Операция "Скайфрейм". Как мультфильмы "Джинглики" и "Барбоскины" связаны с иранской разведкой?

Спецслужбы Ирана под видом производства детских мультфильмов могут шпионить в России, воровать украинское зерно и закупать оружие для хуситов. Как устроена эта схема:

◾️ Зарегистрированная в Москве студия "Скайфрейм" производит мультфильмы, которые показывают российские кинотеатры, Netflix и Apple TV. Среди известных работ "Скайфрейма" – мультфильм "Мальчик-дельфин", сериалы "Барбоскины" и "Джинглики". Параллельно студия может служить прикрытием для перепродажи похищенного украинского зерна и торговли оружием.

◾️ Студией руководит сын афганского дипломата Сохрат Гайрат. Вместе со своим братом он попали под американские санкции – за содействие в "реализации коммерческих инициатив" хуситов в России, в том числе "в закупке оружия".

Раскрыть схему контрабанды украинского зерна в страны Ближнего Востока нам помогли записи в телефонных книгах, цифровые следы и реакция братьев Гайратов на наши вопросы.

◾️ Тем же "Скайфреймом" ранее руководил предполагаемый иранский разведчик Араш Доруди. В нулевые он пытался нелегально вывезти из России военные гирокомпасы, а в последнее время собирает в стране информацию о "новейших технологиях" и посещает авиавыставки.

◾️У Доруди тоже есть своя мультстудия, в ее портфолио – мультфильм "Братцы кролики", который показывали на детском госканале "Карусель". Другая связанная с Доруди студия выпускает ролики об иранских военных разработках, которые крутят по телеканалу "Звезда" российского Минобороны.

Детальнее о том, как мультипликаторы оказались связаны с международной сетью контрабанды и иранской разведкой, читайте в расследовании "Системы":

🔗 https://smarturl.click/b5bWB

Проблема пересмотра гипотезы

Раз уж в предыдущем посте пришлась к слову концепция Канемана о быстром и медленном мышлении.

Хочу поговорить об одном интересном когнитивном искажении (сбое в мышлении). Я сталкиваюсь с этим искажением сам – оно будет знакомо, пожалуй, каждому опытному журналисту-расследователю. С ним сталкиваются и ученые-исследователи и аналитики спецслужб. В общем, это искажение ума свойственно людям тех профессий, где, сугубо схематично, "производственный цикл" выглядит так:

Предварительный общий ресерч → формулирование гипотезы → целенаправленный сбор информации отталкиваясь от гипотезы → анализ собранных фактов → очерк с результатами анализа.

Это искажение можно условно обозначить как "проблема пересмотра гипотезы". Оно возникает уже на этапе целенаправленного сбора информации, когда этап формулирования гипотезы закончен.

Как выглядит расследовательская гипотеза? Примеры:
◾️ За этим явлением/событием может стоять спецслужба XYZ;
◾️ Компания "Вектор" могла получить этот строительный подряд из-за неформальной связи с чиновником Иваном Ивановым.

То есть в голове уже возник некий контур грядущего открытия, и можно, расправив парус, устремляться к конечной точке – подтверждению своей гипотезы. Здесь и кроется ловушка, то самое искажение. Зачастую уже в разгаре расследования, особенно если оно длится долго и тяжело, мозг создает подмену: я стремлюсь докопаться до истины подтвердить свою гипотезу.

Из-за этого искажения, в процессе поиска фактуры, наш мозг с неописуемым восторгом начинает принимать те факты, которые ложатся на нашу гипотезу, и практически без всякой рефлексии отвергать те, которые ей противоречат или даже расширяют ее (что, казалось бы, хорошо).

Почему так происходит? По Канеману, наш мозг ужасно ленив, поэтому он стремится спихнуть большинство задач быстрому (интуитивному) мышлению вместо медленного-аналитического. Поскольку переосмыслить свою гипотезу – это очень травматичный и ресурсоемкий процесс для нашего мозга, то он и рад отбросить всякую аналитическую рефлексию и спихнуть это в интуитивную область.

Абстрактный пример работы когнитивного искажения:
У журналиста есть на руках сразу несколько фактов в пользу того, что некую ЧВК курирует спецслужба XYZ. А кто ее финансирует? "Скорее всего та же спецслужба XYZ", — размышляет журналист. — "Это логично, и есть косвенные свидетельства в пользу этой гипотезы".

Дальше журналист натыкается на информацию о том, что на кошельки этого же ЧВК поступают деньги от некоего банкира Петра Петрова. Кажется, первоначальная гипотеза о финансировании должна быть как минимум расширена, а то и вовсе отвергнута. В любом случае, нужно пройти весь цикл по анализу "улик" заново.

Мозг журналиста (в бессознательном режиме): "Я работаю над этой темой уже месяц, почти не сплю, дедлайны горят. Этот факт не ложится стройно в мою теорию, которая подкреплена уже целым рядом "улик". Чтобы не делать лишнюю работу, отдам ка я новую информацию сразу в интуитивную область, минуя аналитическую. И будь что будет, заметит подвох или нет, отбросит новый факт или задумается".

Мы склонны переоценивать свою интуицию – и зря: она зачастую показывает слабые результаты даже у сильнейших профессионалов своего дела, что показывают многочисленные эксперименты по теме интуиции. Вдобавок наш мозг очень не любит вопрос "What if I'm wrong?", иногда предпочитая ему философско-кантовское "если моя теория противоречит фактам – тем хуже для фактов". А ведь в таких сферах как разведка, наука и расследовательская журналистика, точность и полнота информации во многом и есть самоцель. В крайних случаях "проблема пересмотра гипотезы" может привести к катастрофическим последствиям.

Как бороться с этим искажением? Попробую расписать свои мысли в последующих постах. Тем более, что этим вопросом, очевидно, задавался не только я: помимо книг психолога Канемана, я обнаружил размышления о подобном искажении в книге одного бывшего высокопоставленного аналитика ЦРУ.