Мне приятно помёрзнуть под утро,
Грея руки чужими коленями,
И когда всё так выглядит, будто
Мы так вечность до этого делали.

Нам не скрыть, что победа в кармане,
Мы всё утро бродили по финишной.
Я тогда наблюдал за глазами,
Я пытался их заново выучить.

Чёрно-белая ночь – лотерея,
Что случается с нами – не нам решать.
Снег тихонько слезал с веток ели.
Ну а мы просто были. Рядышком.

Нежность тысячи роз
Собралась на одной
Неприглядной,
Безлюдной
Улочке.
Я ходил на покос,
Возвращался домой,
Взял с собой
Две московские
Булочки.

Если б только я знал,
Что я встречу таких,
Я бы точно,
Поверьте,
Не жульничал.
Я кидал бы к ногам
Всё, что есть у меня —
Даже те две
Московские
Булочки.

В мягкий рай сеновала
Вернусь ли — не факт.
Но уверен, что к ним
Я вернусь ещё.
"Напугаешь!" – сказали,
"Нельзя!" – говорят.
"Это наши, прости,
Уточки!"

Объяснительная

Господа в козырных шляпах
Шерсти серого барана!
Господины жизни штатной,
Их покорнейшие дамы!

Всем, кто начал слишком рано
И уже довольно жил,
Я несу доклад докладов.
Разрешите доложить.
***
По существу предъявленных вопросов
И по запросу вопросительных предъяв:
Я сам едва ли не остался с носом.
Мой домик с краю, проще говоря.

Я не причастен к счастью дураков,
Они его придумывали сами.
Моё - не выдумано и не далеко -
Глядит на меня карими глазами.

Я не виновен в том, что день - такой.
Что небо серое, что птицы не летают.
Я не дышал, когда всё началось,
И тоже ещё многого не знаю.

Я не хотел не делать ничего
И заниматься тем, что бесполезно.
Теперь, бывает, время целиком
Идёт на амбразуру, чтоб исчезнуть.

Я, как и все, хотел бы показать,
Покуда можно смазать карту будня.
Пока на лужах остаётся гладь,
И мы, пожалуй, тоже ещё будем.
***
– Господа, такой спектакль
Вышел слишком через чур.
– А ты думал, просто так ли
Я его кручу-верчу?

– А зачем нам, братцы, спорить,
Если выход есть попроще?
"Лучший вид на этот город –
Если сесть в бомбардировщик."

А зачем догоняли?

Вчера позвонили
Незнайки
Из банка.
Сказали, меня одобряют.
А я не ведусь на такую приманку –
Во мне-то хорошего мало.

Сказали, из всех
Добросовестных граждан
Меня выбирали
Бережно.
А я говорю – я такой же как каждый,
Такой же, обычный, поэтишка.

Сказали, что мне,
Как особому гостю,
Положено нечто
Особо.
А я вспоминал про осиные гнёзда
Под нашим пологим порогом.

Звонили сказать,
Что не будут звонить.
А я не такой
Настырный.
Если мне скажут соседей будить –
По стуку стучу в квартиру.

Звонили ещё,
Но я трубку не брал –
Пускай через годик попробуют.
Может, я стану хотя бы тогда
Особым
И ГОСТом одобренным.

Броская бродская комната

Сижу вчера на лавочке
Как вроде на проходной –
Мимо меня проходят всякие.
И всяким куда-то нужно.
Мне – нет.
Сижу и думаю:
Как обычные слова могут цеплять кого-то?
Кто их нагревает, когда они теплые?
Как люди могут не понять, что мой труд адресован им?
Сижу в здании, где стены, кажется, в четыре раза старее меня,
Пол помнит тысячи следов
И драился годами.
А я уже имена учителей забывать начинаю.
Странно всё это.
Вечером дождь лил,
А я бежал от остановки домой.
Пару кругов сделал,
Потому что промокать уже нечему,
И всё бы хорошо,
Да только дома не ждёт никто.

От дождя на асфальте круги,
От муштры в голове пустота.
День прошёл – заменился другим.
Трамваи – в депо,
Бумаги – в дела,
И все
На своих
Местах.

Если реки - метафора вен,
А "любовь - это кровь" – аксиома,
Получается, в реках апрель
Тащит чувства на лезвиях кромок

Чего ты молчишь, дорогая-хорошая,
Будто бы жить остается вечность?
В добрых руках не положено ёжиться,
Да и колоться нечем

Ты говоришь, у тебя всё по полочкам,
Лишним я буду под окнами.
Знаешь, у нас как карьера в пятёрочке,
Встреча крайне короткая

Брать говорили щенками породистых,
Чтобы не лезли в недобрые ручки.
Ты, дорогая, само благородие,
Жаль уже взрослая сучка

А у нас на районе дворовые псы
Не кричат Бутырку, не снимают тренды,
Додиез минор им роднее попсы,
И вообще, что не пёс, то легенда

С душой отреченно-фарфоровой.
У тебя всё чуть-чуть побанальнее:
"Если судьба – то здорово,
Если не так – то жаль его."

Стою на краю поребрика.
Светофор. Перекрёсток. Амбиции.
А на той стороне через зебру – ты.
То ли выбралась, то ли видится.

Вот тебе и логистика, и гамельтоновы графы,
И теория вероятности, помноженная на нолик.
Нас разделяет всего пара штрафов,
Пять обстоятельств и чувства к фасоли.

Но любовь остывает к лету,
Я с поребрика слез аккуратно,
Да и ты уходила куда-то,
Не дождавшись зеленого цвета.

Бах-бах-бах –
Парабеллум.
Пара дел и
"Будем!"
Одному уезжать – трудно,
Вместе – лихорадочно.
Под мысли о прошлых радостях
Тянем "нашу".
Дуракам не страшно.
Когда отнимают обыденность,
Много простого хочется –
Выйти и тело выгулять,
Тепла, временами – творчества.
Приходит вместе со временем
Мысль об ушедшем времени.
Выбор? Он часто из малого –
Из сказок, что в детстве читали нам,
С историй, сто раз пересказанных.
Но вместе – вместе попроще.
Вокруг – неродные рощи,
Непонятные люди,
Глупые решения.
Подождём завершения
И будем.
Обязательно будем

Я захожу за талоном,
А там – недовольная женщина
Важно сидит в кабинетишке,
Смотрит в меня исподлобья,
Будто я туда посадил её,
Заставил работать по-чёрному,
Решать дела Калифорнии.
И прихожу по пять раз на дню
С одним и тем же вопросом.
Дурацким, как шутки с барбосом,
Наивным, как мысли о будущем,
Противным, как сленг у ведущего,
Неловким, как уши слона.

Она со всей тяжестью важности поправляет пальцем очки, чтобы я успел оценить никчемность своего присутствия, недовольно прихорашивается, будто я по интимному вопросу, и говорит:
«С Дона выдачи нет. Иди отседова»
Грустно так, вроде я и правда за казаками приходил.
На улице соловьи щебечут, гуляют парочки. Вот выйдет бабушка на пенсию, тогда возьму талон

Летом совсем не пишется, да и не до стихов как будто. Вот вам зато мой любимый стишок моего любимого автора, Кати



В мире столько красивых глаз,
а ты смотришь в мои,
спасибо.

голый пол,
холод стен,
матрас —
мне плевать,
я сквозь пол-России
еду чтобы дрожать как пёс
под ноябрьским грубым ливнем,
чтобы запах твоих волос
мне напомнил,
что дух всесилен,

чтоб постигнуть глубокий дзен,
в танце выгнуть до хруста спину,

в мире столько любовных сцен,
а ты выбрал со мной,

спасибо.

Рждшный бит заполнял вагон,
Посильней качнёт – и танцуют все.
Каждый ждал тогда только свой перрон.
"Все мы будем там" - говорил сосед.

У него костыль и тяжёлый взгляд,
А любовь была – хоть рассказ пиши.
Оказалось, что слишком трудно ждать,
И любить потом не нашлось причин.

А в его деревне иссохся лес,
И ветра с полей всё сильней метут.
Он решил теперь, сам себе вразрез,
Что родное место уже не тут.

Может, родине неприятно знать,
Что сменился дом и ушла с ней связь,
Только родину не вернуть назад,
Ту, которая воспитала нас.

Автор
Петушится и кичится. Ёжится.
Тяжело козырять своей схожестью,
Нужен контраст.
Завтра забудут.
Авторов выросло множество.
Словом не ткнёшь без того,
Чтоб в чужое попасть.

Правда
Между строчек (и только) пишется.
Её громко нельзя.
И нельзя остальным невпопад.
Автор рос на стихах,
На которых другие выросли.
Заржавелые рифмы кочуют,
Местами скрипят.

Кто-то гнёт,
Кто-то мнит, что начальник он,
Посмотрите,
Как выковал гнёздышко.
И кричит остальным,
Этим маленьким,
Как ему тяжело,
Как по звёздам шёл.

Автор ждёт
Либо пары кивков одобрения,
Либо славы,
Чтоб громче творил.
Верьте автору.
Он заслужил, чтобы верили.
Лишь бы только не зря,
Лишь бы автор был.

Ежедневный маршрут мой
Лежит между стен
Торопливого южного города.
Утром дома уютней
И городу лень
Тёплой ночи устраивать проводы.

Нам прожить завещали
Счастливую жизнь.
Видишь? - небо оранжевым заревом.
В коммунальной печали
Стоят этажи
Друг на друге, а с ними - хозяева.

Меня звали гулять, мол
Вся жизнь за окном –
Вышел маленьким, цели россыпью.
И шипит неприятно глухой телефон:
В вашем возрасте тятя с маменькой
были взрослыми.

Вот упала звезда.
Загадал ей взамен,
Чтобы дома вещей не терял.
Что нам вечность, когда
Проживаешь за день
Половину вчерашнего дня?

Прогуляем весну,
Пролетим оборот.
Мультик сменится взрослыми фильмами.
Птичка в клетку летит,
Песик в будку идёт,
Сеть наполнилась донельзя рыбами.

Я клянусь, что хотел бы стихи как у них, 
Чтоб читать, будоража кровь.
Чтобы словом не то чтобы резать - рубить,
Чтоб потом всё понятно без слов.
  
Чтобы словно солдат по команде "подъём"
Поднимать у любого мурашки.
И часами при том не сидеть за столом.
Чтобы просто всё и нараспашку.

Говорят, что придется себя хоронить,
А потом воскресать. Непременно из ада.
Написать сотни строчек как надо любить,
И про то, что бывает за то, как не надо.

Ну допустим, я выучу ямб и хорей,
Начитаюсь поэзией классиков.
Там, где чувства бывают превыше идей,
И вообще всё бывает по-всякому –

Одного не понять: за вуалью тоски,
Когда искренне сердце буянит,
Отчего же до боли духовных таких
Так отчаянно трахаться тянет?

Полный автобус.
У водителя дети.
Двух зайцев убил.

Болты и гайки

Если я большой начальник,
Значит небо голубеет.
Надо мной – большое солнце
Светит яркими лучами.
Человек другому братик,
Только я им – самый старший.
В детстве часто обижали,
Но судьба расставит всех.
Я им быстро настругаю
Тупорылейших законов,
Чтобы братики завыли
И бросались на забор.
Вот тогда меня запомнят.
Будем жить как волки в стае.
Нас роднит одна задача –
Доложить, а после съесть.

Вчера случился мой первый поэтический слэм

Было интересно и весело, начиная от танцующего Бильяма и заканчивая танцующими финалистами. Читали много стихов, кто-то прыгал на сцене, кто-то танцевал, кого-то в подсобку посадили писать экспромт под чутким надзором Оли

Спасибо организаторам, участникам, зрителям – в общем всем. Кто-то из сильных поэтов не участвовал, кому-то не повезло не дойти до финала, в любом случае – всем поэзии и добра

Победил на слэме, буду ждать зимы. Экспромт прилагается

Экспромт на тему "Как поэт змея Горыныча на слабо взял на поле брани"


У меня карандаш, а у змея огонь.
Говорит, подожжёт мне бумагу.
Сколько слов не сказать, только змей об одном –
Говорит про какую-то правду.

Говорит, что у них, у Горынычей так:
Не бывает ни рифмы, ни ритма.
Все живут как хотят и считают стихом
Полубред и змеиные мысли.

И пока мы болтали о том да о сём
И на утреннем поле бранились,
К нам Добрыня Никитич уставший с мечом
И Тугарин-злодей подходили.

Предложил я, чтоб больше друзей не терять –
Теперь будем рубить понарошку.
И устроили слэм, да такой, чтобы всяк
Кто желает попробовал тоже.

В результате сего победило добро,
Распогодилось всё и растучилось.
И не зря говорили мне в детстве одно:
Белый стих – удовольствие скучное

23 апреля мы ждём вас на первый сольник Lo-fi Poetry. Свидание с краснодарской поэзией - это аватюра, на которую можно решаться снова и снова.

Ваша компания на этот вечер:
Эллиза
Иван Лиманский
Акса Томас
Виктор Чалый
Нина Шазам
Денис Мелехов
Дневник твоей соседки

7 ПЕРВЫХ СВИДАНИЙ
Дата: 23.04 19:30
Место: Бар "Оборотень" (ул. Красная, д. 72, 2 этаж)

Билеты по ссылке: https://qtickets.ru/event/228750

Маленький спойлер