Помните вечно накуренного соседа-израильтянина, который собирался в Россию открывать сеть соляриев? Так вот, я его встретила сегодня на улице. Обнял, как сестру родную, долго расспрашивал, как дела, как пес, как сама вообще.

Возможно, вам тоже интересно, что там у него. Так вот, он переехал в отель прямо около моря. В Россию все еще собирается, купил билеты на середину июля за $900 туда-обратно. Спросил, видела ли я, как крепок стал рубль и не знаю ли я, что за чудеса творит Путин. Впрочем, говорит, неважно, как он это делает, главное — он настоящий мужик, а ты можешь с этим и не соглашаться. Потом помолчал и спросил, не знаю ли я, как ему забрать доллары с российского счета, а то у него их много там лежит, но что-то случилось и теперь не снять.

И знаете, что самое обидное в этой истории? Он сегодня даже ненакуренный был.

Полчаса слушала спор двух израильтян лет 50 под своими окнами.

— Земля круглая! Каким идиотом нужно быть, чтобы этого не знать! Сколько тебе лет? Все уже знают! Не позорься!
— Она, как треугольник! Посмотри карту!
— Да на карте все неправильно изобразили, тебе врут. Круглая земля, круглая!
— А вот почему ты говоришь, что про карту тебе врут, а про землю веришь? А вдруг тебе тоже врут?
— Ну что я могу сделать, нам все врут. Бенет тоже наврал. Но земля круглая.
— Треугольная.
— Круглая.
— Ты фраер.
— Это ты фраер.

*Из синагоги кричат «Миииинха! Миииинха» — зовут на молитву*

— Иди спроси в синагоге, пусть тебе все скажут, что земля круглая.
— Я туда не пойду, там тоже врут.
— У меня нет сил на тебя. Все. Будь здоров! Она круглая.
— Треугольная.
— Круглая.

💃🏻Не уважаю формат «куда сходить», но танцы и хореографию слишком люблю, чтобы молчать.

В Тель-Авиве 28.07 — 13.08 пройдет ежегодный танцевальный фестиваль, который устраивает Центр Сюзан Далаль. 30 спектаклей, перформансов, концертов, воркшопов, — есть где разгуляться и даже попробовать не разориться (билеты в среднем 90 – 140 шекелей, можно оформить подписку, если собираетесь на несколько событий).

Я провела не один жаркий тель-авивский вечер, изучая программу фестиваля и читая про артистов, которые там участвуют, и выбрала 5 событий. Вся подборочка супер субъективная — в программе есть и более известные ребята, и более важные события, которые я тем не менее проигнорировала, потому что живу в свободной стране и делаю, что хочу на все не успеешь.

Newtopia | Bodhi Project
29.07, 21:00

Bodhi Project — это новая танцевальная компания, которую буквально несколько лет назад организовали выпускники танцевальной школы в Австрии. В Тель-Авив они приезжают с постановкой «Ньютопия». Очень понравилось описание — хаос, новая реальность, попытка жить в этой реальности, находя новые звуки и образы.

Трейлер постановки.

Ronit Ziv | One out of one
31.07, 19:30

Ронит Зив — классная израильская хореограф и балерина. Давно хотела у нее посмотреть Hahah.dot.com. На фестивале будет что-то покруче — постановка про домашнее насилие.

Shaden Dance Company | When the Body Remembers
02.08, 19:30

Компанию основала Шаден Абу-Эласал из Назарета, танцуют там палестинские ребята 18-27 лет. Ничего про них не знаю, на ютубе нашла только одно видео с их танцами. When the Body Remembers — премьера, постановка про посттравматический синдром и то, как тело на него реагирует. Это не единственная работа на фестивале, посвященная этой теме, что нормально для Израиля. Так что, если вам в целом интересно про птср (а кому в 2022-м не!), то будет из чего выбрать.

Netta Yerushalmy | MOVEMENT
04.08, 21:00

Кажется, должно быть круто. Нета Иерушалми известна тем, что играет с разными форматами, жанрами, музыкой, танцевальными стилями. Все это миксует, переосмысливает и потом показывает через танец. Как часто пишут плохие критики в таких случаях, «сочетает несочетаемое» и «создает удивительную мозаику» (sic!).

Тут небольшой разговор с ней про другую ее постановку, но думаю, будет что-то похожее.

🤍 Nadav Barnea | The Dreamers
08.08, 19:00

Если бы я выстраивала список не по хронологии, а по предпочтениям, то этот перформанс был бы на первом месте — фаворит моего небольшого хит-парада. Автор Надав Барнеа пишет музыку для спектаклей, фильмов, занимается световым дизайном в театре (Бат Шева, Гешер, Израильская филармония итд). В этом перформансе «Мечтатели» будет работа с аудио, светом и видео.

Видео с кадрами из постановки.

Провела Самое Еврейское утро в своей жизни.

Начнем с того, что проснулась я в 7:40 — ровно во столько весело застучали молоточки рабочих мне в стену.

К 8:30 я, проклиная всё, встала и пошла в обменник, получать свои деньги, ведь мы русские, с нами Б-г и «Золотая корона» (никакой рекламы).

В обменнике я провела 40 минут, 30 из которых помогала тете Белле из Ашдода и самому сотруднику отправить $300 в Киев. Меньше времени это никак не могло занять: пока мучительно включили компьютер, пока похвалили прекрасный курс этого обменника, а там уже и до новостей и лингвистики добрались.

— Только обязательно напишите Olena, а не Alena, а то ей никто там не даст денег этих.
— Почему Olena? Тетя, кто тебе так сказал?
— Потому что Olena це українська мова! Теперь надо так туда писать.
— Я пишу на английском. На английском Алена — это Alena.

Остановились на моем аргументе «давайте напишем, как в паспорте».

После обменника я как хорошая еврейка пошла, разумеется, в синагогу. Справедливости ради вчера я там тоже была. Друг мой Михаил улетел и поручил заказать кадиш своей бабуле. Недолго думая, я зашла в первую попавшуюся синагогу, там все были почему-то на веселе, несмотря на дни траура. Про кадиш говорить им не хотелось, сказали прийти попозже. Это было подозрительно. Зато знакомить они меня вчера были готовы. Правда, узнав мой возраст, тут же слились — я оказалась на 10 лет старше, чем надо. Это было уже унизительно.

В первой синагоге мне не понравилось, поэтому по всем законам жанра, сегодня я пошла во вторую. За две минуты обсудила с раввином, какие же красивые ашкеназские имена у предков моего друга, положила цдаку, как велел Михаил, и ушла.

К обеду я в своем еврейском сознании настолько преисполнилась, что оставалось только подняться в Иерусалим. Чем я сейчас и занимаюсь. Присылайте мне в личку свои самые сокровенные желания, озвучу их у Стены плача за небольшую цдаку.

Пост про все живое.

С началом тепла количество ползающих и летающих существ в квартире увеличилось до такой степени, что оставалось только вылезти Николаю Дроздову и начать как ни в чем не бывало вести свою программу.

Пока я была во Франции, природа окончательно взяла свое: в квартире появились огромные тараканы и напугали временных жильцов. Пёс же, несмотря, на хирургическое вмешательство в его репродуктивную систему, внезапно начал проявлять повышенный интерес к друзьям, у которых тусил на передержке. Вернее к другу. Такой интерес, что они даже решили убедиться, точно ли пёс кастрирован.

Про яйца Драника поговорим дальше, а пока вернемся к тараканам. Речь про израильских больших (огромных!) и летающих. Недавно в твиттере разгорелся срач: один новый репатриант написал, что даже израильские тараканы лучше хороших русских обычных домашних. В комментарии набежали комментаторы и обвинили его в русофобии. Ну, и как их после этого не упомянуть в посте про животный мир?

Вернувшись из Франции, я решила разобраться с тараканами и по совету друзей написала их знакомому травильщику всего живого. Он приехал на мотоцикле, 15 минут осматривал мои 28 квадратных метров, потом 15 минут травил тараканов, 30 минут — байки. Как человек, каждый день сталкивающийся с жизнью и смертью, он был полон мудрости.

— Значит, что тебя ждет в ближайшие дни: тараканы начнут ползти ото всюду. Ползти будут медленно, умирая в пути. Тебе ничего не надо делать. Иногда просто нужно дать время умереть тому, чему уже не помочь.

Что касается яиц Драника, то ими недавно заинтересовалась и мэрия Тель-Авива, и соседи по району. Может, и вам будет интересно. Началось все с того, что я решила поставить пса на учет в мэрии — так положено. Сотрудница ветеринарки, куда я его вожу, отправила все необходимые данные, но через несколько дней позвонила попросить справку о кастрации. Математика простая: налог за собаку без яиц — 30 шекелей, за собаку с яйцами — 380. Платить за то, чего нет, мне не хотелось, поэтому я в тот же вечер написала письмо в московскую ветклинику с просьбой предоставить справку, что меня не обманули и дело сделано. Там немного удивились, но выдали заключение операции во всех подробностях, которое мэрия Тель-Авива теперь изучает. Я же, прочитав это заключение, так растрогалась, что простила собаке все сожранные туфли: чего я вообще могла от него хотеть, когда он пережил вот ЭТО?

В тот же вечер у Драника случился первый бой — с собакой на районе. У того пса яйца были, о чем хозяин с гордостью в голосе мне сразу сообщил — мол, перед тобой два альфача, смотри, я даже отпускаю свою собаку с поводка. После этого его пес попробовал надрать задницу Дранику, Драник устроил истерику, на которую сбежалось пол-района.

Дальше будет пьеса, иначе это передать нельзя.

Хозяин пса с яйцами: Держишь своего?
Я: Держу, да.
Хозяин пса с яйцами: Слушай, а у него точно нет яиц?
Я: Ты что, из мэрии?
Хозяин пса с яйцами: Просто мой так реагирует только на псов с яйцами. Значит, твой на самом деле мужик.
Женщина на балконе: Но это же можно проверить! Просто проверьте! Возьмите его на руки и проверьте, он же маленький!
Хор проходящих мимо арсов: Она отрезала собаке яйца! Она отрезала собаке яйца! Уффф! Уффф!
Курящий мужчина у подъезда: Но иначе она бы заплатила налог!
Хор проходящих мимо арсов: Налог на яйца? Это что за прикол?
Курящий мужчина у подъезда: Забыли, в какой стране проснулись?

Домой мы вернулись с видом побитых, но не сдавшихся войнов — был проигран бой, но не война.
Посреди ванной умирал таракан.

Я услышал песню по радио. Начал искать о ней информацию, и нашел в википедии страницу, потом, еще страницу, а потом я вышел на список песен которые запрещала израильская цензура на радио. У этих песен есть истории. Иногда они очень классные. Присаживайтесь поудобнее.
В начале 50-х среди тогда еще молодых пальмахников в воздухе витала идея, что осваивать земли и создавать новые поселения уже не круто. Это уже не так опасно, как в 30-е. Нужен новый адреналин. Так появляется новая забава для избранных – нелегальный поход в Петру. Первыми в 1953 году без карты, почти без снаряжения, и с большим количеством нереализованных гормонов в путешествие отправляются двое кибуцников-пальмахников: Мэйр Хар-Цион(19), и Рахель Саворай(27). Я хотел бы обладать харизмой 19-летнего парня, который уболтал на это путешествие 27-летнюю по тем временам наверное взрослую женщину. Ночью они перешли границу с Иорданией в районе Эйлата, все путешествие взяло примерно 4 дня. Они прошли по Эдомским красным горам, увидели Петру, вернулись невредимыми и (подвиг без свидетелей не подвиг) рассказали об этом всем друзьям.
Это было пиком молодецкой удали. Об их походе пишут песни в стиле «если ты не ходил в Петру ты вообще портянка», пишется роман, ставится пьеса, а позже снимут и кино.
Эти двое видимо как папа Гарри Поттера составили карту как туда идти. И начался бум. Молодежь повалила в Петру. Об этом узнали иорданцы и у них появилась своя забава – охотиться на израильтян, нелегально пробирающихся в Петру. Уже спустя 3 месяца скорее всего от рук иорданских пограничников погибают пятеро молодых ребят. Как реагируют израильские поэты песенники? Пишут песню о том, что это чистое геройство и призывают всех отправиться вслед за ними: «לְכָל נְעָרִים שֶׁדָּמָם כְּמַבּוּעַ וְלֵב בָּם וְכוֹסֶף -לָלֶכֶת לָנוּעַ» -- и всей молодежи с горячей кровью и сердцем тоскующим – вперед! К Цели! Говорите, погибнуть можно, ничего страшного, пишет поэт: «וְאִם דָּם יִידָּרֵשׁ - לוו בְּדָם יְשוּלַּם נָא!» -- а если потребуется кровь – кровью подвиг будет оплачен! Народ валит толпами в Иорданию. За один только 1957 год погибают 6 человек. Иорданские солдаты наверное ставят на ружьях засечки по количеству убитых любителей приключений. Как остановить это безумие? Конечно же написать еще одну красивую героическую песню!
В 1958-ом году Хаим Хефер пишет хит הסלע האדום- красная скала. Песня описывает Петру как легендарное заколдованное место, из которого еще «ни один не вернулся живым» (אִישׁ מִמֶּנּוּ חַי עוֹד לֹא חָזַר) . Из снаряжения у них только «חֲלוֹם יָשָׁן מַפָּה וּמַיְּימִיהָ» -- старая мечта, карта (исследователи явления говорят, что даже она была не у всех) и фляга.
И вот по сюжету песни они втроем такие бегут на адреналине ночью к Петре. На рассвете они ее видят. Их ликование прерывает меткая очередь из автомата иорданского солдата. «עָנוּ רֵעָיו בְּפֶה מָלֵא עָפָר: הִגַּעְנוּ אֶל הַסֶּלַע הָאָדוֹם» -- вторили ему друзья ртами, забитыми пылью: мы прибыли к Красной скале.
Дальше сам Хаим Хефер, написавший песню понимает, что с этим надо что-то делать, когда молодой офицер говорит ему, что в планах на отпуск – конечно же сгонять с пацанами в Петру.
В том же году Хефер обращается к Бен Гуриону с просьбой забанить собственную песню. Государственная сеть радиовещания запрещает ставить песню на радио вплоть до 1994 года пока мы не подписали мирный договор с Иорданией.
Ниже ссылка на песню в ютубе:
https://www.youtube.com/watch?v=iogZcBk88dw

А это ссылка на список песен

https://he.m.wikipedia.org/wiki/צנזורה_על_השמעת_שירים_בישראל

Вот уже неделю мне в личку во всех социальных сетях присылают новость — внук Шуфутинского репатриировался.

Видимо, я слишком часто рассказывала байку о том, как в детстве была уверена, что Михаил Шуфутинский — мой родной дядя. Никаких эмоций этот «факт» у меня не вызывал. Хотя, конечно, было приятно, когда мы с родителями съездили на Майорку, а дядя Миша потом песню написал. И когда он вместо деда Мороза подарок из Америки прислал, тоже понравилось.

К 12 годам, когда я узнала всю правду про наше неродство, сердце мое было уже достаточно покрыто ранами, чтобы спокойно принять эту информацию и пойти по жизни дальше под звуки шансона.

Потом в интернете начали отмечать 3 сентября, семейная история заиграла новыми красками — друзья и знакомые решили поздравлять и меня с этим днем. А однажды для одного издания мы даже хотели устроить мое интервью с Шуфутинским: девочка, которая все детство ждала своего дядю Мишу, наконец вырастает, становится журналисткой (только ради этого, разумеется) и приходит брать интервью. Драма, достойная какого-нибудь фильма для семейного просмотра.

Спустя пару лет все шутки про 3 сентября стали казаться глупыми и неуместными в России. Интервью у дяди Миши я так и не взяла. Юность и талант погибли в стенах Таганки, а ласковый прибой мне теперь снится в Тель-Авиве, а не на Майорке.

Казалось бы, конец истории. Но в 2022 году в Израиль пришел Ноах — внук моего дяди Миши — и взорвал мою личку. Люди, которых я не видела годами, пишут мне: «Алина, смотри, это же мэтч!»; «Фукс, тут родственники подъехали»; «А почему вы еще не знакомы?».

К сообщениям добавились ссылки на максимально кринжовые новости российских медиа и русскоязычных израильских: «Внук Михаила Шуфутинского, афроамериканский рэпер, репатриировался в Израиль. Ноах Шуфутинский известен под именем Westside Gravy. Он музыкант и страстный борец с антисемитизмом и бойкотом Израиля»; «Темнокожий рэпер из США Westside Gravy репатриировался в Израиль. Эта новость осталась бы незаметной, если бы не интересный факт. Westside Gravy – лишь творческий псевдоним американского парня, настоящее же его имя – Ноах Шуфутинский. Однофамилец? А вот и нет. Темнокожий музыкант, в числе предков которого были евреи, ни кто иной как внук мэтра российского шансона Михаила Шуфутинского».

Еще я узнала, что читает он рэп на русском, английском и иврите. Издание The Flow выложило отрезки клипов Ноаха с комментарием «дед перевернул календарь, внук перевернет рэп-игру».

Ну, с Б-жьей помощью, брат! Добро пожаловать!

https://www.instagram.com/p/Cgj2YcDs8OT/?igshid=YmMyMTA2M2Y=

Обнаружен лук для похода в израильские министерства, инстанции и банки

В своих мечтах о Прекрасной Алине Будущего я просыпаюсь рано, скажем, в 6:30, иду на море, купаюсь, читаю книжку, гуляю с псом, потом делаю что-то еще. Что — не так важно.

Главное — ранний подъем. Проблема в том, что Ну Норм Алина Настоящего ненавидит рано вставать, поэтому раннее утро кажется мне чем-то недоступным и как следствие особенно классным. Теоретически я бы могла перенести свои подъемы на 2-3 часа, но это плохо сочетается с моей любовью поспать. Вариант ложиться раньше тоже не подходит — вечером и ночью происходит слишком много интересного. Не спать вообще звучит красиво, но 30 лет — это 30 лет.

Иногда мне все же приходится вставать рано, не в 6:30, конечно, но, например, в 8, как сегодня. В такие дни я всегда чувствую, что происходит что-то особенное — будто я приближаюсь на шаг к той самой Прекрасной Алине Будущего.

У ранних подъемов есть еще одна причина — рациональная. Погоды у нас последние дни стоят такие, что нормальные люди по возможности стараются не покидать территории, оснащенные Мазганом. Летом хочется писать это слово только с большой буквы и начать говорить благославение каждый раз, когда его включаешь. Если вы по какому-то недоразумению до сих пор говорите «кондиционер», перестаньте срочно. Просто попробуйте произнести мазган. Как писал один великий русский: «Мазган, свет моей жизни, огонь моих чресел. Грех мой, душа моя. Маз-ган: кончику языка даже не приходится совершать никакой путь. Маз. Ган».

Я надеялась, что до 10 утра на улице можно жить, но оценила уровень своей наивности в первую же минуту. Сосед Моти в отличие от меня в 9:30 был уже весьма бодр, пожелал мне доброго утра и тут же прокомментировал жару: «Попадем в ад — почувствуем себя, как дома». Я хотела что-то возразить, что ад у нас — штука спорная, но быстро согласилась: все-таки, это хоть какие-то перспективы, их в моей жизни сейчас не так много.

В поликлинике, куда я так же отправилась в рамках программы становления Прекрасной Алины Будущего, которая следит за своим здоровьем, мне встретилась добродушная медсестра Ирина. Увидев мое имя, она поспешила выяснить, откуда я приехала, когда, где родственники. Я уже смирилась, что обрекла себя на один и тот же смол-ток, вернувшись в Израиль ровно за неделю до начала войны: «Это божье провидение»; «Ничего себе, на кого ты работаешь?»; «Случайностей не бывает» и еще 10 похожих комментариев от случайных встречных. Ирина же, услышав это, внезапно посерьезнела, перестала искать вены на моей руке, посмотрела и сказала: «Это ведь, получается, прям Господь тебя сам взял и вывел, как из египетского рабства, надо же». Следующие 30 секунд она выкачивала из меня кровь и информацию: «А как там сейчас в России? Снова СССР, да? А продуктов импортных больше нет? А в очередях все стоят уже снова, да? И все боятся, да? Молчат? Вот я уезжала 40 лет назад все молчали и боялись, с чего там чему-то меняться?». Говорила Ирина со смесью любопытства и детского восторга, поэтому мне даже неловко было ее разочаровывать тем, что я не в курсе, есть ли в России теперь сникерсы.

К 11 утра, когда я решила, что количество коммуникации для этого часа зашкаливает, мне позвонил израильский политик Итамар Бен Гвир. Этим сейчас не удивишь — он уже набрал, кажется, всем моим знакомым. Но есть нюанс: мне он звонит уже в третий раз. Возможно, дело в том, что первый раз я сама ему перезвонила, и он (ладно, автоответчик, конечно) считал это как знак. За одно ему спасибо — никогда не звонит рано утром.

В Кишиневе хорошо: тут парки, вкусная еда и добрые люди.

А еще толпы соотечественников, желающих совершить паломничество на могилу рабби Нахмана в украинском городе Умань. Летят они из Израиля, Франции, США через Молдову. Сразу в Украину в этом году не получается — что-то случилось, но известно это было далеко не всем из них, оказывается. В самом городе паломников, правда, не видно — они в основном организованно рассаживаются по такси до границы прямо в аэропорту.

У нашего местного водителя С. горячий сезон: сегодня он везет пассажиров в Одессу, а вчера, пока подбрасывал нас на встречу, ему по громкой связи позвонил Р. из Франции и на ломанном русском начал разговор:

— Мне надо до границы с Украиной.
— 200 долларов.
— Ой ва вой, ну ты шутишь… Раньше я платил…
— Раньше! Мало ли что раньше! Я раньше вообще ни за что не платил, может…
— Ой, у меня нет этих 200 долларов…
— Дорогой, так давай мы тебе сэкономим деньги, зачем ты еще и на международную связь тратишь.
— А сколько сразу до Умани?
— 500 долларов.
— Нет, но это было 300…
— Было 300! Сейчас за 300 можно Машку за ляжку! И то не факт.
— Не надо Машку… Нет, но 500… Это много очень… Почему так изменилось?
— Ну вот так у нас… Изменилось! В общем, 500 до Умани, 200 — до границы.
— Нет, ну, я должен думать…
— Давай, дорогой, цифры знаешь — наберешь.

К паломникам прибавились еще и английские футбольные фанаты — они приехали на матч Manchester United с местной командой Sheriff. Вместе с ними в гостинице появились израильские бизнесмены — говорят, «делают бизнес», но судя по крикам в отеле, скупают весь кишиневский адидас.

Я же не теряю времени и в перерывах между работой и дегустациями упражняюсь в румынском. Вот, смотрите: Salutare! Îmi place mamalyga!

В среду обсуждали с друзьями, кто что принесет на Рош-а-Шана, еврейский новый год. Я вызвалась купить фаршированную рыбу. Друг мой Михаил возмутился: грешновато покупать гефилте фиш. «Наши прабабушки сейчас цокают языками на небесах, читая это», — написал Михаил. Я же решила, что в 5782-м Господь и без готовки фаршированной рыбы послал нам достаточно испытаний.

В четверг я пошла на рынок в поисках гефилте фиш. В первом месте рыбы не оказалось, зато продавец рассказал мне, как однажды, когда он был совсем маленький, «вооот такой, поедставляешь», к его родителям на Песах пришли ашкеназы, принесли фаршированную рыбу, он попробовал и его стошнило прямо на стол при всех гостях. Во второй лавке были соратники моего друга Михаила: прилюдно отчитали, сказали что негоже, но если я встану на путь истинный, то вот, пожалуйста, лучшая свежая рыба города к моим ногам и столу.

После еще нескольких неудачных попыток я встретила соседа Моти, который, как выяснилось в небольшом смолтоке, позиционирует себя как «единственный йеменский еврей, который действительно ценит гефилте фиш». Все дело в том, что он вырос в кибуце, где жили литваки и на праздники они его постоянно угощали рыбкой. Такой, как у них, я, конечно, не найду, но вот там на углу есть лавка с готовой едой, где точно есть фаршированная рыба.

Моти не подвел. В лавке я быстро договорилась, что вернусь в воскресенье утром и возьму столько рыбы, чтобы хватило на всю нашу большую тель-авивскую семью.

А в субботу на рынке случился пожар и из всех возможных лавок сгорела именно эта — с моей гефилте фиш. Шах и мат, атеисты — за нами смотрят сверху, иначе, как вы это объясните?

Что бы там ни было, всем Шана това! Мир в огне, но будьте в 5783-м счастливы всем назло!

Сходила тут в гости в подкаст «Министерство собачьих дел» к своей подруге Маргарите Журавлевой.

Нескромно с моей стороны, но наш выпуск мне очень понравился.

Говорили о том, как после начала войны всем миром вывозили Драника из Москвы, когда я сама была уже в Тель- Авиве. Какие тесты делали, как выбирали переноску и что собака подумала о своей новой израильской жизни. Ну, а так как подкаст записывали две давние подружки, то завершилось все диалогом про любовь.

Мне хочется еще раз тут отдельно проговорить главный поинт: вывезти животное можно. Это вопрос денег и дополнительной бюрократии. Тут и там слышу, как люди, уезжая сейчас впопыхах из России, бросают своих кошек и собак. Понимаю, что может быть тысяча и одна причина, почему не получается взять животное прямо сейчас с собой за границу. Никого тут не осуждаю. Но вот причин, почему его нужно оставлять на улице я придумать не могу.

Спасибо Марго, что собрала Драниэля в поездку и позвал в подкаст, Насте за то, что сидела с ним полтора месяца, Тане за Сэма, Сэму за перевозку Драника, а Лёве за помощь в записи.

Всем 🐾
Бегите слушать

https://podcast.ru/e/7m76FIFb5iX

Всегда любила оставаться на праздники в Израиле. Во-первых, есть ощущение, что город принадлежит только вам — тем, кто не разъехался по разным странам и теперь вынужден придумывать, чем бы заняться, пока не вернулись друзья, да и вообще вся жизнь не пошла своим чередом.

Каждое утро я просыпаюсь и первые пять минут пытаюсь понять, какой сейчас день недели; празднуем ли мы что-то; постимся ли; ищем ли кому-то велосипед; строим ли уже шалаш или готовим предкипурный ужин; обязательно ли сегодня выпивать или только по желанию; работают ли магазины и до скольких; ходят ли автобусы и, наконец, как так вышло, что снова Шабат, ведь вчера был первый рабочий день. Потом я мысленно перечисляю, кто куда уехал на каникулы и в командировки: Миша в Австралии, Марина в Турции, Вика по дороге в Тбилиси, Рома в Украине, а Кирилл в Астане. С последним, правда, уже другая история.

Во-вторых, вокруг происходит такое сумасшествие, что грех не стать его участником. В один из вечеров на соседних улицах внезапно начинается вечеринка — в синагоге новый свиток Торы. Отмечает весь район: музыка, танцы, торжественное шествование со свитком, куча еды и как следствие мусора, который никто не убирает, но мы не будем сейчас ругаться, всё же святые дни, просто опозорим этих людей на весь телеграм-канал.

Возможно, я была бы более лояльна, если бы меня на этот праздник позвали. «Это что, предйомкипурная вечеринка?», — спрашивает меня соседка на улице. Я не помню ее имени, но знаю, что она живет в соседнем отеле с собакой, которую она называет то Нуна, то Шуламит. Она выглядит так, будто вместе нас ждут приключения. Мы смотрим друг на друга несколько секунд, после чего соседка спрашивает: «Джоинт?». Я предлагаю для начала проверить вечеринку, куда нас не позвали. «Кажется, там одни йеменские. Кстати, я йеменская, значит мне туда тоже можно!», — говорит она. Потом внимательно смотрит на меня и добавляет: «Ладно, допустим, сегодня ты тоже йеменская».

Уже подходя к эпицентру событий, новая подружка вдруг останавливается и заявляет: «Там менты. Я не хожу на вечеринки, где есть менты». Такая логика мне близка и понятна, поэтому мы разворачиваемся и уходим, оставляя позади безудержное веселье. По пути домой мы встречаем других соседей — они тащат в руках гигантские кактусы из пенопласта, их они планируют поставить в своем шалаше на праздник Суккот. Девушке, которая сидит на балконе в доме напротив, издалека кажется, что это какие-то фаллосы, поэтому она спрашивает, куда приходить на кинки-пати. Соседи с пенопластовыми кактусами не теряются и сообщают, что лучшие вечеринки, конечно, у них в шалаше, в чем вообще вопрос.

Начался новый, 5783 год, уровень безумия в воздухе остается прежним.

А мы с Даней Маштаковым продолжаем собирать истории тех, кто приехал в Израиль из-за войны в Украине для нашего проекта Transition.

Последняя история, Мити, про мобилизацию. О том, как пытался выехать из России через Эстонию с израильским паспортом, но получил отказ на границе.

«Для многих россиян война началась только 21 сентября».

Лёня уехал из Киева в Польшу 14 февраля — многие тогда говорили, что война начнется 16-го. Через три дня он вернулся в Украину, решив, что все это было лишней паникой.

«Сидя в мотеле под Полтавой с пистолетом и израильским паспортом в сумке, я безостановочно читал новости. Я ужасно волновался. Чтобы отвлечься, я начал соблюдать Шабат».

Яся собиралась на программу Маса весной 2022 года. 25 февраля у нее была назначена запись в израильское консульство в Киеве. В итоге к консулу она попала на день раньше, 24 февраля, во Львове, а на следующий день уже уехала в Израиль через Польшу с одним рюкзаком.

«Я провела больше 20 часов на границе с Польшей, наблюдая, как дети плачут, прощаясь со своими отцами».

В инстаграме вы найдете еще несколько историй. Все тексты мы публикуем на английском.

Если вы хотите рассказать свою историю или считаете, что нашим проектам стоит подружиться, напишите мне в личку, пожалуйста.

Делаем с Медиазоной паблик-ток Зыгаря, Верзилова и Смирнова в музее АНУ.

Приходите послушать, поболтать и повидаться.

Только зарегистрируйтесь, пожалуйста!

——————

​Паблик-ток «Медиазоны»: Михаил Зыгарь, Петр Верзилов и Сергей Смирнов в Тель-Авиве

Вечером 5 ноября в тель-авивском музее АНУ пройдет паблик-ток с участием писателя и журналиста Михаила Зыгаря, а также издателя «Медиазоны» Петра Верзилова и её главного редактора Сергея Смирнова.

Михаил Зыгарь — журналист, писатель, режиссер, военный корреспондент, первый главный редактор телеканала «Дождь», а также автор бестселлеров «Вся кремлевская рать» и «Империя должна умереть». Вместе с Верзиловым и Смирновым он обсудит сегодняшние реалии, войну в Украине, политическую ситуацию в России и ответит на вопросы гостей.

Мероприятие проходит в рамках публичной программы «Медиазоны», которая включает в себя серию встреч и паблик-токов в городах, ставшими главными эмигрантскими центрами после начала войны.


Пожалуйста, обратите внимание, что количество мест в зале ограничено, для входа необходима регистрация. Для этого заполните форму регистрации.

Это бесплатное событие, но мы будем рады, если вы поддержите «Медиазону» и оформите ежемесячный донат. Даже небольшая сумма поможет.

Событие состоится в музее АНУ по адресу Клаузнер, 15. Обратите внимание, что в субботу вечером ближайшие ко входу ворота №2 закрыты, проход возможен через ворота №4. (Ворота №2 будут открыты до 19:00) Сбор гостей начнется в 19:30. Ближайшая бесплатная парковка находится на улице Клаузнер — в Музее естествознания им.Стейнхардта (Steinhardt Museum of Natural History). Подробнее можно увидеть на карте.

После паблик-тока гостей ждет небольшой фуршет.

РЕГИСТРАЦИЯ НА МЕРОПРИЯТИЕ

Амстердамский таксист поразил меня своей ассоциацией с Израилем. Миновав все стандартные разговоры про жару, войну, святой Иерусалим, он незамедлительно выдал: КАТ! В ИЗРАИЛЕ ЕСТЬ КАТ! КАК ЖЕ ВАМ ХОРОШО.

— Я, вообще, из Судана, мы там все время жевали кат. А потом мои друзья привезли мне из Израиля кат, который они там купили у йеменских евреев. Ты знаешь, что это благодаря ним у вас кат легален? Так вот, я после израильского ката никакой другой жевать не могу. Тут он тоже есть, но это вообще не то. Так мне друзья и возили кат, а потом чемоданы из Израиля стали проверять у них почему-то по прилету. А у тебя, кстати, проверяли? Нет? А кат ты не привезла случайно? Ну зря ты, зря.

‼️ ВАЖНЫЙ АПДЕЙТ. Паблик-тока с Зыгарем в АНУ завтра не будет. Простите за short notice — он заболел и не может лететь. Оставайтесь на связи: информацию о новом событии мы пришлем на имейлы, которые вы оставляли в регистрации

Я раньше думала, что самые угарные рейсы — из Тель-Авива в Москву и обратно. Теперь поняла, что это у меня просто рейсов из Израиля в Кишинев не было — вот, где самая благодать.

В этот раз началось все еще в аэропорту, когда я обозналась и вместо коллег подошла к группе из четырёх арабов, уверенно заявив: «Привет, я Алина. Я лечу с вами и мы будем вместе до четверга». Где-то в самом начале второго предложения я уже заметила, что это, кажется, не те мужики, которых я видела на фотках в группе нашей делегации в вотсапе. Почему я не остановилась в тот же момент? Не знаю — быть может, чтобы увидеть на их лицах что-то такое, что невозможно описать ни одним русским словом. Ну, по крайней мере цензурным. Это была какая-то острая смесь удивления, ужаса, восторга и напряжения, которую пришлось срочно разбавить моими пресными извинениями и пожеланиями хорошего полета до Абу-Даби.

Следующая группа мужиков, к которым я пристала, оказалась уже моей. Они были мне рады, но вскоре возникло подозрение, что рады они каждому, кто к ним подходит. «Шалом», — сказали мои мужики какому-то дядьке. — Ты с нами?». «Ну, если вы в Кишинев, то да». Мы посадили дядьку рядом, выдали ему все наши планы, позвали с собой в ресторан в Кишиневе и попросили встать завтра пораньше, чтобы в 8 уже быть в положенном месте. Пока мы не упомянули ранний подъем, он со всем был согласен, а тут возмутился — зачем вставать, куда вставать? Оказалось, дядька вовсе не из нашей делегации, а просто летит тем же рейсом. «Хорошие люди сказали мне “шалом“ — я и ответил», — прокомментировал ситуацию пассажир рейса Тель-Авив — Кишинев.

Не знаю, обладали ли полеты в этом направлении тем же шармом до начала войны в Украине. Ведь те, кто задают тон всей вечеринке, — религиозные евреи — летят вовсе не в Кишинев, а в Умань. За 2,5 часа полета я подержала на руках 5 чужих детей по просьбе их матерей; 2 чужих детей подержала на своих коленях и голове без просьб их матерей и озвученного мной активного согласия; трижды отказалась от бесплатного молитвенника; энное количество раз представила, как, возможно, был бы прекрасен мой полет в Абу-Даби с той группой незнакомых арабов.

Чего не хватает рейсу Тель-Авив — Умань Кишинев? Правильно, одного пьяного молдаванина. Он был тих и спокоен. Философское настроение настигло его в очереди в туалет, где оказалась и я, став таким образом случайной жертвой его экзистенциальных мучений. После увиденного в самолете Дмитрий захотел поговорить о Боге. Я же после часа на том рейсе захотела только коньяк, который был с собой у Дмитрия. Это ли не мэтч мейд ин хэвен?

Обратный рейс завтра. Пойду куплю коньячку — на этот раз я начинаю моральную подготовку заранее.