Изучать питон вместе с гуманитариями от преподавателя-профессора английской литературы и софтвер-инженера в прошлом - это слушать такие высказывания:

«Настоящие разработчики пишут код не просто, чтобы решить задачу, но чтобы создать красивый, стройный нарратив с разными видами нарраторов. Когда вы научитесь создавать нарратив, вы станете настоящими кодерами».

Я люблю вас, диджитал хьюманитисты!

Заметила, что с недавнего времени, когда мне нужно представляться и рассказывать о себе (на новом классе, например) я перестала сразу же говорить, что я из России. Иногда я об этом вообще не упоминаю. Раньше - как в средневековом цеху - я себя в первую очередь определяла как “эмигрант”, а уже потом - Лиза, филолог, женщина и т.д. То ли прошло достаточно времени и я перестала чувствовать себя чужой или же достигла нужной степени дзена.

Прошло полтора года моей университетской жизни, пока я не осознала, что все спортивные объекты на кампусе открыты для студентов. Без дополнительных денег можно качаться в джиме, плавать в бассейне и даже ходить на групповые занятия. После питона плавание очень хорошо идет )

Акцент

Так как я не заканчивала в свое время романо-германское отделение, призношение мне никто никогда специально не ставил. Да что говорить: даже у тех, у кого произношение было в свое время поставлено, акцент все равно есть. А те, кто говорит, что его нет, занимаются самообманом;) но речь не об этом.

Я и на русском говорю быстро, картавлю, неправильно произношу “л”. Все это и в моем английском слышно. Но все-таки, есть здесь акценты и похлеще моего.

Но вот что я долго не могла понять (и от чего получала большую дозу расстройства) - это то, что как и яркость акцентов бывает у нон-нейтив спикеров разная, так и слух у нейтив-спикеров тоже бывает разный. Одни люди меня никогда не переспрашивают, даже удивляются, когда я говорю, что английский - не мой первый язык. Другие люди слышат мой акцент, но все прекрасно понимают. И обязательно есть те, кто буквально не понимает ни слова из того, что я говорю.

Помню, как-то в кафе я повторила раз десять слово chocolate (казалось бы, настолько узнаваемое слово - сложно его не понять) и официант в итоге развел руками и сказал: Sorry, I cannot understand. В тот момент я чуть не расплакалась, так как я из тех людей, что во всех бедах всегда винит себя. Прошли месяцы, пока я поняла, что мой язык звучит по-разному для разных людей. И дело не столько в нем, сколько в людях. Большинство будет слышать мой акцент, но он не будет влиять на понимание. Но в любом коллективе будут те, кто будет переспрашивать каждое слово. С этой простой истиной мне стало гораздо легче жить.

Осталось буквально пару дней до того, как легализуют марихуану в Канаде. Я не вижу в этом никакого биг дила, так как марихуану тут уже давно курят всегда, везде и люди любого возраста и пола. Сложно пройти по улице десять метров и не почувствовать запах. Просто теперь за ее продажу будут взимать налоги, кто-то построит на этом бизнес, кто-то разорится. Университет вот прислал сегодня карту, где на кампусе будет разрешено теперь курить.

самое spot on про эту глупую историю с фейковыми статьями. Особенно последние два абзаца.

​​Выскажусь-ка я по поводу скандала с фэйковыми статьями в феминистских журналах.

С прошлого вторника все обсуждают шутку трех американских академиков, которые в течение года пытались опубликовать заведомо абсурдные статьи в уважаемых журналах по Gender and Sexuality Studies. Три взрослых человека с хорошими зарплатами сидели целый год и писали каждый по глупой статье раз в две недели. Все для того чтобы доказать миру и академии, что феминистки заходят слишком далеко в своей критике, леваки, которые хотят деколонизировать западное noble либеральное знание (да, прямо так и написали), захватывают журналы и университеты, а еще все эти недалекие профессора-активисты заставляют студентов ходить на митинги и публично обсуждать вопросы сексуальности. (Какой же кошмар!)
Именно так они описали основные проблемы академии в своем заявлении, которое теперь обсуждают по всему миру: от России до Америки.
Я несколько раз и очень детально прочитала их заявление, чтобы не пропустить никакого намека на содержательную критику методов, которые используют современные gender and sexuality studies. Ничего не обнаружила кроме того, что принято называть простым resentment от роста популярности феминистских идей внутри академии. Их похоже серьезно потрясывает, когда обсуждают пенисы, капитализм и мужское господство посреди белого дня. Конечно, ведь они от этих проблем явно не страдают, раз смогли сидеть и каждый писать по 20 статей в течение года и не думать о деньгах, детях, жилье, работе, еде и других бытовых обязательствах.

Да, американскую академию можно и нужно критиковать. Да, можно и нужно критиковать в том числе Gender and Sexuality studies, но совсем не с тех позиций, с каких это делают шутники. Имеет смысл, к примеру, критиковать неработающий механизм peer-review, игнорирование истории дисциплин и методов во многих публикуемых текстах, а также отсутствие нормального финансирования и множества возможностей в маргинальных журналах и на программах Gender Studies и т.д.

Этот скандал иллюстрирует две вещи. Первое - рост силы феминистских позиций внтури академии и в международной политике, который многим сильно не нравится, и, второе - адское неравентсво внутри американской неолиберальной частной академии, когда одни могут позволить себе смеяться над гендерными журналами в течение года, а другие еле-еле публикуют одну статью за пять лет в таком же журнале из-за отсутствия времени, богатых родителей, широких мужских плеч, белой кожи, постоянной профессорской ставки и зарплаты. Вот именно над этими двумя вещами нам надо серьезно задуматься. New York times и другие уже начали такое обсуждение.

Кстати, лично для меня история с опубликованными в солидных журналах статьями о собаках, насилующих друг друга, вовсе не об идеологии и не о grievance studies, а о том, что вся эта помпезная система peer-review journals - такой же бестолковый симулякр, как и многое другое в Северо-Американской академии.

Все эти классы по Academic Writing, сложная многоступенчатая система публикаций (примерный срок публикации до года!) - это абсолютные искусственно созданные препятствия для поддержания “статусности”. Очередная игра, в которую профессора и студенты соглашаются играть. Потому что если не будешь играть по правилам, никогда не получишь tenure и не сможешь покупать дома и яхты.
И все это я пишу, кормясь академией, потому что тоже от нее завишу и даже ее люблю. Но пора признать уже, что долго она в такой форме не протянет. И в Штатах, ни в Канаде, ни в России (в России, кстати, наука так страстно не старается казаться “научной”).

И Digital Humanities будет плясать на ее могиле.

Прогулы по неуважительной причине

Что делают канадские студенты, когда им надоедает читать Джудит Батлер? Правильно. Они прогуливают занятия и едут в Штаты.

Итак, я на неделю смоталась в Бостон и Нью-Йорк. Про эти два города многие расскажут лучше меня, да я и не из тех, кто любит составлять экспертное мнение о городах после недельного путешествия. Да и наблюдения мои все довольно ожидаемые.

Бостон - рафинированнй, уютный, ветреный, чистый (там чище, чем в Канаде - аж плюнуть хочется!), джентрифицированный до самых своих окраин. Люди в метро там высчитывают матрицу и ездят с бейджиками, где написано, что у них степень PhD.

Про НЙ могу сказать только, что если бы я попала туда в свои 18-20, ничто на свете не могло бы вытащить меня из этого города с его красивыми домами, умными людьми и большими возможностями. А сейчас я ехала в нью-йоркском метро и мне мучительно хотелось не то, что помыть руки после этого, но принять душ и почистить зубы много раз. Когда в очередной раз я оказывалась на Бродвее (а в НЙ куда ни пойдешь - везде Бродвей) у меня буквально кружилась голова и хотелось спрятаться от толпы в кофе-шоп. В общем, НЙ - это город, в котором, на мой скромный взгляд, можно жить, если ты с ума сходишь по этому городу или если у тебя там интересная и высокоплачиваемая работа. Примерно как с нашим канадским Ванкувером. В остальном это довольно неэкологичное и слишком дорогое место для жизни.

Вообще пришла к выводу в конце, что впечатление было бы намного лучше, если бы вместо Нижнего Манхеттена, хипстерского Ист Сайда и Гринвич Вилладж, мы бы больше гуляли в Гарлеме и глубоком Бруклине. Оказалось, что как раз там самый лучший НЙ: безлюдный, солнечный, с домами-террасами и улыбчивыми хасидами.

Самый смешной фидбек я получила на мои питонические скрипты. Там были короткие задания и профессор такими супер-вежливыми фразами написал, что да, твой код работает, но его можно было бы сделать минималистичнее и красивее. Финальная фраза: We could be a bit more “Pythonic ” in our coding though. И поставил А-!

Haloween

Получила аж два приглашения на Haloween party, и они будут прямо в университете. Я долго не могла понять эту местную любовь к Хэллоуину (наряжаться бобрами и капустами и ходить с детьми по домам клянчить конфеты - что тут веселого?), пока не подслушала в электричке разговор двух дам под шестьдесят:
- Люблю Хэллоун - наряжаться, веселиться, вот это вот все.
- Да, люблю Хэллоуин за то, что можно больше не притворяться.

Вот в этом “не притворяться” как раз суть и сок этого несмешного праздника. Вся западная жизнь (а канадская особенно) - она про окультуривание дикаря в себе. Детей с детства учат быть вежливыми, несмотря ни на что. Улыбаться даже когда ты хочешь удушиться. Не делиться ни с кем личными проблемами. Здесь вся жизнь - это Хеллоуин и все ходят с невидимыми масками на лице. А маскарад это притворство снимает. Благодаря реальной маске можно быть, наконец, самим собой: смешным, грустным, нелепым, неуверенным в себе, лузером. Оригинальные маскарады и карнавалы ведь тоже были про это. Здесь нет бахтинского осмеяния официальной культуры, но здесь много про бахтинкое же “равенство себе”.

Взрослые игры

До сих пор многих удивляет популярность видеоигр в Канаде. Когда я рассказываю кому-то, что здесь играют люди любого возраста и пола, а большинство геймеров - женщины, мне не верят. Все-таки в постсоветских странах видеоигры до сих воспринимаются в качестве узкой перефирейной активности, свойственной или подросткам или тем взрослым, кто так и не перестал быть подростком. Интересно было бы провести исследование, как оно на самом деле в России. Уверена, что реальная картина другая: играют те, кого мы и представить не могли!

А в Канаде компьютерные игры - это просто устоявшаяся, мейнстримная часть жизни. Как сериалы, мыльные оперы, приготовление ужина, чтение книг. Никаких подростковых коннотаций они давно не несут. Была у меня встреча с профессором, у которой я беру класс по литературе. Встреча по поводу курсовой работы, которую надо написать в конце семестра. И в качестве смолл-тока для затравки она рассказала мне с горящими глазами, как играла в какую-то игру, смогла дойти только до четвертого уровня, а потом ей подсказали, где в инете найти ключи для прохождения в следующий уровень. Профессор - аккуратная бабушка явно 70+ и на столе у нее портрет собачки-пуделя с красным бантом.

Все ненавидят смолл-токи, а я люблю!

Асексуальность

Все-таки меня поражает, в какой же асексуальной культуре я живу. Я понимаю, что это общемировой тренд, но, очевидно, что в Канаде в силу культурных причин, это прямо становится вычурно видно.

Русские инста-блоггерши любят писать о том, какие канадки неряхи и грязнули, но я их поддерживать тут не стану ( я уже говорила, как люблю инста-блоггерш о Канаде). Канадские женщины и мужчины - вовсе не неряхи. Многие довольно стильно одеты, причесаны, уложены, но все это сочетается с каким-то в плохом смысле пуританским отношением к своему телу. Тела стесняются, тела боятся. Даже летом, в жару, мало кто надевает открытые вещи. А если надеть джинсы и какую-нибудь совершенно невинную майку-алкоголичку с открытыми руками, вокруг сразу собирается толпа с высунутыми языками и жаждой знакомиться. Все-таки в здоровом обществе открытые руки не должны вызывать такой реакции. Очень редко можно увидеть на улицах целующиеся парочки. Взяться за руки - это просто предел демонстрации нежности и сексуальности. Обсуждение секса часто табуированно. Точнее, на классе вполне можно говорить о “философии фаллоса” и “онтологии женского оргазма”, но все это остается в рамках академических отвлеченных разговоров.

И при этом все это сочетается с несочитаемыми, казалось бы, феминизмом и борьбой за права сексуальных меньшинств. Но дело в том, что даже эта борьба сейчас лишена сексуального оттенка. Смотрела фотки с гей-парада 90-х в Эдмонтоне: там все были в лайковых черных чулках и блестящих мини. Нынешние же гей-парады больше похожи на Диснейленд или детский день рождения в МАкдональдсе. Геи не говорят больше о своем праве на секс. Они говорят просто о своем праве быть и жить друг с другом, делать селфики вместе и водить в сад детей.

Даже бодипозитивизм тут не помогает: он позволяет людям свободно демонстрировать изъяны своего тела, не стесняясь их. Но он никак не влияет на то, что люди боятся своего здорового, нормального, красивого тела.

Don’t get me wrong: я вовсе не адепт сексуальной революции. Но любовь к телу (как и к сексу, еде, дружбе) - это все-таки очень человеческое чувство, без которого нормальное общество будет плохо функционировать. Или функционировать с большими сбоями. Возможно, это одна из причин, почему, несмотря на все самые добрые и справедливые посылы, я чувствую какой-то нездоровый холодок в последних левых трендах.

Вдогонку к предыдущему. Просто подчеркну то, что было недостаточно подчеркнуто: общество от такой асексуальности вовсе не становится лучше или хуже. Люди продолжают делать то, что они делали тридцать лет назад, при королеве Виктории и Карде Великом. Наверное, викторианство - хороший пример, потому что тотальное викторианское лицемерие - это и есть то, что происходит здесь с телом. Да, видимо, начинается новое викторианство.

Совсем забыла здесь написать о новой супер-кульной библиотеке, которая открылась в Калгари.

Ее начали строить, когда я только переехала в Канаду, а на той неделе открыли. Библиотеки в Северной Америке уже давно не только про книги: они служат в качестве районных и городских хабов, где люди собираются, заходят в интернет, играют в шахматы, слушают музыку, пьют кофе. Полно мероприятий (все бесплатные!), которые проводит сама библиотека от курсов программирования до детских спектаклей. И просто это место, где школьники тусят после уроков и делают вместе домашние задания. Или репетиторы занимаются с детьми.

В Калгари публичная библиотека уже давно самая используемая библиотека в стране. И если вы видите в метро человека, читающего книгу, то наверняка, это книга со штампом библиотеки.

Но вот эта новая центральная библиотека - просто офигенная со всех точек зрений. Я боюсь, теперь многие кофейни в Калгари закроются, потому что с этой библиотекой они станут не нужны. Она огромная, продуманная до мельчайших подробностей и в ней две несетевые кофейни. Да! И из нее вылезает поезд метро! Запощу статью по-русски о библиотеке с классными фотками и прикреплю еще мои фото.

https://www.admagazine.ru/architecture/novaya-publichnaya-biblioteka-v-kalgari?utm_source=vkontakte.com&utm_medium=social&utm_campaign=ADRussia&utm_content=instant