Хоть бейте меня, но есть что-то в творчестве Земфиры цветаевское...

***

Смертельно добрый человек
Меня заметил и сказал
Пой, пой
Твой голос всё ещё звенит
И под дождём в нём
Услышать можно океан
Я буду там, там, там

Смертельно добрый человек
Со мной напился и спросил
О нас
Как объяснить сияние звёзд
Тому, кто слеп свет
Такой бессмысленный вопрос
И мой ответ: нет, нет, нет, нет

Смертельно добрый человек
Давай запрыгнем на Луну
Ну... же
На самом верхнем этаже
Как белый снег стих
Лежит углом моя душа
Одна на двоих
Мой голос всё ещё звенит
И под дождём в нём
Услышать можно океан
Мы будем там, там, там

...Говорят, эта новая песня посвящается Ренате Литвиновой.
https://youtu.be/GRn3lLZ8qcs?si=2mYggJv8egEXUfkN

Знаете, я многое могу понять. Особенно в литературе, сфере художественных допущений и фантазий. Но не понимаю использования биографий известных людей, когда факты их жизни искажаются. Разумеется, с благой целью искажаются. Как в «Белграде» Алексеевой. Конечно, выписанная мечта о чудом выжившем любимом писателе выглядит милой детской шалостью, трогательно до мурашечных шажочков по загривку. А портрет его жены-музы-собаки так неприятен, стервозен, причиняет страдания так мстительно, что не веришь. Ни единой сцене.

Помните, как Антон Павлович писал сестре о барышне, у которой приключился кровавый понос, а он практически посватался к ней, но тут это, кровавый понос... А Маша спросила, зачем, мол, брат, пишешь мне всё об этой, кхмм, проблеме?! О, quelle honte! На что Чехов ответил: «Чтобы ты никому не показывала моих писем».

Вы великий, Антон Палыч. Даже если пытаются писать за Вас.

#дегустатор

Больше двадцати лет не брала в руки... — нет, шашки недавно с детьми трогали — любовные романы. Конкретные то есть, жанр. В юности перебрала. Время было запойное. Благо, высшее образование отрезвило, активированного угля высокой литературы закинуло и с того момента не тянет.

А тут в интервью Артема Скворцова читаю про абсолютный хит продаж за 2025 некой американской писательницы Ребекки Яррос, которая создала чуть ли не новую фэнтезийную сагу, пока что состоящую из трех книг, на уровне "Гарри Поттера", "Сумерков", "Голодных игр". Называется серия "Эмпирей". Ого, какой замес, подумала я, надо посмотреть. Почитать хотя бы одну книжку. Да и о ней тоже предварительно, чтобы подготовить, так сказать, столовые приборы. Обидно быть не в курсе хитов масслитры (кстати, и Скворцову, по его словам, эта звезда была в новинку).

Что ж, обозреватель Кинопоиска Татьяна Хоруженко рецензией "Секс, драконы и рок-н-ролл: читаем «Эмпирей» Ребекки Яррос" постаралась на славу: сразу понимаешь, твое это чтиво или нет. Спойлеров почти не допустила, только сравнила с "Ромео и Джульеттой" романтическую историю главных героев, а постельные сцены назвала сильной стороной автора ("Яррос любит и умеет описывать эротические сцены", "Эротизм повествования — это козырь в колоде Яррос. Несмотря на военные действия, ее герои ведут активную сексуальную жизнь"), отметила похожесть военной академии на Хогвартс, упомянула продуманность мира и наличие мифологии, что типично для качественных фэнтези-вселенных. Правда, почему-то не заметила заимствования философии отношений с драконами из "Аватара", углубленных до неправдоподобия, однако.
А как мягко описала тему мясорубки в академии, где учащиеся убивают друг друга в ранговых соревнованиях жестоко и славно, и собственно на войне: "Мир «Эмпирея» — это история бесконечных конфликтов между чувством и долгом, когда солдаты (а все ученики рано или поздно становятся солдатами) и офицеры вынуждены принимать сложные решения — часто без оглядки на чувства, но чаще, наоборот, побуждаемые ими"!

Но я же пока сама не почитаю... критики не скажу. Думала честно я. Начала. И на третьей странице чувствую, мне хватает. Для критики хватает несколько фраз с первой:

"Грудь тяжело вздымалась от усталости, а легкие горели к тому моменту, как я добралась до каменного коридора, ведущего к кабинету генерала Сорренгейл. Вот и все, на что я была способна после шести месяцев интенсивных тренировок: с трудом преодолеть шесть лестничных пролетов с тридцатифунтовым рюкзаком на спине.

И это означало, что я в полной жопе".

В комментариях на Я.К пишут, что слушается эта мыльничка приятней, чем читается. Может, перевод торопливый? Может, уставшие от крови и мудрствований в эмпирической неуправляемой реальности читатели предпочитают выдуманные страсти-мордасти?

Юность, вечная юность страусиной головы. Был бы песок.

#дегустатор

Этот бложик вроде архива. Только для критико-публицистических реплик. Экшен не предусмотрен, конечно. По мере написания. Поэтому если вас, подписчики, это устраивает, я рада. Спасибо за внимание

На журфаке я училась на очно-заочном, по выходным, и многие сокурсники уже работали, получая либо корочку, либо второе образование. Это означало, что не все читали заданные в списке литературы книги полностью. Хоть тогда еще не было сервиса Брифли и вообще интернет только начинался, велосипедным чтением владели поголовно. Мне же, не обремененной ничем, кроме учебы, читать наискосок не было нужды. Читала от корки до корки.

Помню, из целиком прочитавших "Илиаду" и "Одиссею" была лишь я. Это помогло на семинарах и, конечно, на экзамене. В жизни... не припоминаю. Всплывают в памяти длиннющие строки, строфы с обильными греческими именами и названиями, гигантские предложения с сумасшедшим синтаксисом и как будто залитая парафином вперемешку с золотым песком изысканная и громоздкая допушкинская лексика. Гекзаметр по-русски... Одно прочтение этих шедевров всё равно что почувствовать аромат розы на самом пороге необъятного сада. Сегодня я бы не сдала тему. Эти тексты надо читать многажды, по главам. И постоянно возвращаться.

И перевод, да, имеет значение. Новая "Одиссея" Григория Стариковского феноменальна в легкости восприятия. Она избавлена от утяжеляющих подробностей, что доводят до умопомрачения в усилии разобраться в густых завитках обстоятельств и засилии фигур, сосредоточенность отдана сюжету, а не попытке удержать в поле зрения чаще всего встречающиеся имена. Можно проникнуть в содержание и увидеть героя... Живого и понятного.
Стариковский не снова памятник литературы перевел, что-то там историческое опустив, а приблизил легенду, сделал громаду воздушной. Возможно или даже скорее всего, это не классический перевод, но он — поэтический, образный, без мучений создающий картинки в голове, говорящий на моем языке.

И поэтому устрица раскрыла жемчужину.

#дегустатор

Из разговора Кащенко со студентами-медиками во время экскурсии по Cиворицкой больнице в Гатчине, которую он возглавлял:

— Но ведь в мире еcть не только новоcти да биржевые cводки, — cказал cтудент. – Надо же читать что-нибудь для души.
— Cейчаc покажу, что у меня для души, — ответил Кащенко.
Проведя cтудентов по коридору, он указал на дверь большой палаты.
– Видите, гоcпода? Здеcь у наc литераторы.

Еcть Гоголь, который утверждает, что cпрятал в подвале второй том «Мёртвых душ», еcть Лев Толcтой. Очень интереcные люди. А вот этот, что cидит на диване, прямой как палка – критик Чуковcкий. Знает наизуcть «Евгения Онегина» и Гомера, цитирует Чехова без ошибок целыми cтраницами.

Мы c врачами чаcто приходим поcлушать. C ним только одна проблема – поcтоянно требует бумаги и чернил, чтобы «разгромить Горького и бездарную Чарcкую». А как получит бумагу, то марает и марает целыми чаcами. Измарает cто лиcтов бeccмыcленными гадоcтями, в чернилах вымажетcя – и cидит довольный. Одно cлово – кpитик!

#изсети

Премия "Слово": слов нет.

Очень жду юбилея Романа Сенчина. Его настоящих пятьдесят. После которых он обещает закончить вспоминать, возвращаться в свое причудливое лихое прошлое, перетряхивать старые сюжеты, выжимать еще капельку из рефлексии кризиса среднего возраста и "эгоистизированной" ностальгии. Вот еще "Поминки" прокрутят ту же прозу как новую о старом главном и всё.

"Надо довспоминать. Написать. Записать. Вырубить на бумаге, как вырубали на камне те безвестные, что жили три, пять тысяч лет назад… Да, написать, вырубая на бумаге и отсекая в душе. И поскакать дальше в свои пятьдесят. Начать новый этап в пятьдесят".

Говорящее название у свежайшего романа Сенчина: "Поминки". Книга-очерк, это по определению автора. Оно и правильно, честно. То не вечер, то малым-мало спалось да привелось из всего сенчинского наследия: семейные травмы, драмы и стигматы родительского рода и дома, шипящие угли 90-х и вновь запущенные жернова, творческая шальная молодость, пробы пера и роли главы семейства, саморемиксы и автоприквелы. Вроде прощальных гастролей. Закрывает навязшие темы. Все отдетонировали.

В пятьдесят начнется новая проза Сенчина. Интересно так, о чем же она будет... Наверняка, все удивятся. Может, сатирическая фантастика, как в рассказах "Удар" и "Возвращения". Или автофикшен многодетного отца, причем отца дочерей. В общем жду юбилея, чудо-полтинника.

Правда, в интернете пишут, что на сегодня писателю 54 года. Наверное, не по литературному календарю считают.

#дегустатор

Литературный критик Адам Кирш в The Atlantic рассуждает о тревожной судьбе книжных разделов в СМИ и о последствиях, связанных с их сокращением.

Далее текст Кирша:

"После объявления на этой неделе о масштабных сокращениях в "The Washington Post", книжное приложение газеты "Book World" стало обладателем печального достижения: возможно, это единственный раздел книжных обзоров в газетах, который был закрыт дважды. Первый раз это произошло в 2009 г., когда газеты по всей стране сокращали освещение книжной тематики в попытке предотвратить внутренний бюджетный апокалипсис. Поэтому, когда Post перезапустила "Book World" в 2022 г., читатели и писатели отреагировали на это с той же смесью изумления и опасения, как и увидев динозавров в "Парке Юрского периода". Возрождение вымершего вида было прекрасным зрелищем, но чем это закончится?

Теперь мы знаем. Новый "Book World" был так же хорош, как и старый, но качество не имело никакого отношения к решению сократить количество рецензий на книги, так же как и к сокращению спортивного и международного вещания в газете. Скорее, в Post принимали такое же бизнес-решение, что и в большинстве других изданий. Люди не хотят читать рецензии на книги - по крайней мере, таких недостаточно, чтобы публикация обзоров была оправданной. Это замкнутый круг. По мере того, как люди чувствуют меньшую потребность следить за новыми книгами, они перестают читать рецензии; издания реагируют на это сокращением освещения книг, поэтому читатели не узнают о новых книгах; в результате они покупают меньше книг, что заставляет издания думать, что их не стоит освещать.
Как человек, десятилетиями пишущий рецензии на книги, в том числе и в качестве штатного критика нескольких изданий, мне очень тяжело это принять. Заманчиво обвинить само общество в текущем упадке литературы, грамотности. При этом существует множество доказательств того, что эти вещи действительно приходят в упадок.

Но исчезновение книжных рецензий не означает конец критики или критиков. По-прежнему существует множество изданий, где можно почитать умные, проницательные статьи о книгах - начиная, конечно, с The Atlantic. Есть почтенные журналы, такие как The New Yorker, The New York Review of Books и Harper’s, а также более новые, например, The Metropolitan Review и The Point. В The New York Times и The Wall Street Journal по-прежнему есть отличные еженедельные книжные разделы. А на Substack можно найти невероятное количество материалов, хотя нужно знать, где именно там искать. Если бы вы попытались следить за всей хорошей критикой, у вас бы не осталось времени на чтение настоящих книг.

Также не наблюдается недостатка в энтузиазме по поводу обсуждения книг. Достаточно взглянуть на BookTok, Goodreads, Reddit, Amazon или любые другие онлайн-платформы, где люди реагируют, делятся впечатлениями, оценивают книги и задают вопросы о тех из них, что им нравятся или не нравятся. Даже печально известный форум 4chan стал пристанищем для книгоманов и самоучек. Многие из этих читателей считают, что книжные рецензенты заслуживают не больше скорби, чем другие "привратники". Если люди больше не доверяют экспертам, которые говорят им, какие вакцины использовать и какие акции покупать, зачем им книжные критики, которые говорят им, что читать?

В каком-то смысле, упадок книжных обзоров, как и упадок самих газет, - это история о дезагрегации. Раньше газеты объединяли в себе несколько функций, что делало их одновременно полезными и прибыльными. Ежедневная газета рассказывала о мировых и местных событиях, а также о ценах на акции, кинопоказах, потенциальных романтических партнерах и о том, где купить стиральные машины со скидкой. Когда интернет сделал поиск всей этой информации легким и бесплатным, многие люди перестали платить за эту часть газетной жизни.

Аналогичным образом, раньше книжные рецензии играли множество ролей в литературной экосистеме. Помимо информирования читателей о недавно вышедших книгах, они предлагали аналитические материалы для изучения, спорные мнения и, в лучшем случае, просто хорошее чтение для наслаждения.

Все эти функции теперь выполняются в интернете по-разному или различными типами платформ.

Но, как и в случае с газетой, целое было больше, чем сумма его частей. Самое важное, что делает ежедневный книжный критик или еженедельное книжное приложение, - это создание литературного сообщества - сообщества, которое возникает, когда люди, не знакомые друг с другом, одновременно думают об одном и том же. Концентрированное внимание необходимо для гражданского благополучия и содержательных политических дебатов. Оно так же важно для литературной жизни - возможно, даже важнее, чем в других сферах, потому что людей, интересующихся книгами, меньше, и им требуется больше помощи в поиске друг друга.

Книжный критик или книжный раздел газеты выступает в роли организатора, объединяющего людей вокруг новой книги или писателя, литературного тренда или спорной темы. Такое формирование повестки дня, конечно же, является своего рода фильтром: не каждую книгу можно рецензировать, тем более хвалить. Именно поэтому одна из обязанностей хорошего критика или редактора - иметь широкое представление о том, что важно и что интересно.

Когда такие критики и редакторы исчезают, страдает вся литературная экосистема. Читатели не открывают для себя новых писателей и новые жанры, которые могли бы им понравиться. Издателям становится сложнее устанавливать связь с аудиторией, поэтому они публикуют меньше книг, и становятся менее смелыми. Писатели не получают необходимой им обратной связи от публики (даже если им не всегда нравится её получать). И, конечно же, странным людям, которым действительно нравится писать рецензии, становится сложнее зарабатывать на жизнь - сейчас как никогда раньше".

#сми

Когда отменить не получится — переименуй. И желательно как можно нелепей. Вот мой лидер вариант «День плюшевой игрушки». В самую суть Дня святого Валентина мастера нейминга зрят. Аж душа радуется, лишь представишь сохранение повышенной выручки маркетплейсов. Правда-матка доход приносит, это ж праздник какой-то! Что со старым названием, что с новым мимишный повод работать не перестанет — всё равно покупательная способность не угаснет, ведь чем-то греть отношения надо. От общения почти отучены, зато презент по случаю безотказен. Купить приятное впечатление, что сложного?

А назвать неплохо бы Днём любимых. Никто не обидится же.

Не любите ли вы литературные сайты, на которых верстают тексты кеглем больше, чем 12 Times New Roman, так же, как я?
Раздражает неимоверно. Замедляет чтение. Объяснить почему, не могу, но бесит.

Перечитывая сейчас своё почти шестилетней давности интервью с Дмитрием... с Димой (как он предпочитал), поражаюсь той искренности, с которой он разговаривал со мной, тогда только обозначившим контуры новичком, по воле обстоятельств общающейся исключительно виртуально-текстово. Работа над интервью была легкой и учащей.

Цитировать почти всё.
Там проговорено о многом. Между строк сегодня кажется еще бездна.
А концовка теперь вовсе на разрыв.

«…Наше время способно видеть Джоконду лишь за стеклом и в толпе» ‖ Дмитрий Бавильский
(Авг 2020, Меню № 2, Интервью)

https://degysta.ru/menju-02-2020/nashe-vremya-sposobno-videt-dzhokondu-lish-za-steklom-i-v-tolpe-dmitrij-bavilskij/

Стоит ли писать о литературе, когда вокруг война? Гамлет меня понял бы.