Haloween
Получила аж два приглашения на Haloween party, и они будут прямо в университете. Я долго не могла понять эту местную любовь к Хэллоуину (наряжаться бобрами и капустами и ходить с детьми по домам клянчить конфеты - что тут веселого?), пока не подслушала в электричке разговор двух дам под шестьдесят:
- Люблю Хэллоун - наряжаться, веселиться, вот это вот все.
- Да, люблю Хэллоуин за то, что можно больше не притворяться.
Вот в этом “не притворяться” как раз суть и сок этого несмешного праздника. Вся западная жизнь (а канадская особенно) - она про окультуривание дикаря в себе. Детей с детства учат быть вежливыми, несмотря ни на что. Улыбаться даже когда ты хочешь удушиться. Не делиться ни с кем личными проблемами. Здесь вся жизнь - это Хеллоуин и все ходят с невидимыми масками на лице. А маскарад это притворство снимает. Благодаря реальной маске можно быть, наконец, самим собой: смешным, грустным, нелепым, неуверенным в себе, лузером. Оригинальные маскарады и карнавалы ведь тоже были про это. Здесь нет бахтинского осмеяния официальной культуры, но здесь много про бахтинкое же “равенство себе”.
Получила аж два приглашения на Haloween party, и они будут прямо в университете. Я долго не могла понять эту местную любовь к Хэллоуину (наряжаться бобрами и капустами и ходить с детьми по домам клянчить конфеты - что тут веселого?), пока не подслушала в электричке разговор двух дам под шестьдесят:
- Люблю Хэллоун - наряжаться, веселиться, вот это вот все.
- Да, люблю Хэллоуин за то, что можно больше не притворяться.
Вот в этом “не притворяться” как раз суть и сок этого несмешного праздника. Вся западная жизнь (а канадская особенно) - она про окультуривание дикаря в себе. Детей с детства учат быть вежливыми, несмотря ни на что. Улыбаться даже когда ты хочешь удушиться. Не делиться ни с кем личными проблемами. Здесь вся жизнь - это Хеллоуин и все ходят с невидимыми масками на лице. А маскарад это притворство снимает. Благодаря реальной маске можно быть, наконец, самим собой: смешным, грустным, нелепым, неуверенным в себе, лузером. Оригинальные маскарады и карнавалы ведь тоже были про это. Здесь нет бахтинского осмеяния официальной культуры, но здесь много про бахтинкое же “равенство себе”.
Взрослые игры
До сих пор многих удивляет популярность видеоигр в Канаде. Когда я рассказываю кому-то, что здесь играют люди любого возраста и пола, а большинство геймеров - женщины, мне не верят. Все-таки в постсоветских странах видеоигры до сих воспринимаются в качестве узкой перефирейной активности, свойственной или подросткам или тем взрослым, кто так и не перестал быть подростком. Интересно было бы провести исследование, как оно на самом деле в России. Уверена, что реальная картина другая: играют те, кого мы и представить не могли!
А в Канаде компьютерные игры - это просто устоявшаяся, мейнстримная часть жизни. Как сериалы, мыльные оперы, приготовление ужина, чтение книг. Никаких подростковых коннотаций они давно не несут. Была у меня встреча с профессором, у которой я беру класс по литературе. Встреча по поводу курсовой работы, которую надо написать в конце семестра. И в качестве смолл-тока для затравки она рассказала мне с горящими глазами, как играла в какую-то игру, смогла дойти только до четвертого уровня, а потом ей подсказали, где в инете найти ключи для прохождения в следующий уровень. Профессор - аккуратная бабушка явно 70+ и на столе у нее портрет собачки-пуделя с красным бантом.
Все ненавидят смолл-токи, а я люблю!
До сих пор многих удивляет популярность видеоигр в Канаде. Когда я рассказываю кому-то, что здесь играют люди любого возраста и пола, а большинство геймеров - женщины, мне не верят. Все-таки в постсоветских странах видеоигры до сих воспринимаются в качестве узкой перефирейной активности, свойственной или подросткам или тем взрослым, кто так и не перестал быть подростком. Интересно было бы провести исследование, как оно на самом деле в России. Уверена, что реальная картина другая: играют те, кого мы и представить не могли!
А в Канаде компьютерные игры - это просто устоявшаяся, мейнстримная часть жизни. Как сериалы, мыльные оперы, приготовление ужина, чтение книг. Никаких подростковых коннотаций они давно не несут. Была у меня встреча с профессором, у которой я беру класс по литературе. Встреча по поводу курсовой работы, которую надо написать в конце семестра. И в качестве смолл-тока для затравки она рассказала мне с горящими глазами, как играла в какую-то игру, смогла дойти только до четвертого уровня, а потом ей подсказали, где в инете найти ключи для прохождения в следующий уровень. Профессор - аккуратная бабушка явно 70+ и на столе у нее портрет собачки-пуделя с красным бантом.
Все ненавидят смолл-токи, а я люблю!
Асексуальность
Все-таки меня поражает, в какой же асексуальной культуре я живу. Я понимаю, что это общемировой тренд, но, очевидно, что в Канаде в силу культурных причин, это прямо становится вычурно видно.
Русские инста-блоггерши любят писать о том, какие канадки неряхи и грязнули, но я их поддерживать тут не стану ( я уже говорила, как люблю инста-блоггерш о Канаде). Канадские женщины и мужчины - вовсе не неряхи. Многие довольно стильно одеты, причесаны, уложены, но все это сочетается с каким-то в плохом смысле пуританским отношением к своему телу. Тела стесняются, тела боятся. Даже летом, в жару, мало кто надевает открытые вещи. А если надеть джинсы и какую-нибудь совершенно невинную майку-алкоголичку с открытыми руками, вокруг сразу собирается толпа с высунутыми языками и жаждой знакомиться. Все-таки в здоровом обществе открытые руки не должны вызывать такой реакции. Очень редко можно увидеть на улицах целующиеся парочки. Взяться за руки - это просто предел демонстрации нежности и сексуальности. Обсуждение секса часто табуированно. Точнее, на классе вполне можно говорить о “философии фаллоса” и “онтологии женского оргазма”, но все это остается в рамках академических отвлеченных разговоров.
И при этом все это сочетается с несочитаемыми, казалось бы, феминизмом и борьбой за права сексуальных меньшинств. Но дело в том, что даже эта борьба сейчас лишена сексуального оттенка. Смотрела фотки с гей-парада 90-х в Эдмонтоне: там все были в лайковых черных чулках и блестящих мини. Нынешние же гей-парады больше похожи на Диснейленд или детский день рождения в МАкдональдсе. Геи не говорят больше о своем праве на секс. Они говорят просто о своем праве быть и жить друг с другом, делать селфики вместе и водить в сад детей.
Даже бодипозитивизм тут не помогает: он позволяет людям свободно демонстрировать изъяны своего тела, не стесняясь их. Но он никак не влияет на то, что люди боятся своего здорового, нормального, красивого тела.
Don’t get me wrong: я вовсе не адепт сексуальной революции. Но любовь к телу (как и к сексу, еде, дружбе) - это все-таки очень человеческое чувство, без которого нормальное общество будет плохо функционировать. Или функционировать с большими сбоями. Возможно, это одна из причин, почему, несмотря на все самые добрые и справедливые посылы, я чувствую какой-то нездоровый холодок в последних левых трендах.
Все-таки меня поражает, в какой же асексуальной культуре я живу. Я понимаю, что это общемировой тренд, но, очевидно, что в Канаде в силу культурных причин, это прямо становится вычурно видно.
Русские инста-блоггерши любят писать о том, какие канадки неряхи и грязнули, но я их поддерживать тут не стану ( я уже говорила, как люблю инста-блоггерш о Канаде). Канадские женщины и мужчины - вовсе не неряхи. Многие довольно стильно одеты, причесаны, уложены, но все это сочетается с каким-то в плохом смысле пуританским отношением к своему телу. Тела стесняются, тела боятся. Даже летом, в жару, мало кто надевает открытые вещи. А если надеть джинсы и какую-нибудь совершенно невинную майку-алкоголичку с открытыми руками, вокруг сразу собирается толпа с высунутыми языками и жаждой знакомиться. Все-таки в здоровом обществе открытые руки не должны вызывать такой реакции. Очень редко можно увидеть на улицах целующиеся парочки. Взяться за руки - это просто предел демонстрации нежности и сексуальности. Обсуждение секса часто табуированно. Точнее, на классе вполне можно говорить о “философии фаллоса” и “онтологии женского оргазма”, но все это остается в рамках академических отвлеченных разговоров.
И при этом все это сочетается с несочитаемыми, казалось бы, феминизмом и борьбой за права сексуальных меньшинств. Но дело в том, что даже эта борьба сейчас лишена сексуального оттенка. Смотрела фотки с гей-парада 90-х в Эдмонтоне: там все были в лайковых черных чулках и блестящих мини. Нынешние же гей-парады больше похожи на Диснейленд или детский день рождения в МАкдональдсе. Геи не говорят больше о своем праве на секс. Они говорят просто о своем праве быть и жить друг с другом, делать селфики вместе и водить в сад детей.
Даже бодипозитивизм тут не помогает: он позволяет людям свободно демонстрировать изъяны своего тела, не стесняясь их. Но он никак не влияет на то, что люди боятся своего здорового, нормального, красивого тела.
Don’t get me wrong: я вовсе не адепт сексуальной революции. Но любовь к телу (как и к сексу, еде, дружбе) - это все-таки очень человеческое чувство, без которого нормальное общество будет плохо функционировать. Или функционировать с большими сбоями. Возможно, это одна из причин, почему, несмотря на все самые добрые и справедливые посылы, я чувствую какой-то нездоровый холодок в последних левых трендах.
Вдогонку к предыдущему. Просто подчеркну то, что было недостаточно подчеркнуто: общество от такой асексуальности вовсе не становится лучше или хуже. Люди продолжают делать то, что они делали тридцать лет назад, при королеве Виктории и Карде Великом. Наверное, викторианство - хороший пример, потому что тотальное викторианское лицемерие - это и есть то, что происходит здесь с телом. Да, видимо, начинается новое викторианство.
Совсем забыла здесь написать о новой супер-кульной библиотеке, которая открылась в Калгари.
Ее начали строить, когда я только переехала в Канаду, а на той неделе открыли. Библиотеки в Северной Америке уже давно не только про книги: они служат в качестве районных и городских хабов, где люди собираются, заходят в интернет, играют в шахматы, слушают музыку, пьют кофе. Полно мероприятий (все бесплатные!), которые проводит сама библиотека от курсов программирования до детских спектаклей. И просто это место, где школьники тусят после уроков и делают вместе домашние задания. Или репетиторы занимаются с детьми.
В Калгари публичная библиотека уже давно самая используемая библиотека в стране. И если вы видите в метро человека, читающего книгу, то наверняка, это книга со штампом библиотеки.
Но вот эта новая центральная библиотека - просто офигенная со всех точек зрений. Я боюсь, теперь многие кофейни в Калгари закроются, потому что с этой библиотекой они станут не нужны. Она огромная, продуманная до мельчайших подробностей и в ней две несетевые кофейни. Да! И из нее вылезает поезд метро! Запощу статью по-русски о библиотеке с классными фотками и прикреплю еще мои фото.
https://www.admagazine.ru/architecture/novaya-publichnaya-biblioteka-v-kalgari?utm_source=vkontakte.com&utm_medium=social&utm_campaign=ADRussia&utm_content=instant
Ее начали строить, когда я только переехала в Канаду, а на той неделе открыли. Библиотеки в Северной Америке уже давно не только про книги: они служат в качестве районных и городских хабов, где люди собираются, заходят в интернет, играют в шахматы, слушают музыку, пьют кофе. Полно мероприятий (все бесплатные!), которые проводит сама библиотека от курсов программирования до детских спектаклей. И просто это место, где школьники тусят после уроков и делают вместе домашние задания. Или репетиторы занимаются с детьми.
В Калгари публичная библиотека уже давно самая используемая библиотека в стране. И если вы видите в метро человека, читающего книгу, то наверняка, это книга со штампом библиотеки.
Но вот эта новая центральная библиотека - просто офигенная со всех точек зрений. Я боюсь, теперь многие кофейни в Калгари закроются, потому что с этой библиотекой они станут не нужны. Она огромная, продуманная до мельчайших подробностей и в ней две несетевые кофейни. Да! И из нее вылезает поезд метро! Запощу статью по-русски о библиотеке с классными фотками и прикреплю еще мои фото.
https://www.admagazine.ru/architecture/novaya-publichnaya-biblioteka-v-kalgari?utm_source=vkontakte.com&utm_medium=social&utm_campaign=ADRussia&utm_content=instant
AD Magazine
Новая публичная библиотека в Калгари по проекту Snøhetta
В канадском городе Калгари открылась новая публичная библиотека, спроектированная двумя бюро — Snøhetta и Dialog.
The Study of Human Evil
Сегодня отменили класс и я ходила на публичную лекцию о Холокосте. Сейчас в университете идет неделя Jewish Studies и каждый год институт изучения Восточной Европы организует эти лекции. Холокост - не самая новая для меня тема, но парящий в канадском чистом воздухе антисемитизм, которому здесь придумали красивое название анти-Израилизм, мне порядком надоел, и я пошла слушать лекцию. Не пожалела.
Во-первых, так как лекция публичная, там мало было привычной университетской публики, зато было полно еврейских бабушек в вуальках, которые приветствовали друг друга “Мазаль Тов”. Давно этого не видела, и было приятно.
Лекцию читал профессор университета Оттавы Ян Гробовски. И говорил он про Холокост в Польше. Основная идея в том, что Холокост следует изучать в контексте исследований человеческого зла (the study of human evil), потому что Холокост иррационален. Нам кажется, что Холокост изучен вдоль и поперек (множество фильмов на эту тему дает иллюзию этого), но, как водится, на самом деле, мы знаем о нем очень мало. Он много говорил о современном состоянии изучений Холокоста в Польше, как там увольняют его друзей, которые трогают эту тему. Как Польша даже пыталась его самого уволить из универстета Оттавы. Как прослушивают все его телефонные звонки в Польшу. Говорил о том, что доступ к архивам католической церкви того времени закрыт.
Ну и про сам Холокост в Польше. Мне нравится этот новый-старый тренд в исторических исследованиях говорить о чем-то большом и глобальном через маленькую историю. Вот он просто пересказал по часам и минутам 21 сентября 1942 года - день полной ликвидации еврейского гетто в одном из городков (10 тыс. население) на севере Польше.
Мы часто думаем о Холокосте, как о продуманной, современной машине уничтожения с газовыми камерами и холодными собранными немецкими солдатами. А картина вырисовывается совсем другая. Очень часто это была публичная массовая казнь (на примере этого городка - на главной площади), произведенная с иррациональной жестокостью. Производилась она часто руками не немцев, а поляков и украинцев (их наняли немцы в этой истории) и зачастую без всякого приказа со стороны немцев. Так после ликвидации основной массы евреев поляки искали спрятавшихся евреев и убивали их. Причем в большинстве своем это были их личные знакомые - соседи и приятели. Более того, убивавшие евреев поляки, часто были участниками Польского Сопротивления. Вывод лекции не весел: Холокоста в таком масштабе не произошло бы в Восточной Европе, если бы не было широкого одобрения и принятия со стороны местного населения.
Не сказать, что эта информация была нова для меня да и для всех присутствующих, но, опять же, в зеркале “маленькой”, отдельной истории все звучало ну очень страшно и очень иррационально.
Сегодня отменили класс и я ходила на публичную лекцию о Холокосте. Сейчас в университете идет неделя Jewish Studies и каждый год институт изучения Восточной Европы организует эти лекции. Холокост - не самая новая для меня тема, но парящий в канадском чистом воздухе антисемитизм, которому здесь придумали красивое название анти-Израилизм, мне порядком надоел, и я пошла слушать лекцию. Не пожалела.
Во-первых, так как лекция публичная, там мало было привычной университетской публики, зато было полно еврейских бабушек в вуальках, которые приветствовали друг друга “Мазаль Тов”. Давно этого не видела, и было приятно.
Лекцию читал профессор университета Оттавы Ян Гробовски. И говорил он про Холокост в Польше. Основная идея в том, что Холокост следует изучать в контексте исследований человеческого зла (the study of human evil), потому что Холокост иррационален. Нам кажется, что Холокост изучен вдоль и поперек (множество фильмов на эту тему дает иллюзию этого), но, как водится, на самом деле, мы знаем о нем очень мало. Он много говорил о современном состоянии изучений Холокоста в Польше, как там увольняют его друзей, которые трогают эту тему. Как Польша даже пыталась его самого уволить из универстета Оттавы. Как прослушивают все его телефонные звонки в Польшу. Говорил о том, что доступ к архивам католической церкви того времени закрыт.
Ну и про сам Холокост в Польше. Мне нравится этот новый-старый тренд в исторических исследованиях говорить о чем-то большом и глобальном через маленькую историю. Вот он просто пересказал по часам и минутам 21 сентября 1942 года - день полной ликвидации еврейского гетто в одном из городков (10 тыс. население) на севере Польше.
Мы часто думаем о Холокосте, как о продуманной, современной машине уничтожения с газовыми камерами и холодными собранными немецкими солдатами. А картина вырисовывается совсем другая. Очень часто это была публичная массовая казнь (на примере этого городка - на главной площади), произведенная с иррациональной жестокостью. Производилась она часто руками не немцев, а поляков и украинцев (их наняли немцы в этой истории) и зачастую без всякого приказа со стороны немцев. Так после ликвидации основной массы евреев поляки искали спрятавшихся евреев и убивали их. Причем в большинстве своем это были их личные знакомые - соседи и приятели. Более того, убивавшие евреев поляки, часто были участниками Польского Сопротивления. Вывод лекции не весел: Холокоста в таком масштабе не произошло бы в Восточной Европе, если бы не было широкого одобрения и принятия со стороны местного населения.
Не сказать, что эта информация была нова для меня да и для всех присутствующих, но, опять же, в зеркале “маленькой”, отдельной истории все звучало ну очень страшно и очень иррационально.
Последние недели
Через три недели кончится семестр, и у меня больше не будет классов. Следующий семестр - только работа Research Assistant и диплом. Итак, прошло полтора года моего канадского университета. Выводы? Итоги? Пожалуй:
1) Неожиданно: у меня сильно упал уровень разговорного английского. Всего три класса в неделю, поговорить особо не с кем. На бытовые темы я и так могла говорить. Дома только по-русски. Grad school - не самое лучшее место, если хочешь подтянуть речь.
2) Зато я почти удовлетворена своим письменным языком. Могу играться с выражениями, оттенками и знаю полно слов, которые мне никогда не пригодятся в жизни и которые неизвестны 90 % нейтив-спикеров.
3) Я рада, что не забросила занятия французским, несмотря на нагрузку. Недавно я читала английский текст по лингвистике и не заметила, что прочла цитату на французском. Не заметила, потому что поняла все. Было круто! Для Канады это реально оказалось важно. В университете французский витает везде.
4) Российское гуманитарное филфаковское образование - это реально крутая база! Оказалось, что критическую теорию я знаю лучше почти всех моих одногруппников. А если чего-то я не знаю, то понять мне это гораздо легче, чем им. Почему? Да потому что благодаря провинциальному заштатному Самарскому университету я прочитала “О грамматологии” Деррида в 18 лет. И мне не страшно читать все остальное.
5) Самыми крутыми предметами для меня были все-таки практические - Python и PhP. Не только из-за того, что это нужно для жизни и работы, но потому что в зеркале Digital Humanities все это выглядело вообще не скучно- технично. Нам это сумели подать так, что я теперь вижу, как языки программирования связаны вообще со всем, что в мире находится. Программирование - это офигенно гуманитарное занятие. Я думаю, красота iOS тоже растет из этого понимания (простите, я люблю айфоны).
6) Мне дико нравится атмосфера в университете и как же я рада, что приехав в Канаду, я не нашла сразу работу, но пошла учиться. И тем не менее… я четко поняла, что на данном этапе жизни я не хочу оставаться в университете. Не хочу получть PhD, не хочу пробивать локтями путь к профессорскому креслу. Хочу увидеть жизнь за пределами готических башенок. Но человек - существо быстро меняющееся. Возможно, “мир за пределами” меня разочарует еще быстрее.
Через три недели кончится семестр, и у меня больше не будет классов. Следующий семестр - только работа Research Assistant и диплом. Итак, прошло полтора года моего канадского университета. Выводы? Итоги? Пожалуй:
1) Неожиданно: у меня сильно упал уровень разговорного английского. Всего три класса в неделю, поговорить особо не с кем. На бытовые темы я и так могла говорить. Дома только по-русски. Grad school - не самое лучшее место, если хочешь подтянуть речь.
2) Зато я почти удовлетворена своим письменным языком. Могу играться с выражениями, оттенками и знаю полно слов, которые мне никогда не пригодятся в жизни и которые неизвестны 90 % нейтив-спикеров.
3) Я рада, что не забросила занятия французским, несмотря на нагрузку. Недавно я читала английский текст по лингвистике и не заметила, что прочла цитату на французском. Не заметила, потому что поняла все. Было круто! Для Канады это реально оказалось важно. В университете французский витает везде.
4) Российское гуманитарное филфаковское образование - это реально крутая база! Оказалось, что критическую теорию я знаю лучше почти всех моих одногруппников. А если чего-то я не знаю, то понять мне это гораздо легче, чем им. Почему? Да потому что благодаря провинциальному заштатному Самарскому университету я прочитала “О грамматологии” Деррида в 18 лет. И мне не страшно читать все остальное.
5) Самыми крутыми предметами для меня были все-таки практические - Python и PhP. Не только из-за того, что это нужно для жизни и работы, но потому что в зеркале Digital Humanities все это выглядело вообще не скучно- технично. Нам это сумели подать так, что я теперь вижу, как языки программирования связаны вообще со всем, что в мире находится. Программирование - это офигенно гуманитарное занятие. Я думаю, красота iOS тоже растет из этого понимания (простите, я люблю айфоны).
6) Мне дико нравится атмосфера в университете и как же я рада, что приехав в Канаду, я не нашла сразу работу, но пошла учиться. И тем не менее… я четко поняла, что на данном этапе жизни я не хочу оставаться в университете. Не хочу получть PhD, не хочу пробивать локтями путь к профессорскому креслу. Хочу увидеть жизнь за пределами готических башенок. Но человек - существо быстро меняющееся. Возможно, “мир за пределами” меня разочарует еще быстрее.
Увидела объявление о лекции про канадских украинцев-марксистах. Едва ли пойду, но тема интересная. Обычно украинских пионеров здесь рисуют какими угодно, только не левыми. А называется все Perogies and Politics. Кто не знает, пИроги - это вареники. Точнее, польский вариант вареников, который здесь считается украинским.