Вот придет война большая,
Заберемся мы в подвал.
Тишину с душой мешая,
Ляжем на пол, наповал.

Мне, безрукому, остаться
С пацанами суждено,
И под бомбами шататься
Мне на хронику в кино.

Кто скитался по Мильенке,
Жрал дарма а-ля фуршет,
До сих пор мы все ребенки,
Тот же шкиндлик, тот же шкет.

Как чаинки, вьются годы,
Смерть поднимется со дна,
Ты, как я, — дитя природы
И прекрасен, как она.

Рослый тополь в чистом поле,
Что ты знаешь о войне?
Нашей общей кровью полит
Ты порубан на земле.

И меня во чистом поле
Поцелует пуля в лоб,
Ветер грех ее замолит,
Отпоет воздушный поп.

Вот и в гроб тебя забрали,
Ох, я мертвых не бужу,
Только страшно мне в подвале,
Я еще живой сижу.

Сева, Сева, милый Сева,
Сиволапая свинья...
Трупы справа, трупы слева
Сверху ворон, сбоку — я.

1941

А книги будут на полках, подлинные творенья,
Что появились однажды, свежие и сырые,
Словно под деревом осенью глянцевые каштаны,
И пробудились к жизни в ласкающих руках,
Невзирая на зарева, взрывающиеся замки,
Племена на марше, кружащиеся планеты.
Мы есть, — говорили они, когда из них рвали страницы,
Или безумное пламя слизывало с них буквы.
Сколь же прочней они нас, чье хрупкое тепло
Вместе с памятью стынет, рассеивается, гибнет.
Я представляю землю, когда меня не будет, —
И никакой потери, все то же дивное действо,
Платья женщин, мокрый жасмин, звуки песни в долине.
А книги будут на полках. Они благого рода,
Рожденные от людей, но и от света, от выси.

Чеслав Милош, 1986

Канада открыла большую программу для беженцев из Украины (хотя им не дают статус беженства, а просто рабочую визу) и обещала принять неограниченное количество украинцев. У Украины и Канады исторически сильные связи, особенно в прерийных провинциях.

Но интересно другое. Кроме всего прочего Канада предоставляет для украинцев много всяких бесплатных услуг, типа языковых курсов, курсов по составлению резюме, помощь по поиску работы. Ну, обычные услуги для иммигрантов. И кроме прочего перечислена также помощь для LGBTQ2S+ community. Забавно здесь вот это «2S » в конце, потому что это расшифровывается как two-spirit и используется для обозначения небинарных людей коренного населения. А какое в современной Украине коренное население? Кто-нибудь о нём слышал последние пару тысяч лет?

Когда я училась в университете тут, я постоянно сталкивалась с этим вопросом относительно России: как там у вас коренное население? как к нему относятся и т.д.? И если про народы Севера или Урала, можно с натяжкой сказать, что они коренные, то что по поводу центральной России? Когда я пыталась объяснять, что с Европой так просто не работает (для нас коренное население - это просто предпоследние завоеватели), мне просто не верили. У них всё равно было внутреннее убеждение, что коренное население где-то хорошо запрятано, и если его поискать, то найти можно.

Краденое Солнце и наша жизнь

Читаю ребёнку классическую советскую детскую поэзию, и прямо так отчётливо понимаю, что Маршак мне намного ближе Чуковского, хотя Чуковский гораздо талантливее как стихотворец. У Маршака обаятельные типажи - чудаковатые интеллигенты, мещане-нэпменши, вообще у него классные именно герои-люди, а не звери. Весь этот перевёрнутый («Человек рассеянный…») неправильный хаотичный мир, сквозь который просвечивает стремление к гармонии и порядку.

Чуковский же именно крутой поэт со сложными рифмами, размерами, разнообразием темпов в одном стихотворении. «Муху-Цокотуху» вообще считаю идеальным стихотворением по богатству языка, образов, купеческому мещанскому колориту («жуки рогатые - мужики богатые» - просто блеск!).

У Чуковского только одна беда: вера в то, что комар может победить паука, воробей может проглотить тараканище, а медведь отдубасить крокодила, проглотившего солнце. Тема маленького слабого человека, вдруг ощутившего себя сильным и храбром и победившего зооморфированного Саурона, видимо, Чуковского изрядно волновала (а все эти три сказки, кстати, написаны в 20-е годы задолго до всем известных событий). Но ведь видим мы, что на местной почве хоббиты не побеждают Саурона, старик-медведь продолжает дрожать и бояться крокодила, муху сжирает паук, а про тараканище и говорить нечего. И Бармалей тоже не кается и продолжает кушать маленьки детей.

Русская культура и её очередная смерть

Основными потребителямм русской культуры никогда не были русские. Я уверена, что если бы в школьной программе не было Толстого, Достоевского и всех остальных, большинство русских никогда бы не прочитало вообще ничего из русской литературы. Про музыку, балет и кино и говорить нечего.

Я помню шутку моей юности о том, что болезнь многих старшеклассников из гуманитарных классов - это с гордостью говорить, что зарубежную литературу они любят больше, чем русскую. Для нас, студентов русского отделения, это был такой признак поверхностности и «любительского» отношения к культуре.

Житель России последних 20 лет (и даже самый квасной патриот) - это потребитель именно западной культуры, как бы он этого не хотел и не замечал. Русская культура- это штука на большого любителя, да и хоть что-то она там и говорит про русскую душу, но ценности она транслирует западные.

Поэтому все эти разговоры про смерть русской культуры после Бучи считаю абсолютно бессмысленными. Те 5% в мире, кто её любил, будут продолжать её любить после любой резни, а русский народ как не знал и не любил её до этого, так и не будет после.

Ещё несколько мыслей на эту тему.

Можно отменить концерт Чайковского, но отменить русскую культуру нельзя, как нельзя отменить солнце и луну. Она к современной России и русским уже слабо относится.

Однако все эти разговоры об её конце и её отмене считаю не только бессмысленными, но и вредными. Они были объяснимы в первые дни войны, когда от ужаса и шока люди думали, что вся их жизнь и всё, что они делали, закончилось. Признаюсь, эти мысли посещали и меня. Но сейчас эти разговоры стали уже ответвлением этой темы про «русофобию» на западе и только подпитывают то обиженно-параноидальное сознание, благодаря которому весь этот ужас вообще начался.

На налоги граждан убивают людей, а они обсуждают, кто что про них написал плохого в интернете. Трупы мирных людей на улицах под Киевом, а они думают о том, будут ли читать Достоевского в университетах. А если вдруг его читать не будут, то можно расфигачить целую страну или, по крайней мере, оправдать это. Какой уж Достоевский с его слезинкой ребёнка для людей с такой логикой.

И ещё. Не хотела писать, потому что уже все отписали, но, видимо, придётся, потому что каждый день раз по десять спрашивают: НЕТ, МЕНЯ В КАНАДЕ НЕ ДИСКРИМИНИРУЮТ. Меня жалеют и мне сочувствуют. Вообще так, как в России, русских нигде больше не дискриминируют.

Я живу в Канаде уже семь лет, три раза наблюдала парламентские выборы, два раза выборы мэра и один референдум. Последние 3 годы я сама голосовала. И за эти годы я НИ РАЗУ не встречала ни одного человека, кто бы не интересовался политикой или был «вне политики». А общалась я с очень разными людьми с очень разным опытом, образованием, политическими взглядами: с детьми, студентами, работниками культурных учреждений, профессорами, официантами, матерями-одиночками, многодетными матерями, которые никогда в жизни не работали и т.д. Кстати, если вы где-то слышали, что на западе люди не говорят о политике, то это миф. Канадцы об этом стараются не спорить оффлайн (но они вообще не спорщики), но канадский фейсбук периода выборов или каких-то социальных волнений (бунт тракеров против ковидных мер, например) - это такой же примерно фейсбук, как в России в любое другое время ;)

Негласное понимание примерно таково: демократия предполагает вовлеченность каждого гражданина в политические процессы, и «быть вне политики» - значит, быть не только плохим гражданином, но это автоматически означает быть плохим отцом, матерью, работником, пешеходом, водителем. Потому что твои политические решения и предпочтения напрямую влияют на твоих детей, если ты родитель и на твоего работодателя, если ты работник. Быть вне политики здесь довольно стыдно, потому что демократия - это игрушка для взрослых. Если хочешь всю жизнь оставаться большим ребёнком и жить своей частной жизнью и чтобы непонятные дядьки что-то за тебя решали, то топай в тоталитаризм. Примерно так.

Чернигов. Библиотека

«Простая истина, но и её надо выстрадать: благословенны не победы в войнах, а поражения в них! После побед хочется ещё побед, после поражения хочется свободы – и обычно её добиваются.
Полтавская победа была несчастьем для России: она потянула за собой два столетия великих напряжений, разорений, несвободы – и новых, и новых войн. Полтавское поражение было спасительно для шведов: потеряв охоту воевать, шведы стали самым процветающим и свободным народом в Европе.
Мы настолько привыкли гордиться нашей победой над Наполеоном, что упускаем: именно благодаря ей освобождение крестьян не произошло на полстолетие раньше (французская же оккупация не была для России реальностью). А Крымская война принесла нам свободы»

А.И.Солженицын «Архипелаг ГУЛАГ»

Творчество и спецоперация

Как известно, хорошее советское искусство было хоть немного, но антисоветским. Оно могло напрямую полемизировать с властью («Мы живём под собою не чуя страны…»), могло делать это в виде намёков и иносказаний (почти каждое стихотворение Окуджавы, да и вообще все шестидесятники), могло просто делать это на уровне эстетики и языка, нарушая норму или же, наоборот, играя с советским языком, эстетизируя и разрушая его тем самым (ну, тут весь концептуализм и соц-арт). В работах Бахтина и Проппа и многих-многих других советских учёных-гуманитариев тоже ведь несложно увидеть, где они пишут об европейском средневековье или исторических корнях сказки, а где сводят счёты с…

Советские люди были чуткими и к иносказаниям, и просто к чуждой эстетике, и считывали эти вещи моментально. Я часто вспоминаю, что для моей бабушки, например, качество литературного произведения практически определялось тем, насколько ловко эта «антисоветскость» была туда вписана. Мне, тогда подростку, выросшему в России 90-х, это казалось довольно странным, потому что в свободной тогда стране и в очень бедном быте моего детства от литературы хотелось только общечеловеческих истин и эстетики. А какая-то там скрытая критика власти, какие-то намёки на политику - всё это казалось одешевляющим и приземляющим искусство.

Знала бы я тогда, что художественное высказывание только и существует, что в прагматике и «всемирным» оно становится только тогда, когда вписывается в текущую историю и жизнь.

К чему это я? К тому, что если в настоящий момент некий художник желает спрятаться в башню из слоновой кости и продолжать писать, сочинять, рисовать, снимать так, будто 24-го февраля не было, то такого художника можно поздравить только с тем, что он плохой художник и создаёт плохое искусство.

А Юлий Гуголев по-прежнему пишет просто отличные стихи.

* * *

Всё происходит одновремЕнно.
Всё одноврЕменно. Прямо сейчас.
Не ослепительных два джентльмена
на остановке пьют явно не квас,

хлеб, колбаса, то ли фрукт, то ли овощ,
вот к остановке подходит М 6,
мимо проносится "скорая помощь",
в ней происходит какая-то жесть.

Мимо проходят чьи-то мамаши.
Мимо провозят деток чужих.
Кто же их знает, - наши, не наши.
Ходит с лопатой весёлый таджик.

Ходят колоннами. Лягут рядами.
Солнца вспухает оранжевый гриб.
Воздух хватают чёрными ртами.
Чей это плач превращается в хрип?

Киса мяучит? Собаконька лает?
Ножками в люльке младенец сучит?
Родина слышит, родина знает...
Харьков пылает. Пепел стучит.

Юлий Гуголев
2022

Я Мойша

Кто-то уже писал, что русскоязычный сегмент интернета сейчас полон поэзии. Новой, написанной по случаю. И старой, любимой, ставшей актуальной. Это в общем понятно. То, что мы вынуждены переживать последние два месяца, в прозу не умещается, и только язык поэзии может хоть как-то это выговорить. Я тоже много читаю и перечитываю. Лично для меня снова актуальна лианозовская школа и, в частности, Ян Сатуновский с его стихами о войне, ужасом, который он способен передать двумя и тремя словами. Он, как правило, остаётся в тени более известных Холина и Сапгира, наверное, из-за этой своей брутальности, хотя у него много и горько-светлых стихотворений .

И вот в связи с последним высказыванием Лаврова (даже не хочу повторять) уместно вспомнить, наверное, самое известное стихотворение Сатуновского. Об оккупации Украины.

Я Мойша з Бердычева.                                 Я Мойзбер. А, может быть, Райзман.                                 Гинцбург, быть может. Я плюнул в лицо                             оккупантским гадинам. Меня закопали в глину заживо. Я Вайнберг.                      Я Вайнберг из Пятихатки. Я Вайнберг.                       За что меня расстреляли? Я жид пархатый дерьмом напхатый. Мне памятник стоит в Роттердаме.

Ровно два месяца назад появилась статья 20.3.3 о дискредитации армии РФ.
Мы собрали базу: 1213 дела, из них про 871 дела мы знаем подробности.
Почти 50%: дела про пикеты и митинги. Чаще всего они заводились в марте, когда были массовые протесты. Потом они исчезли, а семиотические границы протеста стали двигаться.
Почти 30% - сетевые высказывания. По сравнению с 2020 много дел за посты в ФБ и Инсте и это, возможно, результат доносительства.
16% - это письменное/визуальное высказывание в публичном пространстве, от желго-голубых полотенец на балконе до шнурков.
4% - это, что ужасает, устные фразы о спецоперации на школьном дворе или в очереди или во дворе. Там лидируют доносы.
3% - случаи контр-высказываний: подмена ценников в магазине, когда срывали букву Z или делали из нее свастику.
1,5% - высказывания действием: это арт-перформансы и поминовения жертв в Буче и Мариуполе.
И наконец, 1% - это люди, которых привлекли за НАБЛЮДЕНИЕ за акцией.
Спасибо волонтерам, которые помогали обрабатывать данные!

Страх гражданской войны или Оставьте меня в покое


Почитайте выше дату по репрессиям за «дискредитацию вооруженных сил РФ». Знаете, я уже смирилась с тем, что есть люди, поддерживающие смертоубийство, но вот в последнее время все чаще слышу от тех, у кого «всё сложно» и они вроде бы за мир и против войны, но вот активно поддерживают репрессии всех несогласных. И мотивация просто шедевральная: якобы срок за пост в фейсбуке или донос на устное высказывание на детской площадке поможет не допустить гражданскую войну.

По мне, это какой-то совершено новый уровень лицемерия, за которым кроется только одно: пусть идёт война, пусть убивают людей от моего имени, в конце концов это всё рассосётся, а меня оставят в покое: я просто хочу продолжать жить своей частной аполитичной жизнью, сажать цветы, растить детей и писать стихи о том, как я аполитично сажаю цветы и ращу детей. Главное желание: ничего не делать и жить своей герметичной жизнью. И здесь происходит удобная и милая аберрация: оказывается, мою частную жизнь разрушают не те, кто начал войну и убивает людей, а те, кто протестует против этой войны. Вот от них-то исходит опасность, и гражданская война, если разгорится, то причиной будут те, кто стоит с плакатиками «За мир», а не те, кто сегодня уничтожил музей великого Григория Сковороды.

Но сторонники такой точки зрения забывают о двух вещах:
1) авторитарные режимы, как мы знаем, питаются за счёт неучастия общества в политике, а вот тоталитарные как раз живут за счёт участия. И если репрессий станет больше, то принимать в них участие будет уже не безличный омон, а всё общество. Ратующие за то, чтобы сажать за лайки, сами вынуждены будут писать доносы, осуждать товарищей на собраниях и подписывать расстрельные списки. Тоталитарные режимы всех повязывают кровью.
2) Если что и может предотвратить гражданскую войну, так это гласность и реформы, а уж точно не репрессии. Репрессии эту войну удержат на некоторое время и превратят в ещё более кровавую, чем она могла бы быть.

Чтение

Я посетила большую книжную распродажу в нашем городе, которую уже много лет организует нон-профит, занимающийся популяризацией детского чтения. Книги и детские, и взрослые, и на английском и, конечно, на французском. Прочитала там ужасающую статистику (фотки ниже): оказывается, 25% канадских детей растут в домах, где нет ни одной книги. А разрыв в словарном запасе между детьми из бедных и состоятельных семей - 30 миллионов слов.

Я после этого задумалась над тем, как проще всего определить пользу чтения, особенно детского. Ну, если взять за скобки очевидное: словарный запас, грамотность, интеллектуальное развитие, даже эмпатию. Я покупаю ребёнку огромное количество книг, но у меня нет прямого желания сделать из него, например, интеллектуала-гуманитария. Сохранить русский язык в какой-то форме - это одна из первоочередных задач пока. Но ещё цель чтения в обстоятельствах, в которых растёт мой ребёнок (русская семья в иммиграции) сводится, пожалуй, к донесению до него идеи о том, что МИР РАЗНЫЙ.

Это довольно нетривиальная идея, если живёшь в Северной Америке, культура которой доминирует в мире (ну, не будем спорить - доминирует). Например, житель российского провинциального (да и не провинциального) города прекрасно понимает, что его реальность отличается от той, которую он видит в американских фильмах или видеоиграх или слышит в песнях. И для этого чтение вовсе не обязательно. А вот если ты живёшь в Северной Америке, то нужна действительно какая-то внешняя сила, чтобы донести мысль, что вообще-то жизнь вокруг может выглядить совершенно по-другому. Я, конечно, не хочу сказать, что канадцы похожи на американцев в интерпретации Задорнова, но я часто сталкиваюсть с удивлением относительно многих вещей, которые нетипичны для Северной Америки. Например, всех всегда удивляет, почему не у всех европейцев есть водительские права. Почему в Европе предпочитают маленькие машины, а не траки, и люди предпочитают жить в центре, а не на окраинах. А уж сколько казусов с тем, что в России, например, не было чёрного рабства, но было крепостное право, и оно тоже так себе. Про коренные народы уже как-то писала.

Удивительно, но путешествия не всегда помогают разобраться в этих вопросах. Мы привыкли думать, что путешествия расширяют кругозор, но вот сейчас почти все путешествуют, но не всех это делает интереснее и глубже. Бодрийяр вообще, кажется, относил путешествия к разряду симулякров. А мои дед и бабушка никогда не покидали Советский Союз, но вот это ощущение разности жизни у них было. Абсурдно, но круто.

Чтение - это общение и понимание того, что жизнь часто сложнее простых схем и сложнее наших представлений о ней. Это понимание того, что мир и жизнь может быть организованы по-разному. И при этом нам совсем не обязательно принимать и соглашаться со всеми этими миллионами вариантов жизней. Добро и зло существует, но даже предпосылки этого добра и зла могут быть очень разными. Когда меня спрашивают о текущей войне, мне приходится поневоле залезать в историю и рассказывать о том, что Россия - это империя, и имперское сознание вот такое, а пост-колониальное сознание вот такое. Потому что колониального и репрессивного опыта у людей нет (либо он совсем другой). Литература способна это донести в гораздо более объёмной форме, чем кино или музыка.