На кухне валяется зажигалка, которую мне как-то подарил араб в баре в Яффо. На ней написано: What's Yours is Mine. И каждый раз, заметив эту зажигалку, я думаю: то ли у него такое чувство юмора хорошее, то ли просто совпадение.

Многие из вас помнят этот канал еще в золотые его годы, когда я рассказывала о своих веселых тель-авивских буднях и тяжелых выходных. Здесь были истории о том, как я знакомилась с напитком Туби-60, страдала от ненормальных соседей по квартире, ходила на странные свидания и болтала с городскими сумасшедшими (всегда по их инициативе!). Оставаясь при этом девушкой серьезной и склонной ко всяким, эм, интеллектуальным загонам, я тут делилась лингвистическими, урбанистическими, музыкальными находками... В общем, вы поняли, я хотела подчеркнуть, что не только по пляжам да по флорентинам тусила.

Почему я это все рассказываю? Я не впала в ностальгию и не решила себя похвалить за так называемые былые достижения. Дело вот в чем: уже давно я хочу травить такие байки не только на кухнях друзьям или в барах знакомым. Оставалось понять — где и как. Фейсбук — мечтаю похоронить, но не могу (см. предыдущий абзац про серьезную девушку), твиттер — маловато знаков, подкаст — ну давайте я пока всех избавлю от очередного.

Перебрав все варианты в голове, я вернулась к телеграму — единственному мессенджеру/социальной сети, которой я пользуюсь постоянно. В Кикар Дизенгоф за пару лет собралась неплохая тусовка, но я допускаю, что не всем здесь интересно читать истории, которые не связаны ни с околоизраильской, ни с околоеврейской темой. Не расходитесь, оставайтесь на своих местах, я сюда по-прежнему буду заглядывать. Ну а те, кто скучает по историям, проследуйте в @kudryashdaily. Кажется, 1 апреля и карантин — отличный момент, чтобы завести еще один канал.

С наступающим Песахом,
Ваша А.Ф

Смотрите, какие крутые коллажи по мотивам вчерашних протестов в Яффо https://www.instagram.com/p/B-coAd0A1Xh/?igshid=1xzqaoy9he8fh

Два дня думаю про мини-сериал Unorthodox, который вышел на Netflix, и не могу успокоиться. Если вы еще не смотрели: это история про девушку Эстер Шапиро, которая сбегает из ультраортодоксальной общины Бруклина в Берлин. Дальше кратко и с мизерными спойлерами:

▪️ Мне очень понравилась вся американская сюжетная линия. Интересно, как меняется героиня, как приходит к такому решению, что у нее за жизнь итд. Костюмы, интерьеры, детали, — это всё тоже супер.

▪️ Многое из того, что происходит с Эстер после побега в Германию, вызывает кучу вопросов. С этого момента начинается плохой Голливуд. Ну вот хотя бы: что делает сбежавшая ультраортодоксальная девушка, которая пару часов назад приземлилась в Берлине? Правильно, идет пить кофе в хипстерскую кофейню и тут же знакомится с супергорячим немцем (спасибо, что выглядит он хотя бы не как хрестоматийный ариец). Ребята, але, она только что вышла в новый мир из очень закрытого общества. Она не просто не знает, заказать ли ей латте или капучино, она чувствует себя в этом новом т.н. западном общетсве 5-летним ребенком. Ну и джетлаг у нее в конце концов, подождите. Дальше — хуже. О чем они говорят с немцем, сидя после кофейни на озере в солнечную погоду? Правильно, об уничтожении евреев.

▪️Прекрасная Германия настощего в сериале выглядит, как влажная левацкая мечта. На сцене берлинской филармонии вместе играют немецких классиков араб, израильтянка, отслужившая в ЦАХАЛе, гей, который бежал из Нигерии, и немец — потомок настоящих нацистов. Кажется, они забыли посадить в кадр безрукую лесбиянку-скрипачку из Косово — без нее, я считаю, неполноценно как-то.

▪️ Сериал снят по мемуарам Деборы Фельдман, но если нью-йоркская часть истории почти дословно передана, то берлинская — абсолютный фикшн. Может, поэтому многое там выглядит так нелепо. Сама Фельдман признается, что весь уход от традиций происходит в сериале в 10 раз быстрее, чем было у нее в реальной жизни. Эстер уже через пару дней носит джинсы, ходит на техно-вечеринки, ест ветчину.

▪️Почему я делаю на этом такой акцент? Эта трансформация и есть самое трудное и интересное в выходе из таких общин. Не сам факт побега, а процесс. Три года назад я делала интервью в Израиле с ребятами, которые вышли из таких общин. Их жизнь после побега каждый день состояла из поисков ответов на кучу вопросов — от самых банальных до экзистенциальных. Где я теперь покупаю одежду? 100 шекелей — это много или мало? С кем общаюсь? Если я не религиозный, я должен заниматься сексом на первом свидании? Что купить в магазине? Многие не выдерживают именно первый год после ухода из общины и либо возвращаются, либо кончают с собой/валяются на улице.

▪️ Я смотрю практически всё, что выходит на эту тему, и каждый раз вижу одну и ту же реакцию в соцсетях и рецензиях. Причем, как у тех, кто совсем не знаком с еврейским миром, так и у евреев. «Какой ужас! Надо оттуда всех спасать». Мне даже как-то стыдно писать такую банальность, но, видимо, придется: не каждая еврейка в парике живет вот такой несчастной жизнью. Не каждый ортодоксальный еврей в шляпе не работает, только молится и не пользуется интернетом. Все эти фильмы, что вы видите, рассказывают истории самых закрытых ультраортодоксальных общин. Они есть, но их не так много. Жизнь, которая протекает там, очень сильно отличается от жизни других религиозных евреев. И нет, те, кого вы видите в Марьиной Роще, живут не так. (Почему-то уже несколько человек спросило меня, происходит ли там то же самое, что и в Вильямсбурге).

▪️Самая большая как проблема, так, к сожалению, и сила таких сообществ в том, что они держатся на запугивании, а не на вере. Эстер всю жизнь не ела свинину, думая, что ей станет плохо, если она ее попробует. Девушка, с которой я делала интервью в Израиле, боялась расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки: ей сказали, что Всевышний увидит и накажет. Нормальные религиозные общины не держатся на страхе, отсутствии выбора и возможности задать вопрос. Тем более еврейские.

А я только решила перестать смотреть сериалы

В этом году я дважды за Песах приготовила мацебрай, один раз подобие пиццы из мацы, и наконец в последние дни вспомнила, зачем все же Г-сподь дал нам этот праздник

Этим репортажем ВВС хотелось бы напомнить, что Соня Коршенбойм великая https://www.bbc.com/russian/av/media-52361983?fbclid=IwAR1famSuLyfC9hOkfSXo_s5PcG3MQXkl5_AOEmYwisTIpB--RXZENZlv5aw

Читала вчера роман Павича «Внутренняя сторона ветра». Там есть такой момент: «Они обе — и Геро знала это и боялась этого — с легкостью найдут общий язык в своем будущем времени, в уже предопределенных, но еще не начатых делах, занимаясь приготовлением вина из еврейской черешни, которое никто не пьет, потому что им окрашивают другие вина».

Собственно, я второй день не могу успокоиться. Что такое «еврейская черешня»? И если речь про физалис aka еврейская вишня, то почему его так называют?

Я неожиданно получила довольно много ответов про «еврейскую черешню» (см. предыдущий пост).

Большинство все-таки склоняются к версии, что это физалис. Некоторые писали, что оболочка-фонарик этой ягоды напоминает талит, поэтому физалис прозвали «еврейской вишней». Другие утверждали, что это антисемитские штучки сербов — мол, ягода кажется большой из-за оболочки, а раскроешь — и там почти ничего. Была еще странная версия про ассоциацию фонарика физалиса с крайней плотью.

А Наша подписчица Маша копнула даже глубже:

«... Павич же был специалист по сербской литературе 17-19 веков, то есть литературе преимущественно церковной, и еще занимался символизмом. Так что, возможно, этот абзац — метафора христианской традиции восприятия времени, того, что в богословии называется «типологией»: события и фигуры Ветхого завета, то есть прошлого, рассматриваются не как исторические события, обладающие собственным смыслом и значением, а как «типы», задача которых только в том, чтобы предвосхищать «антитипы» — события Нового завета, то есть будущего времени. То есть еврейская черешня — это Ветхий завет: вино, которое никто не пьет, потому что им окрашивают другие вина...».

Посетила первую в своей жизни (и надеюсь, последнюю) израильскую зум-свадьбу. Мазаль тов!

Хаотичное карантинное гугление навело меня на какое-то старое интервью, которое Николай Александров берет у Льва Рубинштейна для журнала (!) «Лехаим».

Весь текст прекрасный и трогательный, как и сам Лев Семенович: там и про его карточки, и про Хрущева, и про Сталина, и про искусство — в общем, ощущение, что мне снова 18 и я подслушиваю разговоры взрослых за соседним столиком в Жан-Жаке на Никитском.

Есть и такой трогательный момент:
«...С нами, вместе с моими родителями, жила одна из моих бабушек, мамина мама. Вряд ли это называется конфликтом, но она была глубоко верующим человеком. Я этого в детстве не понимал. Она читала молитвенник, соблюдала субботу, у нее была отдельная посуда. Я не понимал почему. Мне казалось, что это свойство бабушек. Она читала какую-то книжку, без обложки, на непонятном языке. Читала справа налево. И я, даже маленький, понимал, что так не бывает, что, видимо, что-то тут не то… И когда я заболевал, бабушка ходила на Перловский рынок, где была одна женщина, торговавшая кошерными продуктами. Бабушка понимала, что только бульон из кошерной курицы может помочь ребенку. Она покупала курицу, ощипывала ее, потом опаливала, варила бульон и поила меня им. Но ведь это никоим образом не назовешь конфликтом поколений. А мои родители, понятно, – комсомольцы 1930‑х, абсолютно не верующие, обрусевшие. Вроде бы и мог быть конфликт. Но, видимо, таковы семейные особенности. Бабушка ни к кому, ни с чем не приставала. Жила своей жизнью. Я это понял и оценил только спустя многие годы. К ней иногда приходили какие-то такие же. Какой-то дед с большой седой бородой. Над бабушкой все подшучивали: мол, опять жених пришел. Но им было по 75 лет. Они на идише о чем-то тихонько разговаривали. Мне запомнилось, как она доверительно сообщала ему рецепт пирога, что ли. Запомнилась фраза: «клейне штикеле цибульки» («маленький кусочек луковицы»)».

За время карантина еврейская культура настолько очистилась, что в нее вернулся идиш.

▪️Arzamas, например, запустил курс «Идиш: язык и литература». Сейчас на сайте можно найти 4 лекции переводчика Валерия Дымшица, а также материалы к курсу — «10 книг на идише, которые должны прочитать все»; «Песни на идише» и еще много всего по теме.

🔺Едем дальше. В прошлое воскресенье раввин дорогой сердцу общины «Среди своих» Мотл Гордон обсуждал с преподавателем истории израильского кино Светланой Пахомовой нашумевший сериал Unorthodox. К эфиру также присоединились два гостя, которые участвовали в создании картины. Запись можно посмотреть здесь.

🔸Трех с половиной часов обсуждения на прошлой неделе оказалась мало, поэтому в ближайшее воскресенье, в 17:00 продолжим с лекцией — «Unorthodox»: искусство, традиция, провокация. Здесь уже речь не только про сериал, а про то как (и можно ли вообще) переосмыслить еврейскую традиционную культуру. В дискуссии участвуют: музыкант, исследователь клезмерской музыки Срули Дрезднер, Мотл Гордон (который не только раввин «Среди своих», но и преподаватель идиша), хореограф Ева Лапскер (ставила свадебные танцы в сериале Unorthodox), полиглот, ключевая фигура в возрождении идишской культуры Майкл Альперт.

Зол зайн митн рэхтн фус!

Прочитала на «Батеньке» забавный портрет пермяка, который успел — дальше следите за передвижениями — поработать грузчиком, отслужить в российской армии, уехать в Израиль, отслужить и там в армии, поработать в ремонте компов и телохранителем мэра маленького израильского городка, вернуться в Пермь, устроиться в такси, открыть свою маленькую кошерную лавочку в синагоге, начать ухаживать за еврейскими могилами, уйти из такси, устроиться доставщиком пиццы.

«В пермской арт-среде, кстати, известна история Анатолия Краева, наивного художника, который однажды вышел из психиатрической лечебницы и в приступе депрессии брёл по городу, намереваясь зайти в «Букинист». Когда он проходил мимо синагоги, началась страшная метель, и Краев предпочёл укрыться в здании, как раз в еврейской лавке. Там лавочник неожиданно подарил ему брелок со звездой Давида, и на художника это произвело такое впечатление, что, выйдя из синагоги, он отправился не в «Букинист», а в художественный магазин, где купил краски, — и впервые за долгое время начал рисовать».

Месяц назад нашла на юду швею, договорилась привезти ей пару вещей, но карантин продлился, и встреча наша не состоялась.

Ирония в том, что теперь эта милая женщина звонит мне каждую неделю. Зачем? Чтобы рассказать последние новости («Полицаи оштрафовали соседку»); поделиться мнением о коронавирусе («Все с ума сошли!»); уточнить, отключили ли у нас батареи («Ой, ну слава богу!»); посплетничать о своих клиентах («А я смотрю, ему штаны-то в жопе жмут, зачем купил?!»).

Сначала меня это удивляло, потом немного бесило, а теперь я даже привыкла и жду от нее звонка. Ну а кто мне еще расскажет, что карантин в Москве — это заговор мэрии, евреев и владельцев сети магазинов «Красная икра»?

Что-то я совсем забыла, каким прекрасным бывает фейсбук 9 канала. Одно только «подхватить заразу у Льва Лещенко» и «снаряды падают все ближе к Путину» достойно скриншота, я считаю