Эволюционная драма жизни: что биология говорит о природе власти, свободы и общества
Почему люди подчиняются власти — только из страха или потому, что сама потребность в порядке появилась задолго до государств, законов и политических идеологий? Наблюдения за шимпанзе показывают, что даже альфа не удержится без поддержки группы; сообщества охотников и собирателей умеют сообща сдерживать слишком властных лидеров, а социальное положение бабуинов отражается даже на уровне стресса и состоянии здоровья.
В новом выпуске подкаста «Мир в историях» разбираемся, что эволюционная биология и антропология могут рассказать о природе власти и свободы: как забота о детях помогла сформировать политическое «мы», почему равенство приходится постоянно защищать от желающих доминировать, откуда берется наша любовь к общим правилам и действительно ли свобода для человека менее естественна, чем подчинение порядку.
🎵 Слушать подкаст: YouTube, Apple Podcasts, Mave, Яндекс.Музыка, Spotify
🔗 Читать статью: на сайте самиздата / без vpn
⚡️ Вы можете послушать этот подкаст благодаря людям, которые помогают Дискурсу. Станьте одним из них — поддержите самиздат
Почему люди подчиняются власти — только из страха или потому, что сама потребность в порядке появилась задолго до государств, законов и политических идеологий? Наблюдения за шимпанзе показывают, что даже альфа не удержится без поддержки группы; сообщества охотников и собирателей умеют сообща сдерживать слишком властных лидеров, а социальное положение бабуинов отражается даже на уровне стресса и состоянии здоровья.
В новом выпуске подкаста «Мир в историях» разбираемся, что эволюционная биология и антропология могут рассказать о природе власти и свободы: как забота о детях помогла сформировать политическое «мы», почему равенство приходится постоянно защищать от желающих доминировать, откуда берется наша любовь к общим правилам и действительно ли свобода для человека менее естественна, чем подчинение порядку.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤14👍9🔥3👏1
НЕ-МЕСТО
Память весит тридцать килограммов — ровно как её чемодан. Она два-три года кочует по миру, пропуская из принципа туристические подборки с первой страницы поисковика. Местный блошиный рынок подкинул нишевый трэвел-блогер — по её шкале это процентов восемьдесят аутентичности. Из каждой страны она увозит по Вещи: открывашку для пива, костяную тарелку, чужую футболку, насмерть запутанного ловца снов, которого некуда повесить. Со словами сложнее: губы слипаются от молчания, разлепить их она обещает ради реально важного разговора, но чаще всего выходит только для чистки зубов.
Новую Вещь она ищет «примерно дохуя» — пока не натыкается на шатёр НЕ-МЕСТО, первое за долгое время слово. Хозяйки внутри нет, зато прилавки кишат домами размером со шкатулку, смутно знакомыми: хрущёвка с разбитым зеркалом, деревенский дом с голубыми ставнями, вилла с пропахшей потом кроватью, розовый коттедж четырёх Барби и одного Кена. Каждый пуст. Рассказ Насти Астафьевой — о лакунах во времени и пространстве, которые не значатся ни на одной онлайн-карте.
🔗 discours.io/expo/literature/prose/ne-mesto (зеркало)
Помогите нам выпускать уникальные материалы — поддержите Дискурс✨
Память весит тридцать килограммов — ровно как её чемодан. Она два-три года кочует по миру, пропуская из принципа туристические подборки с первой страницы поисковика. Местный блошиный рынок подкинул нишевый трэвел-блогер — по её шкале это процентов восемьдесят аутентичности. Из каждой страны она увозит по Вещи: открывашку для пива, костяную тарелку, чужую футболку, насмерть запутанного ловца снов, которого некуда повесить. Со словами сложнее: губы слипаются от молчания, разлепить их она обещает ради реально важного разговора, но чаще всего выходит только для чистки зубов.
Новую Вещь она ищет «примерно дохуя» — пока не натыкается на шатёр НЕ-МЕСТО, первое за долгое время слово. Хозяйки внутри нет, зато прилавки кишат домами размером со шкатулку, смутно знакомыми: хрущёвка с разбитым зеркалом, деревенский дом с голубыми ставнями, вилла с пропахшей потом кроватью, розовый коттедж четырёх Барби и одного Кена. Каждый пуст. Рассказ Насти Астафьевой — о лакунах во времени и пространстве, которые не значатся ни на одной онлайн-карте.
Помогите нам выпускать уникальные материалы — поддержите Дискурс
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤12👍5🔥2🕊2🤔1
странное отвращение ко всему, что называют любовью
«Я скучаю по местоимению “мы”». Эмиграция в стихах Леры Басиладзе начинается с грамматики: исчезает местоимение «мы», глаголы остаются в единственном числе, а точка с запятой становится «новым утешением тех, у кого отобрали тире». Потеря здесь вообще всё время переводится на язык языка — в падежи, знаки препинания, оговорки и слова, которые, как выясняется, «никогда не значат себя».Но рядом с этой почти филологической тоской — очень телесный и смешной чужой город: турецкую шаурму едят во втором часу ночи, злые кареглазые женщины спускаются с горы на каблуках, в такси путаются «здравствуйте» и «до свидания», а трагическая интонация внезапно сбивается на «нырк нырк», «ам» или жалость к непарной точке с запятой. Басиладзе постоянно не даёт стихам окончательно стать ни исповедью, ни элегией: серьёзное у неё ломается об иронию, а бытовое вдруг оказывается способом говорить о потере.
И всё же за ненадёжные слова приходится держаться — просто потому, что больше почти ничего не осталось.
🔗 discours.io/expo/literature/poetry/weird-disgust (зеркало)
Вы читаете этот текст благодаря людям, которые помогают Дискурсу. Станьте одним из них — поддержите Дискурс✨
«Я скучаю по местоимению “мы”». Эмиграция в стихах Леры Басиладзе начинается с грамматики: исчезает местоимение «мы», глаголы остаются в единственном числе, а точка с запятой становится «новым утешением тех, у кого отобрали тире». Потеря здесь вообще всё время переводится на язык языка — в падежи, знаки препинания, оговорки и слова, которые, как выясняется, «никогда не значат себя».Но рядом с этой почти филологической тоской — очень телесный и смешной чужой город: турецкую шаурму едят во втором часу ночи, злые кареглазые женщины спускаются с горы на каблуках, в такси путаются «здравствуйте» и «до свидания», а трагическая интонация внезапно сбивается на «нырк нырк», «ам» или жалость к непарной точке с запятой. Басиладзе постоянно не даёт стихам окончательно стать ни исповедью, ни элегией: серьёзное у неё ломается об иронию, а бытовое вдруг оказывается способом говорить о потере.
И всё же за ненадёжные слова приходится держаться — просто потому, что больше почти ничего не осталось.
Вы читаете этот текст благодаря людям, которые помогают Дискурсу. Станьте одним из них — поддержите Дискурс
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤16👍6🕊6🔥4❤🔥1
Новый дайджест интересных материалов и инициатив от читателей, авторов, коллег и друзей самиздата:
✨ Наши коллеги из «Гласной» разбирают, почему проституцию называют «секс-работой» и свободным выбором, и объясняет, как такая риторика может скрывать системное насилие и эксплуатацию.
✨ «Люди Байкала» рассказывают историю иркутской журналистки, которая до смерти вела дневник о жизни с онкологическим заболеванием. Спустя 13 лет после её смерти по этим записям в Петербурге поставили спектакль, ставший разговором о болезни, достоинстве и российской системе здравоохранения.
✨ DOXA разбирается, может ли муниципальная политика стать способом справиться с политическими кризисами. На примере социалистических побед в США и исторического опыта городов Европы авторы исследуют, способен ли левый муниципализм реально менять жизнь людей.
✨ Наши друзья из «Синих капибар» рассказывают историю двух жительниц деревни Логоушка, которые потеряли дома во время пожара 2023 года и уже третий год ждут окончания строительства нового жилья. Подрядчик сорвал сроки и оставил пострадавших с недостроенными домами.
✨ «Ковчег без границ» предлагает альтернативное школьное образование для тех, кто хочет изучать историю и обществознание без государственной идеологии. В школе могут учиться подростки из России и других стран, а выпускники получают рекомендации для поступления в европейские университеты.
✨ Коллеги из «После.Медиа» выпустили видео о деколонизации России. В нем обсуждают имперское прошлое страны, русификацию, положение национальных республик, региональное неравенство и то, как колониальное наследие проявляется в России сегодня.
✨ Канал «Изменим школу» для учителей и родителей, которые хотят переосмыслить школьное образование. Рустам Курбатов делится принципами, практическими советами и идеями о том, как менять школу уже сейчас.
Если вы знаете хорошие инициативы или хотите посоветовать материалы для следующего дайджеста самиздата, присылайте свои рекомендации — будем рады поделиться ими в новой подборке!
Если вы знаете хорошие инициативы или хотите посоветовать материалы для следующего дайджеста самиздата, присылайте свои рекомендации — будем рады поделиться ими в новой подборке!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥9❤6👍4❤🔥2🕊1🐳1💘1🦄1
Ваше внимание продано: как рынок украл у людей скуку и зачем её возвращать
Бить себя током оказалось легче, чем провести десять минут в тишине, — на разряд в эксперименте психолога Уилсона согласилась часть добровольцев, лишь бы не быть наедине с собой. Почему ум разучился быть незанятым, в эссе для самиздата разбирает Тахир Адильжанов — он проектирует приложения, из которых невозможно выйти, и инструменты, которые заставляют пользоваться возвращаться назад — пуши, ежедневные награды и имейлы.
Свободного времени стало больше, чем у любого поколения до нас, рассуждает он, — еду привозят за полчаса, быт взяли на себя умные устройства. А вот зазоры исчезли — перекур, дорога домой. Каждую такую паузу теперь занимает лента, и её проматывают большим пальцем. Рынок за квартал превращает любой бунт в подписку: стоит отказу от ленты войти в моду — и коллеги автора выложат на витрину новое приложение «Режим фокуса» с ценником. Одному лишь зазору цены не назначить — он ничего не отдаёт. В нём есть только вы. Автор и сам признаёт: эссе читается быстро, ровно с той скоростью, против которой оно написано.
🔗 https://discours.io/articles/social/zazor (зеркало)
Помогите нам выпускать уникальные материалы — поддержите Дискурс✨
Бить себя током оказалось легче, чем провести десять минут в тишине, — на разряд в эксперименте психолога Уилсона согласилась часть добровольцев, лишь бы не быть наедине с собой. Почему ум разучился быть незанятым, в эссе для самиздата разбирает Тахир Адильжанов — он проектирует приложения, из которых невозможно выйти, и инструменты, которые заставляют пользоваться возвращаться назад — пуши, ежедневные награды и имейлы.
Свободного времени стало больше, чем у любого поколения до нас, рассуждает он, — еду привозят за полчаса, быт взяли на себя умные устройства. А вот зазоры исчезли — перекур, дорога домой. Каждую такую паузу теперь занимает лента, и её проматывают большим пальцем. Рынок за квартал превращает любой бунт в подписку: стоит отказу от ленты войти в моду — и коллеги автора выложат на витрину новое приложение «Режим фокуса» с ценником. Одному лишь зазору цены не назначить — он ничего не отдаёт. В нём есть только вы. Автор и сам признаёт: эссе читается быстро, ровно с той скоростью, против которой оно написано.
Помогите нам выпускать уникальные материалы — поддержите Дискурс
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥14❤🔥9💯7👍4
Наши коллеги из «Поля» открывают необычный университет для взрослых, где привычные осенние занятия становятся поводом поговорить о социологии, философии и культурологии.
В «Осеннем семестре» три онлайн-лаборатории: о встрече с лесом, нечеловеческом шитье и гастрономических возможностях знакомых продуктов.
Можно выбрать одну лабораторию, две или сразу весь семестр. До 24 августа действует цена early bird, а подробности о трёх лабораториях и запись доступны на сайте проекта, поэтому программу можно выбрать целиком или по отдельным занятиям.
📍 https://pole.media/autumn2026/
В «Осеннем семестре» три онлайн-лаборатории: о встрече с лесом, нечеловеческом шитье и гастрономических возможностях знакомых продуктов.
Можно выбрать одну лабораторию, две или сразу весь семестр. До 24 августа действует цена early bird, а подробности о трёх лабораториях и запись доступны на сайте проекта, поэтому программу можно выбрать целиком или по отдельным занятиям.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Осенний семестр 2026 — Лаборатории «Поля»
Осенний семестр «Поля» 2026
Исследуем осенние практики: шьём, гуляем по лесу и делаем заготовки на зиму
❤9👍7🙏4🔥2😍1
Политика для «Яблока» сегодня сводится к одному главному вопросу — как вернуть в Россию мир и свободу. Эта простая программа нашла огромный отклик. В большом интервью самиздату глава партии Николай Рыбаков рассказал о том, почему продолжает заниматься политикой, что может изменить альтернативная общественная сила и почему сохранять надежду необходимо даже, когда пространство для неё почти исчезло.
В карточках собрали главные высказывания самого популярного независимого политика этого лета — о целях «Яблока» на выборах, возвращении партии в Госдуму, цене участия в политике и будущем России.
🔗 discours.io/articles/social/yabloko-risk-and-peace (зеркало)
В карточках собрали главные высказывания самого популярного независимого политика этого лета — о целях «Яблока» на выборах, возвращении партии в Госдуму, цене участия в политике и будущем России.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤14🕊10🔥4❤🔥2🤩2💯2🤯1
Кому принадлежит русский язык? Диалог философа Михаила Маяцкого с поэтом Павлом Арсеньевым
Поэт Павел Арсеньев превратил протокол ареста в стихи ещё в 2009-м — в год появления центра «Э». С тех пор материалом для его поэзии становились вольно прочитанная Конституция, экспертно-обвинительное заключение о современной поэзии, мантра иноагента и донос бывших товарищей в Центр поэзии.
Арсеньев — автор легендарного слогана Болотных протестов «Вы нас даже не представляете». Он называет свой опыт симптоматичным для целого поколения носителей постсоветского русского — языка, на котором одни писали стихи, а другие публиковали безумные законы и зачитывали политически мотивированные приговоры. Массовой аудиторией русскоязычного любителя поэзии он готов поплатиться, лишь бы сделать тексты достаточно переводимыми: существовать они должны на разных языках или даже между ними.
Дистанция от русского становится для Арсеньева не утратой, которую нужно оплакать, а способом увидеть язык заново. Об этом он разговаривает с философом Михаилом Маяцким — о прекарности, эмиграции и русском как причудливом объекте исследования. Дотеоретическим причитаниям эмигранта, как и растворению в академических цитатах, поэт предпочитает эпистемический интерес: смотреть на русский как на причудливый объект исследования — так глядит активист на свой первый протокол, где он назван террористом. Вернуться туда, откуда ушел, невозможно, а новое языковое окружение ощущается ещё не до конца освоенным. Деррида жаловался: у него только один язык — и тот не его. Сегодняшний изгнанник — носитель восточнославянского языка — отчуждён вдвойне: нативного носителя нового языка он, как Ахилл черепаху, никогда не догонит, а прежний язык вместе с культурой и идентичностью переживает бесконечный период полураспада.
🔗 discours.io/articles/culture/russian-common (зеркало)
Помогите нам выпускать уникальные материалы — поддержите Дискурс✨
Поэт Павел Арсеньев превратил протокол ареста в стихи ещё в 2009-м — в год появления центра «Э». С тех пор материалом для его поэзии становились вольно прочитанная Конституция, экспертно-обвинительное заключение о современной поэзии, мантра иноагента и донос бывших товарищей в Центр поэзии.
Арсеньев — автор легендарного слогана Болотных протестов «Вы нас даже не представляете». Он называет свой опыт симптоматичным для целого поколения носителей постсоветского русского — языка, на котором одни писали стихи, а другие публиковали безумные законы и зачитывали политически мотивированные приговоры. Массовой аудиторией русскоязычного любителя поэзии он готов поплатиться, лишь бы сделать тексты достаточно переводимыми: существовать они должны на разных языках или даже между ними.
Дистанция от русского становится для Арсеньева не утратой, которую нужно оплакать, а способом увидеть язык заново. Об этом он разговаривает с философом Михаилом Маяцким — о прекарности, эмиграции и русском как причудливом объекте исследования. Дотеоретическим причитаниям эмигранта, как и растворению в академических цитатах, поэт предпочитает эпистемический интерес: смотреть на русский как на причудливый объект исследования — так глядит активист на свой первый протокол, где он назван террористом. Вернуться туда, откуда ушел, невозможно, а новое языковое окружение ощущается ещё не до конца освоенным. Деррида жаловался: у него только один язык — и тот не его. Сегодняшний изгнанник — носитель восточнославянского языка — отчуждён вдвойне: нативного носителя нового языка он, как Ахилл черепаху, никогда не догонит, а прежний язык вместе с культурой и идентичностью переживает бесконечный период полураспада.
Помогите нам выпускать уникальные материалы — поддержите Дискурс
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥7❤6👍5🕊3