Кстати, лично для меня история с опубликованными в солидных журналах статьями о собаках, насилующих друг друга, вовсе не об идеологии и не о grievance studies, а о том, что вся эта помпезная система peer-review journals - такой же бестолковый симулякр, как и многое другое в Северо-Американской академии.

Все эти классы по Academic Writing, сложная многоступенчатая система публикаций (примерный срок публикации до года!) - это абсолютные искусственно созданные препятствия для поддержания “статусности”. Очередная игра, в которую профессора и студенты соглашаются играть. Потому что если не будешь играть по правилам, никогда не получишь tenure и не сможешь покупать дома и яхты.
И все это я пишу, кормясь академией, потому что тоже от нее завишу и даже ее люблю. Но пора признать уже, что долго она в такой форме не протянет. И в Штатах, ни в Канаде, ни в России (в России, кстати, наука так страстно не старается казаться “научной”).

И Digital Humanities будет плясать на ее могиле.

Прогулы по неуважительной причине

Что делают канадские студенты, когда им надоедает читать Джудит Батлер? Правильно. Они прогуливают занятия и едут в Штаты.

Итак, я на неделю смоталась в Бостон и Нью-Йорк. Про эти два города многие расскажут лучше меня, да я и не из тех, кто любит составлять экспертное мнение о городах после недельного путешествия. Да и наблюдения мои все довольно ожидаемые.

Бостон - рафинированнй, уютный, ветреный, чистый (там чище, чем в Канаде - аж плюнуть хочется!), джентрифицированный до самых своих окраин. Люди в метро там высчитывают матрицу и ездят с бейджиками, где написано, что у них степень PhD.

Про НЙ могу сказать только, что если бы я попала туда в свои 18-20, ничто на свете не могло бы вытащить меня из этого города с его красивыми домами, умными людьми и большими возможностями. А сейчас я ехала в нью-йоркском метро и мне мучительно хотелось не то, что помыть руки после этого, но принять душ и почистить зубы много раз. Когда в очередной раз я оказывалась на Бродвее (а в НЙ куда ни пойдешь - везде Бродвей) у меня буквально кружилась голова и хотелось спрятаться от толпы в кофе-шоп. В общем, НЙ - это город, в котором, на мой скромный взгляд, можно жить, если ты с ума сходишь по этому городу или если у тебя там интересная и высокоплачиваемая работа. Примерно как с нашим канадским Ванкувером. В остальном это довольно неэкологичное и слишком дорогое место для жизни.

Вообще пришла к выводу в конце, что впечатление было бы намного лучше, если бы вместо Нижнего Манхеттена, хипстерского Ист Сайда и Гринвич Вилладж, мы бы больше гуляли в Гарлеме и глубоком Бруклине. Оказалось, что как раз там самый лучший НЙ: безлюдный, солнечный, с домами-террасами и улыбчивыми хасидами.

Самый смешной фидбек я получила на мои питонические скрипты. Там были короткие задания и профессор такими супер-вежливыми фразами написал, что да, твой код работает, но его можно было бы сделать минималистичнее и красивее. Финальная фраза: We could be a bit more “Pythonic ” in our coding though. И поставил А-!

Haloween

Получила аж два приглашения на Haloween party, и они будут прямо в университете. Я долго не могла понять эту местную любовь к Хэллоуину (наряжаться бобрами и капустами и ходить с детьми по домам клянчить конфеты - что тут веселого?), пока не подслушала в электричке разговор двух дам под шестьдесят:
- Люблю Хэллоун - наряжаться, веселиться, вот это вот все.
- Да, люблю Хэллоуин за то, что можно больше не притворяться.

Вот в этом “не притворяться” как раз суть и сок этого несмешного праздника. Вся западная жизнь (а канадская особенно) - она про окультуривание дикаря в себе. Детей с детства учат быть вежливыми, несмотря ни на что. Улыбаться даже когда ты хочешь удушиться. Не делиться ни с кем личными проблемами. Здесь вся жизнь - это Хеллоуин и все ходят с невидимыми масками на лице. А маскарад это притворство снимает. Благодаря реальной маске можно быть, наконец, самим собой: смешным, грустным, нелепым, неуверенным в себе, лузером. Оригинальные маскарады и карнавалы ведь тоже были про это. Здесь нет бахтинского осмеяния официальной культуры, но здесь много про бахтинкое же “равенство себе”.

Взрослые игры

До сих пор многих удивляет популярность видеоигр в Канаде. Когда я рассказываю кому-то, что здесь играют люди любого возраста и пола, а большинство геймеров - женщины, мне не верят. Все-таки в постсоветских странах видеоигры до сих воспринимаются в качестве узкой перефирейной активности, свойственной или подросткам или тем взрослым, кто так и не перестал быть подростком. Интересно было бы провести исследование, как оно на самом деле в России. Уверена, что реальная картина другая: играют те, кого мы и представить не могли!

А в Канаде компьютерные игры - это просто устоявшаяся, мейнстримная часть жизни. Как сериалы, мыльные оперы, приготовление ужина, чтение книг. Никаких подростковых коннотаций они давно не несут. Была у меня встреча с профессором, у которой я беру класс по литературе. Встреча по поводу курсовой работы, которую надо написать в конце семестра. И в качестве смолл-тока для затравки она рассказала мне с горящими глазами, как играла в какую-то игру, смогла дойти только до четвертого уровня, а потом ей подсказали, где в инете найти ключи для прохождения в следующий уровень. Профессор - аккуратная бабушка явно 70+ и на столе у нее портрет собачки-пуделя с красным бантом.

Все ненавидят смолл-токи, а я люблю!

Асексуальность

Все-таки меня поражает, в какой же асексуальной культуре я живу. Я понимаю, что это общемировой тренд, но, очевидно, что в Канаде в силу культурных причин, это прямо становится вычурно видно.

Русские инста-блоггерши любят писать о том, какие канадки неряхи и грязнули, но я их поддерживать тут не стану ( я уже говорила, как люблю инста-блоггерш о Канаде). Канадские женщины и мужчины - вовсе не неряхи. Многие довольно стильно одеты, причесаны, уложены, но все это сочетается с каким-то в плохом смысле пуританским отношением к своему телу. Тела стесняются, тела боятся. Даже летом, в жару, мало кто надевает открытые вещи. А если надеть джинсы и какую-нибудь совершенно невинную майку-алкоголичку с открытыми руками, вокруг сразу собирается толпа с высунутыми языками и жаждой знакомиться. Все-таки в здоровом обществе открытые руки не должны вызывать такой реакции. Очень редко можно увидеть на улицах целующиеся парочки. Взяться за руки - это просто предел демонстрации нежности и сексуальности. Обсуждение секса часто табуированно. Точнее, на классе вполне можно говорить о “философии фаллоса” и “онтологии женского оргазма”, но все это остается в рамках академических отвлеченных разговоров.

И при этом все это сочетается с несочитаемыми, казалось бы, феминизмом и борьбой за права сексуальных меньшинств. Но дело в том, что даже эта борьба сейчас лишена сексуального оттенка. Смотрела фотки с гей-парада 90-х в Эдмонтоне: там все были в лайковых черных чулках и блестящих мини. Нынешние же гей-парады больше похожи на Диснейленд или детский день рождения в МАкдональдсе. Геи не говорят больше о своем праве на секс. Они говорят просто о своем праве быть и жить друг с другом, делать селфики вместе и водить в сад детей.

Даже бодипозитивизм тут не помогает: он позволяет людям свободно демонстрировать изъяны своего тела, не стесняясь их. Но он никак не влияет на то, что люди боятся своего здорового, нормального, красивого тела.

Don’t get me wrong: я вовсе не адепт сексуальной революции. Но любовь к телу (как и к сексу, еде, дружбе) - это все-таки очень человеческое чувство, без которого нормальное общество будет плохо функционировать. Или функционировать с большими сбоями. Возможно, это одна из причин, почему, несмотря на все самые добрые и справедливые посылы, я чувствую какой-то нездоровый холодок в последних левых трендах.

Вдогонку к предыдущему. Просто подчеркну то, что было недостаточно подчеркнуто: общество от такой асексуальности вовсе не становится лучше или хуже. Люди продолжают делать то, что они делали тридцать лет назад, при королеве Виктории и Карде Великом. Наверное, викторианство - хороший пример, потому что тотальное викторианское лицемерие - это и есть то, что происходит здесь с телом. Да, видимо, начинается новое викторианство.

Совсем забыла здесь написать о новой супер-кульной библиотеке, которая открылась в Калгари.

Ее начали строить, когда я только переехала в Канаду, а на той неделе открыли. Библиотеки в Северной Америке уже давно не только про книги: они служат в качестве районных и городских хабов, где люди собираются, заходят в интернет, играют в шахматы, слушают музыку, пьют кофе. Полно мероприятий (все бесплатные!), которые проводит сама библиотека от курсов программирования до детских спектаклей. И просто это место, где школьники тусят после уроков и делают вместе домашние задания. Или репетиторы занимаются с детьми.

В Калгари публичная библиотека уже давно самая используемая библиотека в стране. И если вы видите в метро человека, читающего книгу, то наверняка, это книга со штампом библиотеки.

Но вот эта новая центральная библиотека - просто офигенная со всех точек зрений. Я боюсь, теперь многие кофейни в Калгари закроются, потому что с этой библиотекой они станут не нужны. Она огромная, продуманная до мельчайших подробностей и в ней две несетевые кофейни. Да! И из нее вылезает поезд метро! Запощу статью по-русски о библиотеке с классными фотками и прикреплю еще мои фото.

https://www.admagazine.ru/architecture/novaya-publichnaya-biblioteka-v-kalgari?utm_source=vkontakte.com&utm_medium=social&utm_campaign=ADRussia&utm_content=instant

The Study of Human Evil

Сегодня отменили класс и я ходила на публичную лекцию о Холокосте. Сейчас в университете идет неделя Jewish Studies и каждый год институт изучения Восточной Европы организует эти лекции. Холокост - не самая новая для меня тема, но парящий в канадском чистом воздухе антисемитизм, которому здесь придумали красивое название анти-Израилизм, мне порядком надоел, и я пошла слушать лекцию. Не пожалела.

Во-первых, так как лекция публичная, там мало было привычной университетской публики, зато было полно еврейских бабушек в вуальках, которые приветствовали друг друга “Мазаль Тов”. Давно этого не видела, и было приятно.

Лекцию читал профессор университета Оттавы Ян Гробовски. И говорил он про Холокост в Польше. Основная идея в том, что Холокост следует изучать в контексте исследований человеческого зла (the study of human evil), потому что Холокост иррационален. Нам кажется, что Холокост изучен вдоль и поперек (множество фильмов на эту тему дает иллюзию этого), но, как водится, на самом деле, мы знаем о нем очень мало. Он много говорил о современном состоянии изучений Холокоста в Польше, как там увольняют его друзей, которые трогают эту тему. Как Польша даже пыталась его самого уволить из универстета Оттавы. Как прослушивают все его телефонные звонки в Польшу. Говорил о том, что доступ к архивам католической церкви того времени закрыт.

Ну и про сам Холокост в Польше. Мне нравится этот новый-старый тренд в исторических исследованиях говорить о чем-то большом и глобальном через маленькую историю. Вот он просто пересказал по часам и минутам 21 сентября 1942 года - день полной ликвидации еврейского гетто в одном из городков (10 тыс. население) на севере Польше.

Мы часто думаем о Холокосте, как о продуманной, современной машине уничтожения с газовыми камерами и холодными собранными немецкими солдатами. А картина вырисовывается совсем другая. Очень часто это была публичная массовая казнь (на примере этого городка - на главной площади), произведенная с иррациональной жестокостью. Производилась она часто руками не немцев, а поляков и украинцев (их наняли немцы в этой истории) и зачастую без всякого приказа со стороны немцев. Так после ликвидации основной массы евреев поляки искали спрятавшихся евреев и убивали их. Причем в большинстве своем это были их личные знакомые - соседи и приятели. Более того, убивавшие евреев поляки, часто были участниками Польского Сопротивления. Вывод лекции не весел: Холокоста в таком масштабе не произошло бы в Восточной Европе, если бы не было широкого одобрения и принятия со стороны местного населения.

Не сказать, что эта информация была нова для меня да и для всех присутствующих, но, опять же, в зеркале “маленькой”, отдельной истории все звучало ну очень страшно и очень иррационально.