К чему это я? К тому, что пишу сейчас как раз часть диплома о научной фантастике и поп-культуре в Северной Америке. И я в той же ловушке. Не потому что научная фантастика как жанр невероятно сложна, а потому что Северо-Американская культура - не моя культура. И это несмотря на то, что все главные фильмы я смотрела и книги тоже читала. А вот тонкостей не чувствую.

Речь, конечно, не о том, что “иностранцы никогда не поймут русскую душу” и прочая дешевая бла-бла-бла. Как раз очень часто сторонний человек можно оставить редкие и острые наблюдения над чем-то, что аборигены могут не замечать. Но вот для того, чтобы детально анализировать какие-то культурные феномены, видеть внутренние связи и обобщать, нужно быть аборигеном.

Совсем скоро я буду опять писать обо всем новом, цифровом и удивительном, а пока у меня книги, фильмы, мысли. Оказывается сегодня - 100 лет Павлу Улитину. Кольта вот тут опубликовала его рассказик. Об этом писателе я писала в своем кандидатском диссере. Пишут про него мало, и если вы прочитаете рассказик, то поймете почему: письмо его почти такое же тяжелое, как его биография и пишет он примерно, как условный деррида, только в отличие от последнего, ему вообще все равно, поймет ли его читатель. Но, как ни странно, такое письмо затягивает, и если не бросить сразу, то можно схватить много острых цитат.

Сегодня сто лет со дня рождения одного из самых загадочных русских прозаиков XX века — Павла Улитина. Он малоизвестен широкому читателю, но многие теоретики и писатели сходятся во мнении, что Улитин — уникальный автор в истории мировой литературы.

Мы уже показывали какой красивой и необычной вышла книга «“Четыре кварка” и другие тексты», которую мы издали специально к этой дате. Сегодня на Кольте был опубликован небольшой текст «ПЕЧАТЬ № 5», вошедший в сборник, с предисловием составителя Михала Айзенберга:

bit.ly/2xwLFFr

Я в Виктории, на острове Ванкувер. Приехала в Digital Humanities Summer Institute. Сам институт пока не начался, но с завтрашнего дня буду писать про свой класс и все остальные коллоквиумы и воркшопы, которые здесь будут.

А пока - несколько фоток кампуса университета Виктории. Здания все в типичном семидесятническом стиле (не отличаются от родных нам советских), зато благодаря обильной зелени, они выглядят, как будто советский союз поместили в джунгли. На кампусе нет заек, зато говорят, есть олени (надеюсь, увижу). И кампус в 10 минутах от пляжа. А там - Тихий океан.

Институт идет две недели, и там два набора курсов. Можно выбрать один в одну неделю. Прикрепляю список курсов. Я взяла Text Processings: Techniques and Traditions. После классов еще панельки с маленькими докладами и воркшопы во воемя ланча.

Мой класс в основном про markup и о том, как сделать так, чтобы текст выглядел красиво на экране и мог бы так же красиво быть напечатанным. Будет теория (про историю компьютинга в ее пересечении с историей книгопечатания) и будет практика. Начал класс наш инструктор так: “История компьютинга - это история белых мертвых мужчин”.

В связи с этим скажу пару слов о Social Justice Warrioirs и потом продолжу рассказывать про институт. Всякие северо-американские консервативные медиа и русские вторящие им сайтики любят преподносить social justice как попытку меньшинств отвоевать себе привилегии на основании того, что они меньшинства. И тут идет эта удобная всем риторика: черные, мол, имеют больше прав, нежели белые, женщины больше, чем мужчины, гетеросексуалы меньше, чем квиры и т.д. Но достаточно зайти в любую аудиторию университета в Северной Америке, и вы увидите, что 90% лиц там - белые. Дальше можно пройти по кабинетам деканов, зав.кафедр, собрать всех ректоров, и мы увидим, что это все будут белые мужчины. Та же самая картина, если прийти в какую-нибудь бизнес-корпорацию на 30-й этаж небоскреба любого даунтауна. Эти привилеги, которые якобы имеют черные/индейцы/женщины/геи - только на бумаге. Никакой социальной справедливости нет и в помине, вернее, она только на бумагах. И до равенства нам всем еще ох как далеко. И, безусловно, надо за нее бороться.

Но! Риторика борцов за социальную справедливость (а это, в основном, те, кто обитает в университетах) зачастую работает в противоположном направлении. Это примерно как с постами Бабченко: когда тебе каждый день тыкают в морду коллективной виной, ты ее перестаешь чувствовать. Более того, она превращается в дурновкусие. В конце концов, гуманитарные науки не должны превращаться в чтение морали. Это может быть история учений о морали, но уж точно не стоит рассчитывать, что чтение Джудит Батлер сделает мир лучше. И здесь хорошо бы кинуть ссылку на то видео-пародию, где американец реднекского вида рассказывает, что он почитал французских постструктуралистов и всю квир-теорию и в связи с этим раскаялся, что хотел голосовать за консерваторов. Но кидать ссылку не буду - его и так все смотрели. Просто тот ролик как раз об этом: о какой-то наивной вере здешних академиков в просвещение. В то, что правильные книги делают мир правильнее. Ну, Европа с этой верой покончила лет так 150 назад. И если это не работало там, едва ли будет работать здесь.

Второе но! Борцы за социальную справедливость часто волшебным образом не замечают, что сами они являются вполне себе привилигированным белыми людьми, воспитанными в больших домах родителями, которые возили их в Европу, учили французскому и платили за их обучение. И как бы они ни хотели в этом признаться, но они смотрят на тех, кого пытаются защищать (черных/эмигрантов/индейцев и т.д.) своим привилигированным взглядом и это всегда взгляд сверху-вниз. По определению здесь не бывает равенства. И как же часто я вижу, что несмотря на все старания помогать меньшинствам, эти белые мальчики и девочки по-настоящему дружат только с такими же белыми мальчиками и девочками. И когда дело доходит до того, чтобы пригласить кого-то на работу, они все тянут друг друга, потому что с людьми своего круга всегда проще. Поэтому этот круг привилегий так и не получается разомкнуть.