время, много хвастался и нос задирал, никогда бы не подумала, что человеком станешь....
Насчет последнего я, кстати, не уверен.