Я надеюсь, мы хотя бы отметим День космонавтики проигрышем Виктора Орбана. Вы следите, чего там происходит?


(График не очень показательные, там госопросы и независимые показывают проиивоположные цифры и тренды, а Орбан там так себе все намухлевал, что оппозиции нужно набрать как минимум на 5 процентов больше голосов, чем у Орбана, чтобы победить. Также красиво, что у его оппонента фамилия Венгр).

Die Zeit сделала на днях спецпроект, где можно вбить имя своего предка, чтобы узнать, был ли он членом НСДАП. По запросу показывают прямо скан членского билета. Теперь они выложили свидетельства читателей, многие из которых узнали для себя новое про своих дедушек и прадедушек.

Там есть такая история (тут человек не узнал новое, просто зацепило):


Хотя это будет очень личный рассказ, я решил его написать из-за противоречия между позицией преступника и позицией жертвы. Мне чуть за пятьдесят, у меня польские и немецкие корни, и я никогда не знал своих дедов.
Моего немецкого деда по отцовской линии я сразу нашел в архиве. Его история заканчивается одной из его боевых операций на фронте, с которой он не вернулся. Моя бабушка, к сожалению, не понимала, какие зверства совершались, и каждый раз после отпуска домой почти заставляла его возвращаться на военную службу. Он больше не выдержал этого и покончил с собой во время боевого задания. Он не погиб, как это было официально зафиксировано в то время. Вскоре после войны моя бабушка узнала о его самоубийстве от одного из вернувшихся с войны.
Мой отец, который недавно умер, был одним из двух детей. С его рождением родители завещали ему вечное наследие того времени в виде трех весьма примечательных имен. Я сознательно не пишу их здесь. Благодаря своему ясному мировоззрению отец всю жизнь держался подальше от подобных идей и был особенно человечным и сердечным. В своем ганзейском, скорее сдержанном стиле. Он вырос на крайнем севере как полусирота. В середине шестидесятых годов моя мать, уроженка Польши, как пианистка, по стипендии находилась на Западе, в Вене. Там мои родители познакомились, когда у моего отца там тоже были дела по работе.
Моя мать также выросла полусиротой без отца. Ей пришлось бежать, и в детстве она вместе с матерью пережила в Польше всю жестокость войны. Мой польский дед видел свою дочь в последний раз, когда ей было шесть недель. Его, как представителя польской интеллигенции (образованной элиты Польши, прим. ред.), арестовали, депортировали через Дахау в Маутхаузен и там убили.
Несмотря на свою судьбу, моя польская бабушка уже тогда, спустя короткое время, полюбила моего отца. Однако большая часть польского окружения моей матери не смогла нормально отнестись к ее решению выйти замуж за немца спустя всего 20 лет после окончания мировой войны. Она, которую раньше прославляли как детскую звезду за фортепиано и которая, став молодой взрослой, получала большую поддержку благодаря своему таланту, в короткие сроки потеряла много социальных контактов – и внезапно стала «персоной нон грата». Ее душа тяжело перенесла все это, и, к сожалению, моя мать так и не нашла в себе сил пережить свою историю так, чтобы это принесло исцеление. Она всю жизнь страдает от депрессии, к которой теперь добавилась деменция.

Мы разговариваем о самых ранних временах, которые ей пока еще помнятся. Я нахожу своего деда по материнской линии в архивах: в том числе в «Базе данных выживших и жертв Холокоста». Для меня очень важно разбираться в истории своей семьи, потому что семейные травмы не «растворяются в воздухе» вместе с поколением, которое их непосредственно пережило, а передаются разными способами из поколения в поколение. Поэтому я вообще считаю хорошей идеей заниматься ими и, при необходимости, перерабатывать их. Сейчас я могу сделать это в этом контексте для себя и своей семьи.
Для меня не вызывает сомнений политическая и общественная важность непрерывного переосмысления всех военных преступлений, совершенных во всем мире. Они никогда не должны быть забыты. В Германии это не заканчивается темой Второй мировой войны

Мама сфотографировала. Мне кажется, эта фотография в целом описывает мой взгляд на происходящее

У меня есть, впрочем, свой вариант

Мощь

Так вышло, что провожу этот день в коворкинге в Ганновере, а дети все это время шляются по местности. Решил накануне для них изучить достопримечательности города. В первом же тексте было написано, что для города, который считается самым скучным городом Германии, в нем довольно много всего. Подумал, что это серьезное достижение, учитывая, какая мощная среди немецких городов конкуренция за звание самого скучного. Считаю, моим детям невероятно повезло. А вы были в Ганновере? Что видели? Комментарии даны для того, чтобы возмутиться этим званием, а также предложить свой вариант самого скучного города в Германии.

Вчера выезжали из Голландии в Германию по сельских дорогам. Поразился, насколько все в Германии раздолбанней, особено дороги, и это Нижняя Саксония богатая. А сегодня выезжали по автобану и я еще больше поразился, но не раздолбанности, а тому, что весь автобан погнали на объездную дорожку с полицией, которая на всех смотрит и кого-то отправляет на рентген. Границы вернулись. Надеюсь, временно.

Сходил с этой бумажкой в полицию, мне сказали следующее: раз решение от конца ноября, то оно только вступило в силу, это значит, что у вас есть ГОД на то, чтобы сдать права — просто выберите удобный месяц, когда вам не нужна. А вы им писали? Когда? Две недели назад? Ну тогда надо подождать еще две недели.

Тот случай, когда я совершенно не против местной неспешности.

https://t.iss.one/derimmigrant/1974

Иранская война показывает много чего, но в частности — как мало мы знаем про Иран. Уровень дефицита информации какой-то феноменальный: мне особенно доставила информация, что то ли новый Хаменеи принимал все ключевые решения по перемирию, то ли он в коме уже месяц в Москве. Впрочем, учитывая, что его функция во многом божественная, то и неважно, наверное.

Ладно, слава богу, что перемирие хотя бы. В будущее лучше не заглядывать, тем более что про него ясность примерно как про Хаменеи.

В Германии я стал очень законопослушным водителем (хм, вот только права надо сдать на месяц). По переулкам езжу строго 30, по улицам строго 50, по автобанам строго 200.

Безумие конечно полное, как это все выглядело и как было устроено. Самый центр города, самые оживленные места Европы в первой половине 20 века.

Грандиозно. Помните, тоннель под Тиргартеном был закрыт несколько дней, потому что не хватало сотрудников? Так вот, теперь его будут закрывать на ночь. Почему? Потому что не хватает сотрудников. Одна из главных городских трасс, соединяет несколько районов. Там, насколько я понимаю, сотрудников нужно пара человек.

Возможно, у вас возникает вопрос, сколько это все продлится. Ответ есть! Неизвестно.

Спасибо

Чую, наши

Шпигель не экономит пафоса. Прислал рассылку пол названием «Решающий день для либеральной демократии и для Европы».

Речь про Венгрию, если вы не поняли. Я так понимаю, к этой битве надо относиться осторожно. Ну то есть победа Орбана это безусловно проигрыш либеральной демократии, но победа его оппонента, кажется, не то чтобы ее победа.