А я только решила перестать смотреть сериалы

В этом году я дважды за Песах приготовила мацебрай, один раз подобие пиццы из мацы, и наконец в последние дни вспомнила, зачем все же Г-сподь дал нам этот праздник

Этим репортажем ВВС хотелось бы напомнить, что Соня Коршенбойм великая https://www.bbc.com/russian/av/media-52361983?fbclid=IwAR1famSuLyfC9hOkfSXo_s5PcG3MQXkl5_AOEmYwisTIpB--RXZENZlv5aw

Читала вчера роман Павича «Внутренняя сторона ветра». Там есть такой момент: «Они обе — и Геро знала это и боялась этого — с легкостью найдут общий язык в своем будущем времени, в уже предопределенных, но еще не начатых делах, занимаясь приготовлением вина из еврейской черешни, которое никто не пьет, потому что им окрашивают другие вина».

Собственно, я второй день не могу успокоиться. Что такое «еврейская черешня»? И если речь про физалис aka еврейская вишня, то почему его так называют?

Я неожиданно получила довольно много ответов про «еврейскую черешню» (см. предыдущий пост).

Большинство все-таки склоняются к версии, что это физалис. Некоторые писали, что оболочка-фонарик этой ягоды напоминает талит, поэтому физалис прозвали «еврейской вишней». Другие утверждали, что это антисемитские штучки сербов — мол, ягода кажется большой из-за оболочки, а раскроешь — и там почти ничего. Была еще странная версия про ассоциацию фонарика физалиса с крайней плотью.

А Наша подписчица Маша копнула даже глубже:

«... Павич же был специалист по сербской литературе 17-19 веков, то есть литературе преимущественно церковной, и еще занимался символизмом. Так что, возможно, этот абзац — метафора христианской традиции восприятия времени, того, что в богословии называется «типологией»: события и фигуры Ветхого завета, то есть прошлого, рассматриваются не как исторические события, обладающие собственным смыслом и значением, а как «типы», задача которых только в том, чтобы предвосхищать «антитипы» — события Нового завета, то есть будущего времени. То есть еврейская черешня — это Ветхий завет: вино, которое никто не пьет, потому что им окрашивают другие вина...».

Посетила первую в своей жизни (и надеюсь, последнюю) израильскую зум-свадьбу. Мазаль тов!

Хаотичное карантинное гугление навело меня на какое-то старое интервью, которое Николай Александров берет у Льва Рубинштейна для журнала (!) «Лехаим».

Весь текст прекрасный и трогательный, как и сам Лев Семенович: там и про его карточки, и про Хрущева, и про Сталина, и про искусство — в общем, ощущение, что мне снова 18 и я подслушиваю разговоры взрослых за соседним столиком в Жан-Жаке на Никитском.

Есть и такой трогательный момент:
«...С нами, вместе с моими родителями, жила одна из моих бабушек, мамина мама. Вряд ли это называется конфликтом, но она была глубоко верующим человеком. Я этого в детстве не понимал. Она читала молитвенник, соблюдала субботу, у нее была отдельная посуда. Я не понимал почему. Мне казалось, что это свойство бабушек. Она читала какую-то книжку, без обложки, на непонятном языке. Читала справа налево. И я, даже маленький, понимал, что так не бывает, что, видимо, что-то тут не то… И когда я заболевал, бабушка ходила на Перловский рынок, где была одна женщина, торговавшая кошерными продуктами. Бабушка понимала, что только бульон из кошерной курицы может помочь ребенку. Она покупала курицу, ощипывала ее, потом опаливала, варила бульон и поила меня им. Но ведь это никоим образом не назовешь конфликтом поколений. А мои родители, понятно, – комсомольцы 1930‑х, абсолютно не верующие, обрусевшие. Вроде бы и мог быть конфликт. Но, видимо, таковы семейные особенности. Бабушка ни к кому, ни с чем не приставала. Жила своей жизнью. Я это понял и оценил только спустя многие годы. К ней иногда приходили какие-то такие же. Какой-то дед с большой седой бородой. Над бабушкой все подшучивали: мол, опять жених пришел. Но им было по 75 лет. Они на идише о чем-то тихонько разговаривали. Мне запомнилось, как она доверительно сообщала ему рецепт пирога, что ли. Запомнилась фраза: «клейне штикеле цибульки» («маленький кусочек луковицы»)».

За время карантина еврейская культура настолько очистилась, что в нее вернулся идиш.

▪️Arzamas, например, запустил курс «Идиш: язык и литература». Сейчас на сайте можно найти 4 лекции переводчика Валерия Дымшица, а также материалы к курсу — «10 книг на идише, которые должны прочитать все»; «Песни на идише» и еще много всего по теме.

🔺Едем дальше. В прошлое воскресенье раввин дорогой сердцу общины «Среди своих» Мотл Гордон обсуждал с преподавателем истории израильского кино Светланой Пахомовой нашумевший сериал Unorthodox. К эфиру также присоединились два гостя, которые участвовали в создании картины. Запись можно посмотреть здесь.

🔸Трех с половиной часов обсуждения на прошлой неделе оказалась мало, поэтому в ближайшее воскресенье, в 17:00 продолжим с лекцией — «Unorthodox»: искусство, традиция, провокация. Здесь уже речь не только про сериал, а про то как (и можно ли вообще) переосмыслить еврейскую традиционную культуру. В дискуссии участвуют: музыкант, исследователь клезмерской музыки Срули Дрезднер, Мотл Гордон (который не только раввин «Среди своих», но и преподаватель идиша), хореограф Ева Лапскер (ставила свадебные танцы в сериале Unorthodox), полиглот, ключевая фигура в возрождении идишской культуры Майкл Альперт.

Зол зайн митн рэхтн фус!

Прочитала на «Батеньке» забавный портрет пермяка, который успел — дальше следите за передвижениями — поработать грузчиком, отслужить в российской армии, уехать в Израиль, отслужить и там в армии, поработать в ремонте компов и телохранителем мэра маленького израильского городка, вернуться в Пермь, устроиться в такси, открыть свою маленькую кошерную лавочку в синагоге, начать ухаживать за еврейскими могилами, уйти из такси, устроиться доставщиком пиццы.

«В пермской арт-среде, кстати, известна история Анатолия Краева, наивного художника, который однажды вышел из психиатрической лечебницы и в приступе депрессии брёл по городу, намереваясь зайти в «Букинист». Когда он проходил мимо синагоги, началась страшная метель, и Краев предпочёл укрыться в здании, как раз в еврейской лавке. Там лавочник неожиданно подарил ему брелок со звездой Давида, и на художника это произвело такое впечатление, что, выйдя из синагоги, он отправился не в «Букинист», а в художественный магазин, где купил краски, — и впервые за долгое время начал рисовать».

Месяц назад нашла на юду швею, договорилась привезти ей пару вещей, но карантин продлился, и встреча наша не состоялась.

Ирония в том, что теперь эта милая женщина звонит мне каждую неделю. Зачем? Чтобы рассказать последние новости («Полицаи оштрафовали соседку»); поделиться мнением о коронавирусе («Все с ума сошли!»); уточнить, отключили ли у нас батареи («Ой, ну слава богу!»); посплетничать о своих клиентах («А я смотрю, ему штаны-то в жопе жмут, зачем купил?!»).

Сначала меня это удивляло, потом немного бесило, а теперь я даже привыкла и жду от нее звонка. Ну а кто мне еще расскажет, что карантин в Москве — это заговор мэрии, евреев и владельцев сети магазинов «Красная икра»?

Что-то я совсем забыла, каким прекрасным бывает фейсбук 9 канала. Одно только «подхватить заразу у Льва Лещенко» и «снаряды падают все ближе к Путину» достойно скриншота, я считаю