Люблинский районный суд приговорил преподавателя философии Александра Нестеренко к трем годам лишения свободы за украинские песни в плейлисте во «ВКонтакте»
Последнее слово Александра Нестеренко
«Есть у Бродского: «Чем сильнее Ирод, тем вернее неизбежное чудо». Будем на него надеяться.
Если бы в конце 80-х или 90-х годов прошлого века мне кто-то сказал, что в России снова будут политические заключенные и за комментарии будут давать сроки больше, чем за убийства, я бы подумал, что говорю с умалишенным. Но вот я уже второй год в тюрьме, потому что у меня в плейлисте во «ВКонтакте» среди четырех сотен песен на разных языках мира есть несколько на украинском языке. Это послужило основанием для моего ареста. <…>
При этом обе песни, о которых идет речь в обвинении, – третьей у меня никогда не было и нет – на стихи столетней давности и не имеют никакого отношения ни к Российской Федерации, ни к русским, ни к сегодняшней ситуации в мире. Не я их автор-исполнитель. Не я их выложил в сеть. Они не признаны экстремистскими и не занесены ни в какие списки. Не заблокированы социальными сетями. Они есть у других пользователей во «ВКонтакте», у которых я их и позаимствовал для дальнейшего изучения в рамках своих научных интересов. Если кому интересно, я изучаю воображаемые сообщества, историческую память, исторические нарративы, групповую идентичность и тому подобное. <…>
Происходящее со мной и с другими узниками совести наглядно демонстрирует подлинную природу этой власти, которая держится на лжи и насилии. Ее цель – заставить нас стать баранами, марширующими под барабаны, сделанные из их же кожи. Но несмотря на репрессии, в России были и есть люди, которые не отказались от идеалов истины, потому что только истина достойна того, чтобы посвятить ей жизнь. И для меня большая честь волею судьбы оказаться в одном ряду с этими замечательными людьми.
Я полностью признаю свою вину в том, что для сохранения своей власти вы пойдете на любые преступления. И я виновен в том, что меня не было среди тех героев, которые первыми оказались в застенках за верность своим идеалам. Потому что, в отличие от них, я, как и многие из нас, не нашел для себя ответов на вопрос: что я могу сделать? Теперь я знаю на него ответ и, надеюсь, что имею моральное право его сказать.
Во-первых, как бы это банально ни прозвучало: не надо бояться. Нас хотят запугать, потому что любая власть больше всего боится собственного народа. Но невозможно посадить в тюрьму полстраны. Если мы перестанем бояться, то кашель не помешает прокричать нам правду о том, что король голый.
Во-вторых, никто не может заставить нас выполнять преступные приказы. Мы выполняем их по собственной воле, всегда находя оправдание собственному малодушию, вместо того что бы мужественно и честно исполнить свой долг совести.
Единственный способ противостоять духовному рабству – оставаться свободными в собственной душе. Ведь свобода не вне, а в нас. И, находясь в заключении, я стал свободнее. Потому что в тюрьме острее ощущается подлинная свобода – свобода духа.
В заключение хочу вспомнить замечательные сказки, дарящие нам лучики надежды в поглотившей нас тьме: «Дракон» Шварца, «Тараканище» Корнея Чуковского, «Город мастеров» Тамары Габбе, «Чиполлино» Джанни Родари, «Властелин колец» Толкиена. Не удивлюсь, если завтра по доносу очередного Гнилоуста или унтер Пришибеева о том, что в этих произведениях содержатся призывы к экстремистской деятельности, их авторов внесут в пресловутый список экстремистов и террористов, в который повезло попасть и мне.
И добавлю, что в любых обстоятельствах не забывайте о том, что наша судьба и наше будущее находятся только в наших руках. И только от нас самих зависит, во что мы превратим свою жизнь: в прозябание или нравственную победу.
Спасибо за внимание!»
Последнее слово Александра Нестеренко
«Есть у Бродского: «Чем сильнее Ирод, тем вернее неизбежное чудо». Будем на него надеяться.
Если бы в конце 80-х или 90-х годов прошлого века мне кто-то сказал, что в России снова будут политические заключенные и за комментарии будут давать сроки больше, чем за убийства, я бы подумал, что говорю с умалишенным. Но вот я уже второй год в тюрьме, потому что у меня в плейлисте во «ВКонтакте» среди четырех сотен песен на разных языках мира есть несколько на украинском языке. Это послужило основанием для моего ареста. <…>
При этом обе песни, о которых идет речь в обвинении, – третьей у меня никогда не было и нет – на стихи столетней давности и не имеют никакого отношения ни к Российской Федерации, ни к русским, ни к сегодняшней ситуации в мире. Не я их автор-исполнитель. Не я их выложил в сеть. Они не признаны экстремистскими и не занесены ни в какие списки. Не заблокированы социальными сетями. Они есть у других пользователей во «ВКонтакте», у которых я их и позаимствовал для дальнейшего изучения в рамках своих научных интересов. Если кому интересно, я изучаю воображаемые сообщества, историческую память, исторические нарративы, групповую идентичность и тому подобное. <…>
Происходящее со мной и с другими узниками совести наглядно демонстрирует подлинную природу этой власти, которая держится на лжи и насилии. Ее цель – заставить нас стать баранами, марширующими под барабаны, сделанные из их же кожи. Но несмотря на репрессии, в России были и есть люди, которые не отказались от идеалов истины, потому что только истина достойна того, чтобы посвятить ей жизнь. И для меня большая честь волею судьбы оказаться в одном ряду с этими замечательными людьми.
Я полностью признаю свою вину в том, что для сохранения своей власти вы пойдете на любые преступления. И я виновен в том, что меня не было среди тех героев, которые первыми оказались в застенках за верность своим идеалам. Потому что, в отличие от них, я, как и многие из нас, не нашел для себя ответов на вопрос: что я могу сделать? Теперь я знаю на него ответ и, надеюсь, что имею моральное право его сказать.
Во-первых, как бы это банально ни прозвучало: не надо бояться. Нас хотят запугать, потому что любая власть больше всего боится собственного народа. Но невозможно посадить в тюрьму полстраны. Если мы перестанем бояться, то кашель не помешает прокричать нам правду о том, что король голый.
Во-вторых, никто не может заставить нас выполнять преступные приказы. Мы выполняем их по собственной воле, всегда находя оправдание собственному малодушию, вместо того что бы мужественно и честно исполнить свой долг совести.
Единственный способ противостоять духовному рабству – оставаться свободными в собственной душе. Ведь свобода не вне, а в нас. И, находясь в заключении, я стал свободнее. Потому что в тюрьме острее ощущается подлинная свобода – свобода духа.
В заключение хочу вспомнить замечательные сказки, дарящие нам лучики надежды в поглотившей нас тьме: «Дракон» Шварца, «Тараканище» Корнея Чуковского, «Город мастеров» Тамары Габбе, «Чиполлино» Джанни Родари, «Властелин колец» Толкиена. Не удивлюсь, если завтра по доносу очередного Гнилоуста или унтер Пришибеева о том, что в этих произведениях содержатся призывы к экстремистской деятельности, их авторов внесут в пресловутый список экстремистов и террористов, в который повезло попасть и мне.
И добавлю, что в любых обстоятельствах не забывайте о том, что наша судьба и наше будущее находятся только в наших руках. И только от нас самих зависит, во что мы превратим свою жизнь: в прозябание или нравственную победу.
Спасибо за внимание!»
🔥4🤯1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Лучше, чем мы боялись, но хуже, чем мы надеялись
«Могло быть и лучше, могло быть и хуже. Соломоново решение», – прокомментировал Александр Нестеренко решение Люблинского районного суда Москвы, назначившего ему 19 декабря три года общего режима за песни на украинском языке в плейлисте во «ВКонтакте».
Жена Александра Нестеренко Ирина, с которой они расписались в августе этого года в СИЗО, рассказала, что «на всякий случай» записала его к зубному. Приговор она прокомментировала фразой: «Лучше, чем мы боялись, но хуже, чем мы надеялись». Ирина добавила, что сейчас работает в системе и теперь понимает, что такое система: «Жить можно только если в этой системе есть люди – честные, искренние, справедливые. Только от человека зависит, как мы держимся в этой системе. Только благодаря таким людям, честным, искреннем... Такие люди есть. Это здорово. Это вселяет надежду».
«Могло быть и лучше, могло быть и хуже. Соломоново решение», – прокомментировал Александр Нестеренко решение Люблинского районного суда Москвы, назначившего ему 19 декабря три года общего режима за песни на украинском языке в плейлисте во «ВКонтакте».
Жена Александра Нестеренко Ирина, с которой они расписались в августе этого года в СИЗО, рассказала, что «на всякий случай» записала его к зубному. Приговор она прокомментировала фразой: «Лучше, чем мы боялись, но хуже, чем мы надеялись». Ирина добавила, что сейчас работает в системе и теперь понимает, что такое система: «Жить можно только если в этой системе есть люди – честные, искренние, справедливые. Только от человека зависит, как мы держимся в этой системе. Только благодаря таким людям, честным, искреннем... Такие люди есть. Это здорово. Это вселяет надежду».
❤4🙏2
Зампреду партии «Яблоко» Максиму Круглову продлили стражу до 28 февраля 2026 года. Причем, я бы сказала, особо циничным способом, не пустив на заседание не только слушателей и прессу, но и родных Максима, продержав их при этом шесть часов в коридоре суда.
Было назначено два заседания в один день.
• Первое – апелляционное заседание Мосгорсуда по предыдущей мере пресечения – планировалось на 12:15.
• Второе – заседание Замоскворецкого районного суда, который частично находится в здании Перовского районного суда, по продлению меры пресечения – планировалось в 17:50.
Предполагалось, что Максима доставят в Перовский суд и он примет участие в апелляционном заседании вместе с адвокатами по видеосвязи. Однако Максима подключили к Мосгору напрямую из СИЗО.
Адвокаты Максима спешно приехали в Мосгорсуд. Заседание состоялось практически одновременно с апелляционным заседанием другого политического заключенного Павла Сюткина, который находится в том же СИЗО-2, что и Максим, по аналогичной статье.
Апелляционное заседание отложили на 25 декабря, так как Максим не был о нем уведомлен.
Родные Максима, его друзья, соратники, студенты и журналисты остались ждать второго заседания в Перовском суде, однако в 18 часов их попросили покинуть здание суда.
Помощник председателя суда пояснил, что суд – это режимный объект, поэтому так. Конкретную норму закона, почему «поэтому так», он назвать не смог. На упоминание ст. 123 Конституции и п. 4 постановления Пленума Верховного суда РФ от 13.12.12. № 35 «Об открытости и гласности судопроизводства и о доступе к информации о деятельности судов» не реагировал никак. Пресс-секретарь рекомендовал обратиться в пресс-службу Мосгорсуда.
Адвокаты Максима Круглова вышли из здания суда в 19:40. Адвокат Наталия Тихонова сообщила, что стража продлена до 28 февраля 2026 года.
«Максим передавал всем большой привет, – сообщила Наталия Тихонова. – Он чувствует себя хорошо. Конечно, он тоже, как и все мы, возмущен тем, что случилась подобная накладка в заседаниях. Конечно, он возмущен тем, что его родные прождали в суде на протяжении шести часов практически и вынуждены были здание суда покинуть (не только его родные, его коллеги, друзья по партии – все были вынуждены покинуть здание суда) по той причине, что в шесть часов вечера просто суд заканчивает свою работу».
Интересы Максима Круглова также представлял адвокат Сергей Бадамшин.
Видео с Максимом Кругловым предоставлено пресс-службой Замоскворецкого районного суда Москвы.
Было назначено два заседания в один день.
• Первое – апелляционное заседание Мосгорсуда по предыдущей мере пресечения – планировалось на 12:15.
• Второе – заседание Замоскворецкого районного суда, который частично находится в здании Перовского районного суда, по продлению меры пресечения – планировалось в 17:50.
Предполагалось, что Максима доставят в Перовский суд и он примет участие в апелляционном заседании вместе с адвокатами по видеосвязи. Однако Максима подключили к Мосгору напрямую из СИЗО.
Адвокаты Максима спешно приехали в Мосгорсуд. Заседание состоялось практически одновременно с апелляционным заседанием другого политического заключенного Павла Сюткина, который находится в том же СИЗО-2, что и Максим, по аналогичной статье.
Апелляционное заседание отложили на 25 декабря, так как Максим не был о нем уведомлен.
Родные Максима, его друзья, соратники, студенты и журналисты остались ждать второго заседания в Перовском суде, однако в 18 часов их попросили покинуть здание суда.
Помощник председателя суда пояснил, что суд – это режимный объект, поэтому так. Конкретную норму закона, почему «поэтому так», он назвать не смог. На упоминание ст. 123 Конституции и п. 4 постановления Пленума Верховного суда РФ от 13.12.12. № 35 «Об открытости и гласности судопроизводства и о доступе к информации о деятельности судов» не реагировал никак. Пресс-секретарь рекомендовал обратиться в пресс-службу Мосгорсуда.
Адвокаты Максима Круглова вышли из здания суда в 19:40. Адвокат Наталия Тихонова сообщила, что стража продлена до 28 февраля 2026 года.
«Максим передавал всем большой привет, – сообщила Наталия Тихонова. – Он чувствует себя хорошо. Конечно, он тоже, как и все мы, возмущен тем, что случилась подобная накладка в заседаниях. Конечно, он возмущен тем, что его родные прождали в суде на протяжении шести часов практически и вынуждены были здание суда покинуть (не только его родные, его коллеги, друзья по партии – все были вынуждены покинуть здание суда) по той причине, что в шесть часов вечера просто суд заканчивает свою работу».
Интересы Максима Круглова также представлял адвокат Сергей Бадамшин.
Видео с Максимом Кругловым предоставлено пресс-службой Замоскворецкого районного суда Москвы.
🤯4