Вчера был день рождения у моей любимой журналистки Олеси Герасименко, и я пообещал порекламировать Олесин Патреон, но, разумеется, не успел к дедлайну, поэтому делаю сегодня.

Коротко: Олеся работала в Коммерсанте и в BBC, где выпустила немало великих (реально великих расследований), а теперь продолжает заниматься своей работой несмотря ни на что, но из Лондона. Что делает ее работу выдающейся — то, что она продолжает работать с сотнями (подозреваю) источниками в России, огромная часть которых по ту сторону войны. Я думаю, это очень сложно, когда твои источники знают, что ты думаешь иначе, идет война, а ты сама можешь с ними говорить только по мессенджерам. Но Олеся делает свою работу, и делает круто.

Почему я столько пишу про изнанку этой работы — потому что я недавно подписался на Олесин патреон, где она рассказывает, как это у нее получается, про то, с кем она переписывалась на этой неделе, чего замечала, что чувствовала. И хотя это все в основном про пиздец, получается это как-то легко и интересно. Я как-то втянулся и теперь читаю каждую рассылку.

В общем, советую и вам там подписаться и каким-то количество евро, долларов или фунтов помогать делать ту работу, которая делает вопреки вообще всему, что происходит на свете.

Олеся, с прошедшим!

Вот ссылка на патреон.

Сходили на фильм Vaterland в летний кинотеатр в Культурфоруме (это где Гемельдегалери и Филармония). Сходить сходили, но фильм не посмотрели, потому что в качестве экрана было выбрано интересноео инженерное решение: гигантский экран-батут, поставленный на попа. Оказалось, что экран-батут несовместим с ветром, который почему-то присутствует на этом огромном открытом пространстве.

Зер интересант и, я бы сказал, немного комиш.

Спустя три с половиной года в Германии и сданный C1 пора признаться, что каждое мое обращение к продавцу в магазине вызывает у меня много размышлений, рефлексии и внутренних вопросов, на которые у меня нет ответов. Причина этих моральных страданий в присутствующих в немецком языке двух форм вы — вежливой в единственном числе и обычной во множественном.

Объясню на примере.

Есть ли у Вас огурцы? — говорю я.

А про себя думаю:

1. Я обратился к продавцу на Вы. Значит ли это, что я воспринимаю его лавочником? То есть это его огурцы и он тут как бы главный? Правильно ли это? Чушь ли?

2. Если я обращусь к нему на множественном вы, значит ли это, что я сотру его индивидуальность? Что он представитель толпы? И кто тогда эти вы? Он работает тут как кто?

3. Должен ли я по-разному говорить с владельцем вьетнамской лавки за углом и сотрудником Эдеки? А с папой владельца вьетнамской лавки за углом? И, раз уж об этом зашла речь, почему в этой вьетнамской лавке не продают нормальные огурцы?

4. Хочу ли я вообще лезть во множественное вы, ведь я его никогда не использую, а там меня ждет своя атмосфера с глаголами?

5. Какого черта я живут тут скоро четыре года, но не могу справиться с сука личным местоимением? Что я за говно?

Я же просто хочу купить огурцы! За что?

Можно конечно задать эти вопросы клоду, но я лучше пост напишу.

Короче не верьте клоду, клод сказал чушь, проблема вернулась обратно!

Habt ihr Gurken? — абсолютно нормально и очень распространено, в том числе к одному продавцу. Потому что ihr здесь адресовано не ему, а лавке/команде: «есть ли у вас [в магазине]». Это институциональное множественное, ровно как русское «у вас есть огурцы» или английское do you guys have. Никакой ошибки. Твоя исходная интуиция (пункт 2 в посте) была ближе к правде, чем мой ответ.

Более того, это идеальный выход из твоей проблемы: Habt ihr…? не обязывает тебя выбрать du или Sie для самого человека. Вопрос адресован юрлицу.

Оказывается, Дойче Бан потребовал от общественного канала ZDF удалить фильм про Дойче Бан, потому что он позорит Дойче Бан. Позиция ДБ такая: позорьте, но по фактам, а вы не по фактам. ZDF говорит, что позорит по фактам и собирается продолжить 4 августа, когда выйдет фильм с говорящим названием Das Deutsche-Bahn-Desaster (думаю, переводить не требуется).

Фильм называется «Наша железная дорога: любимая, проклятая — опасная?» и лежит тут

Какая безумная история про эту Сеуту испанскую. 60 тысяч человек прорвались в город с населением 60 тысяч человек. Причем, насколько я понимаю, подавляющее большинство прорвавшихся марроканцы, то есть это люди, которые узнали об этом как-то (чатики? тикток?) и сразу погнали. Причем уже 40 погибших, которые в основном утонули.

У меня вчера был самый немецкий день за 3,5 года в Германии. Сначала разговорились с какой-то парой на рынке и минут 10 обсуждали классические набор историй про Россию и войну. В целом этого уже достаточно, чтобы попасть в топ моих немецкоязычных дней тут (да, все настолько запущено). Но вечером день стал просто уникален — я яас играл одиночки в бадминтон с немцем Кристофером. Немецкий спортсмен победил со счетом 10:15, 18:16, 15:10 15:12, я доволен. Все ли я понимал, из того что он там бормотал? Нет, ну а что, я по-русски что ли все понимаю, что люди бормочат? Вы меня попробуйте понять.

Короче, я доволен. Поеду теперь на велике кататься, ни с кем разговаривать не планирую.