Рынок услуг - конкурентное преимущество развитых стран
В западных странах 80% заняты в сфере услуг, в которую входит практически все: торговля, финансы, госуправление, все профессиональные и потребительские услуги, недвижимость, медицина, досуг и т.д.
В постиндустриальное время сфера услуг - главный драйвер роста экономики. В производстве и с/х машины полезнее людей: занятость и добавленную стоимость приходится искать где-то еще. Даже в США, с их гигантским производством, $15.5 трлн или 81% ВВП делается именно в секторе услуг.
Экспорт-импорт IT сервисов и онлайн платформ, передача интеллектуальной собственности, консалтинг, финансы, туризм и т.д. составляют почти треть международной торговли.
Сектор услуг - главный источник трудоустройства, с огромным выбором вариантов. На вершине - золотые воротнички: топ-менеджеры, разработчики, исследователи и консультанты, которые формально ничего не производят, но их услуги с лихвой окупают миллионные зарплаты.
Все сложнее определить границу между услугой и продуктом: приложения, маркетинг и сервисы генерируют львиную часть добавленной стоимости. Смартфон, к примеру, - это не товар, это интерфейс для выхода в онлайн.
Информационные услуги и умственный труд требуют квалификации, их труднее имитировать - в этом конкурентное преимущество развитых стран, которые с выгодой продают интеллектуальную собственность. Упор на образование и развитие собственного сектора услуг - вот приоритеты дальновидных развивающихся стран, вроде Китая или Индии.
Сырьевая экономика РФ, огромная доля у неэффективного госсектора, нелепые законы, тотальная регуляция и низкие потребительские доходы давят на частный сектор услуг, который стабильно борется за выживание, какой уж тут драйвер развития.
В западных странах 80% заняты в сфере услуг, в которую входит практически все: торговля, финансы, госуправление, все профессиональные и потребительские услуги, недвижимость, медицина, досуг и т.д.
В постиндустриальное время сфера услуг - главный драйвер роста экономики. В производстве и с/х машины полезнее людей: занятость и добавленную стоимость приходится искать где-то еще. Даже в США, с их гигантским производством, $15.5 трлн или 81% ВВП делается именно в секторе услуг.
Экспорт-импорт IT сервисов и онлайн платформ, передача интеллектуальной собственности, консалтинг, финансы, туризм и т.д. составляют почти треть международной торговли.
Сектор услуг - главный источник трудоустройства, с огромным выбором вариантов. На вершине - золотые воротнички: топ-менеджеры, разработчики, исследователи и консультанты, которые формально ничего не производят, но их услуги с лихвой окупают миллионные зарплаты.
Все сложнее определить границу между услугой и продуктом: приложения, маркетинг и сервисы генерируют львиную часть добавленной стоимости. Смартфон, к примеру, - это не товар, это интерфейс для выхода в онлайн.
Информационные услуги и умственный труд требуют квалификации, их труднее имитировать - в этом конкурентное преимущество развитых стран, которые с выгодой продают интеллектуальную собственность. Упор на образование и развитие собственного сектора услуг - вот приоритеты дальновидных развивающихся стран, вроде Китая или Индии.
Сырьевая экономика РФ, огромная доля у неэффективного госсектора, нелепые законы, тотальная регуляция и низкие потребительские доходы давят на частный сектор услуг, который стабильно борется за выживание, какой уж тут драйвер развития.
Sharing экономика: революционный возврат в прошлое
Экономика совместного использования - это возникшая на стыке идеологии и логики практика общего доступа к товарам и услугам. Разрекламированный каршеринг занимает лишь 5% от сделок, остальное приходится на аренду всего, от жилья до одежды, товарный бартер, фриланс, P2P кредиты и т.д.
Два главных драйвера шеринга - мода и бедность. Идеи про "доступ предпочтительнее владения" и вред избыточного потребления оказались в молодежном тренде. Для жителей бедных стран это звучит издевательски, но там используется другой мотиватор: это позволяет серьезно экономить.
Лидер - Китай, он занимает почти треть мирового рынка с оборотом в $520 млрд (+10% в год). В ЕС и США каждый второй хотя бы раз участвовал в шеринге. В РФ в прошлом году объем сделок вырос на 39% и превысил 1 трлн рублей.
Общественное пользование, субаренда и подработка известны со времен Древнего Египта. Но социал- и эко- одержимость превратили шеринг в пример подобающего поведения: 60% пользователей моложе 30, из больших городов (самая прогрессивная часть человечества). Продвинутые приложения упростили поиск и заключение сделок - и рынок взорвался.
Когда живешь на комиссию - нужно расширять охват. Уже есть база контактов - получите преимущество (Яндекс), нет - инвестируйте всё в экспансию. Uber, Lyft, Airbnb, DoorDash и т.д при диком росте всегда терпели хронические убытки.
Суперплатформы - лидеры рынка, ведут сейчас обычную для монополий жизнь. Произвольное ценообразование, перенос рисков на клиентов, рабочие конфликты и крайне неспортивное отношение к конкурентам. На смеси хайпа, скандалов, мутной монетизации и блестящих перспектив капитализация у компаний скачет на десятки миллиардов.
Развитие шеринга расширяет клиентскую базу производителей и очень многим людям повышает качество жизни. Но коливинги с десятком комнат при общей кухне, общественные огороды с работой за еду, чужая одежда, отказ от дома и личного автомобиля - все это вызывает нехорошие ассоциации.
Экономика совместного использования - это возникшая на стыке идеологии и логики практика общего доступа к товарам и услугам. Разрекламированный каршеринг занимает лишь 5% от сделок, остальное приходится на аренду всего, от жилья до одежды, товарный бартер, фриланс, P2P кредиты и т.д.
Два главных драйвера шеринга - мода и бедность. Идеи про "доступ предпочтительнее владения" и вред избыточного потребления оказались в молодежном тренде. Для жителей бедных стран это звучит издевательски, но там используется другой мотиватор: это позволяет серьезно экономить.
Лидер - Китай, он занимает почти треть мирового рынка с оборотом в $520 млрд (+10% в год). В ЕС и США каждый второй хотя бы раз участвовал в шеринге. В РФ в прошлом году объем сделок вырос на 39% и превысил 1 трлн рублей.
Общественное пользование, субаренда и подработка известны со времен Древнего Египта. Но социал- и эко- одержимость превратили шеринг в пример подобающего поведения: 60% пользователей моложе 30, из больших городов (самая прогрессивная часть человечества). Продвинутые приложения упростили поиск и заключение сделок - и рынок взорвался.
Когда живешь на комиссию - нужно расширять охват. Уже есть база контактов - получите преимущество (Яндекс), нет - инвестируйте всё в экспансию. Uber, Lyft, Airbnb, DoorDash и т.д при диком росте всегда терпели хронические убытки.
Суперплатформы - лидеры рынка, ведут сейчас обычную для монополий жизнь. Произвольное ценообразование, перенос рисков на клиентов, рабочие конфликты и крайне неспортивное отношение к конкурентам. На смеси хайпа, скандалов, мутной монетизации и блестящих перспектив капитализация у компаний скачет на десятки миллиардов.
Развитие шеринга расширяет клиентскую базу производителей и очень многим людям повышает качество жизни. Но коливинги с десятком комнат при общей кухне, общественные огороды с работой за еду, чужая одежда, отказ от дома и личного автомобиля - все это вызывает нехорошие ассоциации.
❤1
Новое поколение живет лучше, но беднее
В продолжение вчерашнего поста. В среднем доход 18-35 летних жителей развитых стран на 27% меньше, чем был у их сверстников из предыдущего поколения. Жить до тридцати с родителями и делить жилье с соседями стало нормой.
Миллениалы и зумеры отнюдь не прозябают - среднего заработка хватает, чтобы красиво выглядеть, иметь гаджеты, тратить деньги на еду и досуг. Но билет во взрослую жизнь - это свой дом и автомобиль, а вот с этим все печально.
Причин снижения общего достатка несколько. Безработица для молодого поколения не превышает 5% лишь в ряде развитых азиатских стран. Но изматывающая учеба и борьба за лучшие вакансии приводит к полному выгоранию к 25 годам.
В США, ЕС и РФ безработица уже более 15%, втрое превышая среднюю по рынку. В Африке и Латинской Америке без работы остаются от 50 до 80% молодежи. Что создает неповторимую ночную атмосферу в бедных кварталах.
Доступное образование привело к росту числа выпускников и обострило конкуренцию. Диплом больше не гарантирует хорошего трудоустройства, он просто вешает на молодых людей значительный долг. В одних США 42 миллиона на десятилетия получили дополнительные -$400 в месяц.
Первое поколение цифровой эпохи технически грамотно, более открыто и инициативно. В то же время они прохладно относятся к строгим графикам, требовательны к работодателям, имеют слабую концентрацию и менее мотивированы.
В моменты кризисов предпочитают сохранять людей постарше: занятость молодежи падает быстрее и восстанавливается медленнее. Выпускники вузов опаздывают на первые ступени карьеры: месяц безработицы в 18-22 года снизит их будущий доход на 1,2% в течение жизни.
Кому сейчас 30-35 лет, начинали во время финансового кризиса 2007 года. За которым последовало десятилетие застывших зарплат при повышении стоимости жизни. Те, кто начинает сейчас, столкнулись с коронавирусом: 2020 и его последствия еще долго будут резонировать на рынке.
Поколение Z настроено твердо: 88% хотят больших денег и карьеры, 94% готовы постоянно совершенствовать навыки и осваивать новые профессии. Но единственный способ борьбы с безработицей среди молодежи - общий экономический рост. Поскольку здесь от них мало что зависит, добро пожаловать в шеринг экономику.
В продолжение вчерашнего поста. В среднем доход 18-35 летних жителей развитых стран на 27% меньше, чем был у их сверстников из предыдущего поколения. Жить до тридцати с родителями и делить жилье с соседями стало нормой.
Миллениалы и зумеры отнюдь не прозябают - среднего заработка хватает, чтобы красиво выглядеть, иметь гаджеты, тратить деньги на еду и досуг. Но билет во взрослую жизнь - это свой дом и автомобиль, а вот с этим все печально.
Причин снижения общего достатка несколько. Безработица для молодого поколения не превышает 5% лишь в ряде развитых азиатских стран. Но изматывающая учеба и борьба за лучшие вакансии приводит к полному выгоранию к 25 годам.
В США, ЕС и РФ безработица уже более 15%, втрое превышая среднюю по рынку. В Африке и Латинской Америке без работы остаются от 50 до 80% молодежи. Что создает неповторимую ночную атмосферу в бедных кварталах.
Доступное образование привело к росту числа выпускников и обострило конкуренцию. Диплом больше не гарантирует хорошего трудоустройства, он просто вешает на молодых людей значительный долг. В одних США 42 миллиона на десятилетия получили дополнительные -$400 в месяц.
Первое поколение цифровой эпохи технически грамотно, более открыто и инициативно. В то же время они прохладно относятся к строгим графикам, требовательны к работодателям, имеют слабую концентрацию и менее мотивированы.
В моменты кризисов предпочитают сохранять людей постарше: занятость молодежи падает быстрее и восстанавливается медленнее. Выпускники вузов опаздывают на первые ступени карьеры: месяц безработицы в 18-22 года снизит их будущий доход на 1,2% в течение жизни.
Кому сейчас 30-35 лет, начинали во время финансового кризиса 2007 года. За которым последовало десятилетие застывших зарплат при повышении стоимости жизни. Те, кто начинает сейчас, столкнулись с коронавирусом: 2020 и его последствия еще долго будут резонировать на рынке.
Поколение Z настроено твердо: 88% хотят больших денег и карьеры, 94% готовы постоянно совершенствовать навыки и осваивать новые профессии. Но единственный способ борьбы с безработицей среди молодежи - общий экономический рост. Поскольку здесь от них мало что зависит, добро пожаловать в шеринг экономику.
Индекс инноваций: ревизия надежд на будущее
Приятный сюрприз современного мира - отсутствие технологической дискриминации. Если взять за скобки политику, то на планете у всех равный доступ к современным технологиям. Разница лишь в том, кто возглавляет прогресс и куда, соответственно, направляется прибыль
Глобальный инновационный индекс (GII), каждый год фиксирует более 80 индикаторов у 130 стран. Чтобы понять их положение и перспективы на рынке высоких технологий. Эффективность определяется по сравнению исходных и итоговых параметров. Первые определяют среду: образование, инфраструктура, политика, инвестиции, исследования, бизнес. Вторые показывают результаты - производство, прибыли, товары, патенты, научные публикации и т.д.
Корреляция между богатством и инновациями не всегда очевидна. Поскольку параметров много, то по совокупности лидируют одни страны, а в отраслях появляются нюансы. С богатыми странами все понятно, за последние годы в топ-5 мало что изменилось. Швейцария и Швеция лидируют в получении новых знаний и стоимости брендов. США - в разработке ПО и интеллектуальной собственности.
Логичен и тренд роста в рейтинге азиатских стран: Южная Корея и Сингапур в прошлом году уже вошли в топ-10. Китай, Вьетнам, Индия и Филиппины в топ-50. Китай первый по патентам, Вьетнам - второй по доле в экспорте хай-тека, Индия - ведущий экспортер услуг IT и телекома. Почему Китай всего на 15-м месте? Его экономика настолько огромна, что доля инновационного сектора сравнительно невелика (пока).
Инновационность не всегда равна прорыву - она складывается из улучшения методов и технологий, монетизации процессов и услуг, работы с аудиториями и даже образа жизни. Google и Apple без сомнения изменили мир. А тысячи всяких Amazon, Samsung или Shopify просто сделали его удобнее.
РФ в индексе инноваций в 2020 опустилась до 47 места, уступив Румынии, Украине и Таиланду. В общем зачете в плюс идут образование - 17 место в мире, IT - 29, R&D - 33 место. В минус - регулятивная среда с 95 местом. Потенциал есть. Но госполитика не только не помогает сектору, она его топит.
Приятный сюрприз современного мира - отсутствие технологической дискриминации. Если взять за скобки политику, то на планете у всех равный доступ к современным технологиям. Разница лишь в том, кто возглавляет прогресс и куда, соответственно, направляется прибыль
Глобальный инновационный индекс (GII), каждый год фиксирует более 80 индикаторов у 130 стран. Чтобы понять их положение и перспективы на рынке высоких технологий. Эффективность определяется по сравнению исходных и итоговых параметров. Первые определяют среду: образование, инфраструктура, политика, инвестиции, исследования, бизнес. Вторые показывают результаты - производство, прибыли, товары, патенты, научные публикации и т.д.
Корреляция между богатством и инновациями не всегда очевидна. Поскольку параметров много, то по совокупности лидируют одни страны, а в отраслях появляются нюансы. С богатыми странами все понятно, за последние годы в топ-5 мало что изменилось. Швейцария и Швеция лидируют в получении новых знаний и стоимости брендов. США - в разработке ПО и интеллектуальной собственности.
Логичен и тренд роста в рейтинге азиатских стран: Южная Корея и Сингапур в прошлом году уже вошли в топ-10. Китай, Вьетнам, Индия и Филиппины в топ-50. Китай первый по патентам, Вьетнам - второй по доле в экспорте хай-тека, Индия - ведущий экспортер услуг IT и телекома. Почему Китай всего на 15-м месте? Его экономика настолько огромна, что доля инновационного сектора сравнительно невелика (пока).
Инновационность не всегда равна прорыву - она складывается из улучшения методов и технологий, монетизации процессов и услуг, работы с аудиториями и даже образа жизни. Google и Apple без сомнения изменили мир. А тысячи всяких Amazon, Samsung или Shopify просто сделали его удобнее.
РФ в индексе инноваций в 2020 опустилась до 47 места, уступив Румынии, Украине и Таиланду. В общем зачете в плюс идут образование - 17 место в мире, IT - 29, R&D - 33 место. В минус - регулятивная среда с 95 местом. Потенциал есть. Но госполитика не только не помогает сектору, она его топит.
Для авиаперевозчиков погода еще долго будет нелетной
Потери авиаперевозчиков в прошлом году превысили $126 млрд, почти 10% от $1.4 трлн рынка. Число пассажиров упало на 66%, капитализация компаний - на 56%. В этом году трафик не превысит половину до пандемийного и вернется к прежним 4,5 млрд пассажиров не раньше 2023.
До того как были закрыты границы, в год самолеты совершали 38 млн полетов. 35% приходилось на азиатские страны, 27% - ЕС и 22% - США. На ближневосточные авиакомпании пришлось 15% мирового трафика. Американце больше всех любят родину - 66% приходилось на внутренние рейсы, в Европе - только 10%.
Пандемия сделала крайне больно рынку, который живет по планам, определенным на 10-20 лет вперед. К 2039 число пассажиров должно было превысить 10 млрд. Сейчас снизили до 8.5 млрд. Видимо, вирусов точно больше не будет.
Airbus и Boeing наконец вместо постоянной отмены заказов начали их снова получать. Но масштаб уже не тот - на щедрых азиатских и ближневосточных тендерах они показывали по 800-900 лайнеров в год у каждого. И готовились к созданию флота из 43 тыс. новых бортов до 2040, как вдруг…
Авиакомпании после хронических убытков спаслись благодаря огромным субсидиям, но получили в комплекте усиление гос контроля. Будущее лоукостеров, на которых до пандемии приходилась треть всего трафика, крайне туманно. Их прибыль строилась на максимальной загруженности бортов и четком планировании рейсов - в ближайшем будущем такое не светит.
Регулярно летает всего 1% жителей земли, в основном по делам, так как удовольствие не из дешевых. И пусть они готовы терпеть обязательные маски и носить паспорта о вакцинации, что делать при локдаунах и закрытии границ пока не решили.
На этом фоне - минутка позитива, граничащего с идиотизмом. В мае стартап Boom Supersonic получил $3 млрд на производство 15 сверхзвуковых коммерческих лайнеров. Чудо машина будет через 8 лет летать на биотопливе со скоростью 1.7 маха. Хотя пока нет даже прототипа, заказов на $200 миллионный самолет поступило более 70. Пожелаем им успеха!
Потери авиаперевозчиков в прошлом году превысили $126 млрд, почти 10% от $1.4 трлн рынка. Число пассажиров упало на 66%, капитализация компаний - на 56%. В этом году трафик не превысит половину до пандемийного и вернется к прежним 4,5 млрд пассажиров не раньше 2023.
До того как были закрыты границы, в год самолеты совершали 38 млн полетов. 35% приходилось на азиатские страны, 27% - ЕС и 22% - США. На ближневосточные авиакомпании пришлось 15% мирового трафика. Американце больше всех любят родину - 66% приходилось на внутренние рейсы, в Европе - только 10%.
Пандемия сделала крайне больно рынку, который живет по планам, определенным на 10-20 лет вперед. К 2039 число пассажиров должно было превысить 10 млрд. Сейчас снизили до 8.5 млрд. Видимо, вирусов точно больше не будет.
Airbus и Boeing наконец вместо постоянной отмены заказов начали их снова получать. Но масштаб уже не тот - на щедрых азиатских и ближневосточных тендерах они показывали по 800-900 лайнеров в год у каждого. И готовились к созданию флота из 43 тыс. новых бортов до 2040, как вдруг…
Авиакомпании после хронических убытков спаслись благодаря огромным субсидиям, но получили в комплекте усиление гос контроля. Будущее лоукостеров, на которых до пандемии приходилась треть всего трафика, крайне туманно. Их прибыль строилась на максимальной загруженности бортов и четком планировании рейсов - в ближайшем будущем такое не светит.
Регулярно летает всего 1% жителей земли, в основном по делам, так как удовольствие не из дешевых. И пусть они готовы терпеть обязательные маски и носить паспорта о вакцинации, что делать при локдаунах и закрытии границ пока не решили.
На этом фоне - минутка позитива, граничащего с идиотизмом. В мае стартап Boom Supersonic получил $3 млрд на производство 15 сверхзвуковых коммерческих лайнеров. Чудо машина будет через 8 лет летать на биотопливе со скоростью 1.7 маха. Хотя пока нет даже прототипа, заказов на $200 миллионный самолет поступило более 70. Пожелаем им успеха!
Танго киностудий и стриминговых платформ
В 2019 кинозрители принесли $42 млрд кассовых сборов. Когда пришел вирус и посещаемость залов упала на 96%, то это казалось катастрофой, сравнимой с закрывшимися небесами. В итоге удар для киностудий прилетел совсем с другой стороны.
В 2020-м, первым отменивший локдауны Китай обогнал США на миллиард, собрав четверть от убогих $12 млрд мирового проката. Это произошло на глобальном взлете стриминга: выручка одного Netflix за год превысила $25 млрд и вызвала шквал авторитетных статей о закате эпохи кинотеатров.
Сегодня рынок стриминга превышает $100 млрд. У лидирующего Netflix более 200 млн подписчиков по всему миру. Он выпускает по новому фильму каждую неделю и тратит $17 млрд в год на их производство. На Оскаре 2020 компания получила больше номинаций, чем любая киностудия.
Но Disney, Fox, Warner и др. не проиграли гонку форматов - их собственные стриминговые бренды тоже активно набирали подписчиков. Дисней со 100 млн аудитории идет третьим за Netflix и Amazon Prime. Голливудские фильмы в этом и следующих годах будут сразу выходить и в залах, и онлайн.
Гораздо больше последствий у потери Голливудом китайского рынка. Политически неграмотных американцев терпели за их блокбастеры - пока, наконец, не научились делать их сами. Потеря сборов из Китая означает потенциальное сокращение расходов на большое кино вдвое, что в принципе меняет индустрию.
Мем адаптация от Нетфликс появился не зря - при визуальном качестве, большая часть их контента не намного превосходит продукцию индийского Болливуда и нигерийского Нолливуда. Они тоже выпускают по 2 000 фильмов в год, принося в жертву сценарии, кастинг, диалоги и здравый смысл.
Киноиндустрия США долгое время держал планку за счет дорогих фильмов от штучных режиссеров. Если прибыль студий будет зависеть от хронометража заливаемого в сеть контента, при этом рассчитанного на обидчивую и угнетенную прогрессивную аудиторию, то меня как зрителя они потеряют.
В 2019 кинозрители принесли $42 млрд кассовых сборов. Когда пришел вирус и посещаемость залов упала на 96%, то это казалось катастрофой, сравнимой с закрывшимися небесами. В итоге удар для киностудий прилетел совсем с другой стороны.
В 2020-м, первым отменивший локдауны Китай обогнал США на миллиард, собрав четверть от убогих $12 млрд мирового проката. Это произошло на глобальном взлете стриминга: выручка одного Netflix за год превысила $25 млрд и вызвала шквал авторитетных статей о закате эпохи кинотеатров.
Сегодня рынок стриминга превышает $100 млрд. У лидирующего Netflix более 200 млн подписчиков по всему миру. Он выпускает по новому фильму каждую неделю и тратит $17 млрд в год на их производство. На Оскаре 2020 компания получила больше номинаций, чем любая киностудия.
Но Disney, Fox, Warner и др. не проиграли гонку форматов - их собственные стриминговые бренды тоже активно набирали подписчиков. Дисней со 100 млн аудитории идет третьим за Netflix и Amazon Prime. Голливудские фильмы в этом и следующих годах будут сразу выходить и в залах, и онлайн.
Гораздо больше последствий у потери Голливудом китайского рынка. Политически неграмотных американцев терпели за их блокбастеры - пока, наконец, не научились делать их сами. Потеря сборов из Китая означает потенциальное сокращение расходов на большое кино вдвое, что в принципе меняет индустрию.
Мем адаптация от Нетфликс появился не зря - при визуальном качестве, большая часть их контента не намного превосходит продукцию индийского Болливуда и нигерийского Нолливуда. Они тоже выпускают по 2 000 фильмов в год, принося в жертву сценарии, кастинг, диалоги и здравый смысл.
Киноиндустрия США долгое время держал планку за счет дорогих фильмов от штучных режиссеров. Если прибыль студий будет зависеть от хронометража заливаемого в сеть контента, при этом рассчитанного на обидчивую и угнетенную прогрессивную аудиторию, то меня как зрителя они потеряют.
Венчур избавился от рисков и стал скучным
2020 год стал рекордным для венчурного рынка - объем инвестиций впервые превысил $300 млрд. В 2021 все еще бодрее - инвестировано уже более $200 млрд, по два стартапа ежедневно преодолевают планку в $1 млрд, число единорогов в мире достигло 695, суммарной оценкой в $2,3 трлн.
В финансовом мире сложилась ситуация, когда при низких процентных ставках остаточные риски венчура выглядят лучше гарантированных потерь от инфляции. В сезон локдаунов и удаленки стартапы, развивающие online торговлю, доставку, связь, стриминги и IT сервисы вырвались в актуальные лидеры, временно переманив инвесторов из других секторов и заинтересовав новых игроков.
На США приходится половина венчурного рынка, в прошлом году инвестиции в американские стартапы превысили $156 млрд, прибыль на продажах долей в них составила $290 млрд, а число местных единорогов достигло 225. Следующим идет Китай с 21% долей и ЕС - 15%.
РФ формально относится к европейскому рынку, хотя имеет пару локальных особенностей: к большей части венчурных сделок причастны фонды с госучастием, ¾ рынка приходится на Москву и в стране пока нет своих единорогов.
Теперь о слоне, которого игнорируют. Само понятие венчурных инвестиций - это вложиться в биткоин или Tesla в 2013 году. То есть terra incognita новых компаний с неясными перспективами, которые в 9 случаях из 10 разорятся, но если повезет - дадут тысячи процентов чистой прибыли.
Сегодня "венчурные" фонды предпочитают состоявшиеся компании, пусть вход в них требует на порядки больших сумм. Но простите, вложения в TikTok, Square, Peloton или Uber - где здесь венчур? У компаний миллиардные обороты и пусть технически они стартапы, но 1000% роста они не покажут никогда - людей на планете не хватит.
Тем не менее тренд очевиден - за прошлый год объем средней инвестиции вырос на 15%, число сделок упало на 7%. Две трети идут в стартапы, уже взявшие нишу на рынке, доля вкладов в только появившихся энтузиастов сократилась до 6%.
Метка венчура вешается на компании, которые не пионерят в неисследованных областях, а эффективно оптимизируют уже существующие технологии. Дикий рост рынка - это расширение определения венчура, а не свидетельство его прогресса.
Многомиллиардные "стартапы" показывают замечательные результаты по доходности: и потому венчур из формата крайне рискованных вложений превращаются в инвестиционный инструмент с устойчивой доходностью в 25-30% год.
2020 год стал рекордным для венчурного рынка - объем инвестиций впервые превысил $300 млрд. В 2021 все еще бодрее - инвестировано уже более $200 млрд, по два стартапа ежедневно преодолевают планку в $1 млрд, число единорогов в мире достигло 695, суммарной оценкой в $2,3 трлн.
В финансовом мире сложилась ситуация, когда при низких процентных ставках остаточные риски венчура выглядят лучше гарантированных потерь от инфляции. В сезон локдаунов и удаленки стартапы, развивающие online торговлю, доставку, связь, стриминги и IT сервисы вырвались в актуальные лидеры, временно переманив инвесторов из других секторов и заинтересовав новых игроков.
На США приходится половина венчурного рынка, в прошлом году инвестиции в американские стартапы превысили $156 млрд, прибыль на продажах долей в них составила $290 млрд, а число местных единорогов достигло 225. Следующим идет Китай с 21% долей и ЕС - 15%.
РФ формально относится к европейскому рынку, хотя имеет пару локальных особенностей: к большей части венчурных сделок причастны фонды с госучастием, ¾ рынка приходится на Москву и в стране пока нет своих единорогов.
Теперь о слоне, которого игнорируют. Само понятие венчурных инвестиций - это вложиться в биткоин или Tesla в 2013 году. То есть terra incognita новых компаний с неясными перспективами, которые в 9 случаях из 10 разорятся, но если повезет - дадут тысячи процентов чистой прибыли.
Сегодня "венчурные" фонды предпочитают состоявшиеся компании, пусть вход в них требует на порядки больших сумм. Но простите, вложения в TikTok, Square, Peloton или Uber - где здесь венчур? У компаний миллиардные обороты и пусть технически они стартапы, но 1000% роста они не покажут никогда - людей на планете не хватит.
Тем не менее тренд очевиден - за прошлый год объем средней инвестиции вырос на 15%, число сделок упало на 7%. Две трети идут в стартапы, уже взявшие нишу на рынке, доля вкладов в только появившихся энтузиастов сократилась до 6%.
Метка венчура вешается на компании, которые не пионерят в неисследованных областях, а эффективно оптимизируют уже существующие технологии. Дикий рост рынка - это расширение определения венчура, а не свидетельство его прогресса.
Многомиллиардные "стартапы" показывают замечательные результаты по доходности: и потому венчур из формата крайне рискованных вложений превращаются в инвестиционный инструмент с устойчивой доходностью в 25-30% год.
Крохотный вирус против огромной торговой логистики
Вспышка коронавируса в китайском Гуандуне привела к частичному закрытию одного из крупнейших портов мира. В течение нескольких недель он будет использовать всего треть от своих мощностей для 13 млн контейнеров в год.
На Гуандун приходится 24% от общего объема экспорта Китая, плюс он связан с еще более крупными портами Шэньчжэнь и Гуанчжоу. И когда мир вроде начал восстанавливаться, коронавирус снова эффектно подчеркнул и так очевидные уязвимости международной транспортной системы.
Первая: по морю ежегодно перевозится 11 млрд тонн или 80% международной торговли, 95 тыс. судов ходят между 600 портами в более чем 100 странах. Эта огромная логистическая сеть постоянно растет (за 10 лет более чем на треть), встречает множество барьеров и границ, не имеет единого центра управления и по умолчанию включает постоянные риски.
Вторая проблема: схождение товарных потоков в супер-узлы. Роттердам в Европе или Лос-Анджелес в США еще скромняшки по сравнению с портами в дельте Янцзы, на которые приходится 40% мирового товарооборота. Закрытие даже одного порта - это хаос и сокращение мирового трафика на несколько процентов.
Третья - мода на модель just-in-time, когда продукт прибывает строго по графику, сразу на конвейер или стеллаж, без остановки на складе. IT-решения создали сложную схему создания и сопровождения потока заказов. Это помогло сэкономить заметные деньги, но отсутствие запасов сделало бизнес крайне чувствительным к форс-мажорам.
Идеальный шторм из неудачных обстоятельств серьезно встряхнул логистический рынок. Но повышение расходов, сорванные сроки, задержки с доставкой так или иначе будут переложены на плечи потребителей - серьезных мер по исправлению уязвимостей пока не планируется.
Некоторые даже смогли неплохо заработать. Стоимость фрахта контейнеров выросла за год в 3-4 раза на фоне явно искусственного дефицита (Китай мог бы просто произвести нужное количество за 2-3 недели). Транссиб работает на полную мощность, удвоив объемы перевозок из Китая в ЕС. Жаль что его пропускная способность не соответствуют теоретическому грузопотоку, который мог бы на него обрушиться.
Вспышка коронавируса в китайском Гуандуне привела к частичному закрытию одного из крупнейших портов мира. В течение нескольких недель он будет использовать всего треть от своих мощностей для 13 млн контейнеров в год.
На Гуандун приходится 24% от общего объема экспорта Китая, плюс он связан с еще более крупными портами Шэньчжэнь и Гуанчжоу. И когда мир вроде начал восстанавливаться, коронавирус снова эффектно подчеркнул и так очевидные уязвимости международной транспортной системы.
Первая: по морю ежегодно перевозится 11 млрд тонн или 80% международной торговли, 95 тыс. судов ходят между 600 портами в более чем 100 странах. Эта огромная логистическая сеть постоянно растет (за 10 лет более чем на треть), встречает множество барьеров и границ, не имеет единого центра управления и по умолчанию включает постоянные риски.
Вторая проблема: схождение товарных потоков в супер-узлы. Роттердам в Европе или Лос-Анджелес в США еще скромняшки по сравнению с портами в дельте Янцзы, на которые приходится 40% мирового товарооборота. Закрытие даже одного порта - это хаос и сокращение мирового трафика на несколько процентов.
Третья - мода на модель just-in-time, когда продукт прибывает строго по графику, сразу на конвейер или стеллаж, без остановки на складе. IT-решения создали сложную схему создания и сопровождения потока заказов. Это помогло сэкономить заметные деньги, но отсутствие запасов сделало бизнес крайне чувствительным к форс-мажорам.
Идеальный шторм из неудачных обстоятельств серьезно встряхнул логистический рынок. Но повышение расходов, сорванные сроки, задержки с доставкой так или иначе будут переложены на плечи потребителей - серьезных мер по исправлению уязвимостей пока не планируется.
Некоторые даже смогли неплохо заработать. Стоимость фрахта контейнеров выросла за год в 3-4 раза на фоне явно искусственного дефицита (Китай мог бы просто произвести нужное количество за 2-3 недели). Транссиб работает на полную мощность, удвоив объемы перевозок из Китая в ЕС. Жаль что его пропускная способность не соответствуют теоретическому грузопотоку, который мог бы на него обрушиться.
Самый ликвидный рынок на планете
Дневной объем торгов на международном валютном рынке превышает $6 трлн - это больше, чем у Нью-Йоркской фондовой биржи в 30 раз. Банки, инвестфонды, корпорации и трейдеры вовлечены в непрерывный, круглосуточный процесс заключения сделок во всех частях света.
ForEx состоит из множества независимых торговых площадок с собственными курсами. Хотя единой биржи у рынка нет - 43% сделок проходит через лондонские финансовые офисы. Доллар США участвует в половине всех парных сделок, 30% оборота приходится на операции доллар/евро.
От быстрых сделок с разницей в минуты, до ставок на итоги дня и долгосрочных инвестиций - системный заработок требует от профессионального инвестора не только постоянного слежения за событиями в мире, но и точного понимания глобальных экономических процессов.
Открытая аналитика от компаний вроде JPMorgan Chase, Morgan Stanley и Saxo Bank могут создавать видимость понимания рынков для непрофессионалов. На практике, для любителей это сектор азартных игр, который банкротит их пачками при любом экономическом стрессе, не говоря уже о полноценных кризисах, вроде 2007 года.
Важный фактор - объем доступа к заемным средствам. Микро колебания курсов в 0.001 пункт при доступе к миллиарду долларов генерирует хорошую прибыль. Именно хорошее кредитное плечо позволяло получать те легендарные дневные доходы с девятью нулями (и конечно немного инсайда).
Экономическая стабильность страны делает валюты вроде шведской кроны и швейцарского франка традиционным защитным инструментом. Наоборот, на развивающихся рынках волатильность открывает возможности для валютных спекуляций и при ошибочной реакции центробанков аукается стране снижением инвестиций и доходов.
Слабая валюта стимулирует экспорт и может быть выгодна государству. С другой стороны, повышает цены на импорт и нервирует жителей страны. В РФ принято внимательно следить за курсом рубля - сейчас он довольно стабилен, политические и экономические риски компенсируются высокими ценами на нефть и циклом монетарного ужесточения.
Дневной объем торгов на международном валютном рынке превышает $6 трлн - это больше, чем у Нью-Йоркской фондовой биржи в 30 раз. Банки, инвестфонды, корпорации и трейдеры вовлечены в непрерывный, круглосуточный процесс заключения сделок во всех частях света.
ForEx состоит из множества независимых торговых площадок с собственными курсами. Хотя единой биржи у рынка нет - 43% сделок проходит через лондонские финансовые офисы. Доллар США участвует в половине всех парных сделок, 30% оборота приходится на операции доллар/евро.
От быстрых сделок с разницей в минуты, до ставок на итоги дня и долгосрочных инвестиций - системный заработок требует от профессионального инвестора не только постоянного слежения за событиями в мире, но и точного понимания глобальных экономических процессов.
Открытая аналитика от компаний вроде JPMorgan Chase, Morgan Stanley и Saxo Bank могут создавать видимость понимания рынков для непрофессионалов. На практике, для любителей это сектор азартных игр, который банкротит их пачками при любом экономическом стрессе, не говоря уже о полноценных кризисах, вроде 2007 года.
Важный фактор - объем доступа к заемным средствам. Микро колебания курсов в 0.001 пункт при доступе к миллиарду долларов генерирует хорошую прибыль. Именно хорошее кредитное плечо позволяло получать те легендарные дневные доходы с девятью нулями (и конечно немного инсайда).
Экономическая стабильность страны делает валюты вроде шведской кроны и швейцарского франка традиционным защитным инструментом. Наоборот, на развивающихся рынках волатильность открывает возможности для валютных спекуляций и при ошибочной реакции центробанков аукается стране снижением инвестиций и доходов.
Слабая валюта стимулирует экспорт и может быть выгодна государству. С другой стороны, повышает цены на импорт и нервирует жителей страны. В РФ принято внимательно следить за курсом рубля - сейчас он довольно стабилен, политические и экономические риски компенсируются высокими ценами на нефть и циклом монетарного ужесточения.
Обострение проблем в Южной Америке
Латинская Америка и Карибский бассейн включают 33 страны, с общим ВВП $4.1 трлн (5% мирового). При населении в 650 млн человек (8% жителей планеты), на регион приходится более четверти жертв коронавируса, включая 500 тыс. в Бразилии и 180 тыс. в Перу (лидирует в мире по уровню смертности).
Недостаточная, а местами неадекватная реакция на пандемию, слабые системы здравоохранения, невозможность удаленной работы в ключевых отраслях, слабая господдержка (3-8% ВВП против 20% в развитых странах), привели к падению ВВП в среднем на 8% по региону. Наиболее пострадали туристические Багамы, Барбадос и Ямайка.
Отчасти повезло странам-экспортерам. Высокие цены на сырье и сельхозпродукцию, а также восстановление ведущих торговых партнеров США и Китая, позволят Бразилии, Аргентине, Колумбии, Чили и Перу получить хорошие доходы от экспорта и рост экономики +5% по итогам года.
Страны Южной и Центральной Америки традиционно страдают от слабого госуправления, коррупции, плохой инфраструктуры, низкой производительности труда и недостатка инвестиций, что замедляет рост и ведет к частым экономическим кризисам. Социальное неравенство и бедность регулярно выводят людей на улицы для свержения очередного правительства.
При безработице в ~10% (до 50% среди молодежи), высокой инфляции, большой долговой нагрузке и серии избирательных кампаний в ближайшее время, политическая стабильность региона очевидно оставит желать лучшего.
Текущий кризис грозит оставить регион еще более обедневшим, закредитованым и социально расслоенным. При этом медленное и неравномерное вакцинирование (от 50% в Чили до 3% в соседних Перу) не позволяет даже примерно сказать, когда он вообще закончится.
Латинская Америка и Карибский бассейн включают 33 страны, с общим ВВП $4.1 трлн (5% мирового). При населении в 650 млн человек (8% жителей планеты), на регион приходится более четверти жертв коронавируса, включая 500 тыс. в Бразилии и 180 тыс. в Перу (лидирует в мире по уровню смертности).
Недостаточная, а местами неадекватная реакция на пандемию, слабые системы здравоохранения, невозможность удаленной работы в ключевых отраслях, слабая господдержка (3-8% ВВП против 20% в развитых странах), привели к падению ВВП в среднем на 8% по региону. Наиболее пострадали туристические Багамы, Барбадос и Ямайка.
Отчасти повезло странам-экспортерам. Высокие цены на сырье и сельхозпродукцию, а также восстановление ведущих торговых партнеров США и Китая, позволят Бразилии, Аргентине, Колумбии, Чили и Перу получить хорошие доходы от экспорта и рост экономики +5% по итогам года.
Страны Южной и Центральной Америки традиционно страдают от слабого госуправления, коррупции, плохой инфраструктуры, низкой производительности труда и недостатка инвестиций, что замедляет рост и ведет к частым экономическим кризисам. Социальное неравенство и бедность регулярно выводят людей на улицы для свержения очередного правительства.
При безработице в ~10% (до 50% среди молодежи), высокой инфляции, большой долговой нагрузке и серии избирательных кампаний в ближайшее время, политическая стабильность региона очевидно оставит желать лучшего.
Текущий кризис грозит оставить регион еще более обедневшим, закредитованым и социально расслоенным. При этом медленное и неравномерное вакцинирование (от 50% в Чили до 3% в соседних Перу) не позволяет даже примерно сказать, когда он вообще закончится.
Будет ли можно не работать, а получать деньги просто так?
Бедность является одной из системных проблем на пути к справедливому и счастливому человечеству. Одно из предлагаемых решений - введение безусловного базового дохода, то есть фиксированных выплат всем и каждому.
Последние 20 лет эксперименты проводились в США, Индии, Финляндии, Канаде, Испании, Намибии, Кении и др. с целью выяснить как меняется жизнь людей, освобожденных от необходимости добывать себе средства к существованию.
Обнадеживающие данные были получены при старте с низкой базы. В Кении 20 тыс. человек в 40 деревнях 12 лет получали +$22 в месяц. В результате жители стали здоровее и спокойнее, отказались от вредных зависимостей, дополнительные доходы отправили на образование, дома и свой бизнес. При росте локального ВВП на четверть, инфляция не превысила 1%.
В Кении и Индии ББД тестировался как экстренная помощь для разрыва экономической петли: из бедных семей выходят необразованные люди, которые создают новые бедные семьи.
В развитых странах левые мечтатели ищут возможность сделать человека свободным, креативным и счастливым. Реализовать себя, не опасаясь финансовых неудач.
В Канаде и Испании у испытуемых снизился уровень стресса, в США 12% сменили работу на учебу. В Финляндии и Канаде подтвердились опасения эффекта гамака: при получении благ без усилий, мотивация к деятельности упала. Но там работали с группами риска: безработными и социально незащищенными. Новый германский эксперимент с выплатой €1200 будет нацелен на людей среднего класса.
Пандемия позволила краем глаза взглянуть на ББД не в рамках эксперимента, а в масштабах экономик. США просто разбрасывала триллионы с вертолетов, ЕС покрывал до 80% зарплат для запертых по домам. Но всего за год госдолг вырос так, что странам теперь придется экономить много лет.
На Аляске и в ряде арабских стран граждане получают выплаты из местных нефтяных фондов, потому что денег много, а людей мало. Но в той же РФ всего годового бюджета хватит на ежемесячную выплату каждому жалких $160.
ББД при ряде условий могут себе позволить небольшие европейские страны. Но когда швейцарцам предложили по ₣2500, но при повышении налогов и прекращении всех социальных программ, то они дружно отказались от идеи.
Никакое увеличение налогов с корпораций и богатых 10%, не позволяет справедливо распределить доходы по обществу. Тем более если мыслить не в масштабах национальных границ, а о населении планеты в целом. По крайней мере, до появления халявной энергии и практически бесплатных ресурсов.
Бедность является одной из системных проблем на пути к справедливому и счастливому человечеству. Одно из предлагаемых решений - введение безусловного базового дохода, то есть фиксированных выплат всем и каждому.
Последние 20 лет эксперименты проводились в США, Индии, Финляндии, Канаде, Испании, Намибии, Кении и др. с целью выяснить как меняется жизнь людей, освобожденных от необходимости добывать себе средства к существованию.
Обнадеживающие данные были получены при старте с низкой базы. В Кении 20 тыс. человек в 40 деревнях 12 лет получали +$22 в месяц. В результате жители стали здоровее и спокойнее, отказались от вредных зависимостей, дополнительные доходы отправили на образование, дома и свой бизнес. При росте локального ВВП на четверть, инфляция не превысила 1%.
В Кении и Индии ББД тестировался как экстренная помощь для разрыва экономической петли: из бедных семей выходят необразованные люди, которые создают новые бедные семьи.
В развитых странах левые мечтатели ищут возможность сделать человека свободным, креативным и счастливым. Реализовать себя, не опасаясь финансовых неудач.
В Канаде и Испании у испытуемых снизился уровень стресса, в США 12% сменили работу на учебу. В Финляндии и Канаде подтвердились опасения эффекта гамака: при получении благ без усилий, мотивация к деятельности упала. Но там работали с группами риска: безработными и социально незащищенными. Новый германский эксперимент с выплатой €1200 будет нацелен на людей среднего класса.
Пандемия позволила краем глаза взглянуть на ББД не в рамках эксперимента, а в масштабах экономик. США просто разбрасывала триллионы с вертолетов, ЕС покрывал до 80% зарплат для запертых по домам. Но всего за год госдолг вырос так, что странам теперь придется экономить много лет.
На Аляске и в ряде арабских стран граждане получают выплаты из местных нефтяных фондов, потому что денег много, а людей мало. Но в той же РФ всего годового бюджета хватит на ежемесячную выплату каждому жалких $160.
ББД при ряде условий могут себе позволить небольшие европейские страны. Но когда швейцарцам предложили по ₣2500, но при повышении налогов и прекращении всех социальных программ, то они дружно отказались от идеи.
Никакое увеличение налогов с корпораций и богатых 10%, не позволяет справедливо распределить доходы по обществу. Тем более если мыслить не в масштабах национальных границ, а о населении планеты в целом. По крайней мере, до появления халявной энергии и практически бесплатных ресурсов.
Люди точно взяли и поломали планету?
Как пишут в интернете и сказали в ООН, климат меняется пугающими темпами. График температур последних лет за свою форму назван "хоккейной клюшкой": к 2100 году общее потепление на 2.4℃ вызовет массовые климатические катастрофы и повышение уровня океана на 15 см (или 2 метра).
Прогрессивные сайты смело выдают столетние прогнозы. Производство еды в Африке упадет на 95%. Леса съежатся вдвое. Арктическая тундра исчезнет. Два миллиарда потеряют дома из-за подъема океана. Невыносимая жара для 74% землян. Миграции насекомых вызовут эпидемии и т.д.
Просто для справки: сейчас геологический ледниковый период, 55 млн лет назад на планете было жарче на 15 ℃ (для любопытных - погуглите циклы Миланковича). Содержание СО2 в воздухе в 2020 году - 415 ppm, до паровой эры было 280 ppm. Анализ льда показал норму колебаний от 200 до 5 000.
В общем, вклад человечества в очередной климатический цикл - тема для дискуссий, а не доказанный факт. Но общественное мнение разогрето и требует немедленных действий. Предложения по спасению планеты и ее климата делятся на три группы: разумные, абсурдные и политические.
Управление отходами, повышение энергоэффективности, развитие переработки - это рационально и экономически выгодно. Так же как борьба с опустыниванием, высадка лесов, решение проблем со свалками и плавающим мусором, отказ от потребительской эксплуатации природы и т.д.
А вот квоты на выбросы СО2 - это запуск игры с нулевой суммой, где будут победители и проигравшие. Почему-то политические инициативы удивительно однообразны и ведут к конкурентным преимуществам именно для их страны. США (15% выбросов) под зеленой риторикой продвигают продажи своего СПГ и модернизацию своей энергосистемы за счет АТР.
Отказ от ископаемых ресурсов и переход к нейтральным выбросам в ближайшие десятилетия технологически невозможен. Солнечная и ветровая энергия доступны не везде и не приспособлены к бытовым пикам потребления. При создании водородной энергобазы выделится больше СО2, чем сэкономится. Отказ от ДВС породит тонны ядовитых батарей. И так по всем пунктам из влажных снов эко-активистов.
Призывы к цифровому, электрическому, возобновляемому будущему хороши для климатических тусовок, политических заявлений и модного маркетинга. Переход к эко-энергетике (и экономике в целом) будет проходить без дополнительной мотивации, там где он возможен и финансово выгоден.
Как пишут в интернете и сказали в ООН, климат меняется пугающими темпами. График температур последних лет за свою форму назван "хоккейной клюшкой": к 2100 году общее потепление на 2.4℃ вызовет массовые климатические катастрофы и повышение уровня океана на 15 см (или 2 метра).
Прогрессивные сайты смело выдают столетние прогнозы. Производство еды в Африке упадет на 95%. Леса съежатся вдвое. Арктическая тундра исчезнет. Два миллиарда потеряют дома из-за подъема океана. Невыносимая жара для 74% землян. Миграции насекомых вызовут эпидемии и т.д.
Просто для справки: сейчас геологический ледниковый период, 55 млн лет назад на планете было жарче на 15 ℃ (для любопытных - погуглите циклы Миланковича). Содержание СО2 в воздухе в 2020 году - 415 ppm, до паровой эры было 280 ppm. Анализ льда показал норму колебаний от 200 до 5 000.
В общем, вклад человечества в очередной климатический цикл - тема для дискуссий, а не доказанный факт. Но общественное мнение разогрето и требует немедленных действий. Предложения по спасению планеты и ее климата делятся на три группы: разумные, абсурдные и политические.
Управление отходами, повышение энергоэффективности, развитие переработки - это рационально и экономически выгодно. Так же как борьба с опустыниванием, высадка лесов, решение проблем со свалками и плавающим мусором, отказ от потребительской эксплуатации природы и т.д.
А вот квоты на выбросы СО2 - это запуск игры с нулевой суммой, где будут победители и проигравшие. Почему-то политические инициативы удивительно однообразны и ведут к конкурентным преимуществам именно для их страны. США (15% выбросов) под зеленой риторикой продвигают продажи своего СПГ и модернизацию своей энергосистемы за счет АТР.
Отказ от ископаемых ресурсов и переход к нейтральным выбросам в ближайшие десятилетия технологически невозможен. Солнечная и ветровая энергия доступны не везде и не приспособлены к бытовым пикам потребления. При создании водородной энергобазы выделится больше СО2, чем сэкономится. Отказ от ДВС породит тонны ядовитых батарей. И так по всем пунктам из влажных снов эко-активистов.
Призывы к цифровому, электрическому, возобновляемому будущему хороши для климатических тусовок, политических заявлений и модного маркетинга. Переход к эко-энергетике (и экономике в целом) будет проходить без дополнительной мотивации, там где он возможен и финансово выгоден.
Почему богатым странам нравится жить в долг
С начала пандемии правительства во всем мире влили в свои экономики более $30 трлн, чтобы поддержать население и не допустить долгосрочных экономических последствий. В итоге мировой госдолг вырос с 88 до 105% от ВВП и достиг самого высокого уровня после окончания Второй мировой.
Правительственные облигации - альтернатива повышению налогов или сокращению расходов, то есть безболезненно и эффективно. Крепкая экономика позволяет заимствовать по минимальным ставкам и спокойно накапливать долги. Для развитых стран сопоставимый размер госдолга и ВВП вполне нормален и безопасен.
США могут залить свой рынок долларами и плевать на госдолг в безумные $27 трлн. Это приемлемые 133% ВВП, на обслуживание которого уходят всего 8% бюджета. Более того, когда весной доходность казначейских бумаг США достигла скромных 1.6% в год, то это вызвало массовый приход ошалевших от такой щедрости инвесторов с других рынков.
Конечно, страны в Южной Америке, Азии и Африке предлагают повышенные ставки за риски, бонусы крупным инвесторам, готовы согласовывать кредитно-денежную политику и т.д. Но когда на обслуживание долга идет до 30% бюджета, то регулярные дефолты и потери инвестиций неизбежны.
Высокий госдолг развивающихся стран - одно из значимых препятствий для их роста. Он ограничивает инструменты правительств в экономическом управлении, урезает доступный бюджет, в случае дефолта роняет инвестиционный рейтинг и провоцирует очередной экономический кризис.
Казалось бы, есть Япония, которая иллюстрирует, что можно избежать кризиса даже при долге в 250% ВВП, за счет лояльных инвесторов-резидентов и нулевых процентных ставок. Но страна стагнирует (пусть на высочайшем уровне) уже три десятилетия и давление долга - явно одна из причин.
Кстати, если размер госдолга напрягает, то при быстром экономическом росте закрыть его вполне реально - Европа за 15 послевоенных лет сократила его со 124 до 50%. Но для этого нужно вдвое больше, чем текущие 2% роста в ЕС.
У РФ все неожиданно хорошо. Госдолг в ₽20 трлн - это меньше 20% ВВП, при этом большая его часть приходится на внутренних резидентов. Процентные платежи - менее 5% расходов бюджета. А с объективной надежностью и доходностью в 6% облигации РФ - востребованный актив.
С начала пандемии правительства во всем мире влили в свои экономики более $30 трлн, чтобы поддержать население и не допустить долгосрочных экономических последствий. В итоге мировой госдолг вырос с 88 до 105% от ВВП и достиг самого высокого уровня после окончания Второй мировой.
Правительственные облигации - альтернатива повышению налогов или сокращению расходов, то есть безболезненно и эффективно. Крепкая экономика позволяет заимствовать по минимальным ставкам и спокойно накапливать долги. Для развитых стран сопоставимый размер госдолга и ВВП вполне нормален и безопасен.
США могут залить свой рынок долларами и плевать на госдолг в безумные $27 трлн. Это приемлемые 133% ВВП, на обслуживание которого уходят всего 8% бюджета. Более того, когда весной доходность казначейских бумаг США достигла скромных 1.6% в год, то это вызвало массовый приход ошалевших от такой щедрости инвесторов с других рынков.
Конечно, страны в Южной Америке, Азии и Африке предлагают повышенные ставки за риски, бонусы крупным инвесторам, готовы согласовывать кредитно-денежную политику и т.д. Но когда на обслуживание долга идет до 30% бюджета, то регулярные дефолты и потери инвестиций неизбежны.
Высокий госдолг развивающихся стран - одно из значимых препятствий для их роста. Он ограничивает инструменты правительств в экономическом управлении, урезает доступный бюджет, в случае дефолта роняет инвестиционный рейтинг и провоцирует очередной экономический кризис.
Казалось бы, есть Япония, которая иллюстрирует, что можно избежать кризиса даже при долге в 250% ВВП, за счет лояльных инвесторов-резидентов и нулевых процентных ставок. Но страна стагнирует (пусть на высочайшем уровне) уже три десятилетия и давление долга - явно одна из причин.
Кстати, если размер госдолга напрягает, то при быстром экономическом росте закрыть его вполне реально - Европа за 15 послевоенных лет сократила его со 124 до 50%. Но для этого нужно вдвое больше, чем текущие 2% роста в ЕС.
У РФ все неожиданно хорошо. Госдолг в ₽20 трлн - это меньше 20% ВВП, при этом большая его часть приходится на внутренних резидентов. Процентные платежи - менее 5% расходов бюджета. А с объективной надежностью и доходностью в 6% облигации РФ - востребованный актив.
Кто решает столько стоит нефть
Цена фьючерса нефти Brent на август впервые за два года превысила $75 за баррель. Восстановление спроса и сокращение запасов, спад инвестиций в добычу - все это привело к росту цен с января на 40%. Кое-кто уже начал говорить о движении к $100 за баррель.
Сделка с Тегераном, вроде почти решенная, срывается из-за жесткой позиции нового президента Ирана. Что ставит в сложное положение ОПЕК+, который через неделю будет решать, сколько нефти качать во второй половине года. МЭА, например, рекомендует нарастить добычу, и покрыть текущий дефицит в 3 млн баррелей.
Колебания спроса на нефть в нормальных условиях обычно минимальны. В энергетике она лидирует с долей 31%, в транспортном секторе нет замены ДВС, спрос на продукты нефтепереработки стабильно растет. Цивилизации просто необходимы эти 97 млн баррелей в сутки.
Предложение имеет еще меньше степеней свободы. У скважин, за исключением ближнего востока и американского сланца, нет кнопки вкл/выкл. Новые месторождения в Арктике или на дне океана - это сложнейшие долгострои. Когда возникает даже небольшой дисбаланс спроса-предложения, адаптация происходит в первую очередь за счет резкого изменения цен.
Ключевую роль играет биржевой рынок. Сделки с фьючерсами на два порядка превышают объем доступной нефти и являются причиной высокой волатильности цен, в диапазоне от странных +$147 (2008) до абсурдных -$37 (2020) за баррель. В кризис-2008, сланцевый бум-2015 и пандемию-2020 избыток нефти приводил к обрушению цен в два-три раза.
Спекулятивные шаги на $5-10 могут происходить и на обычных новостях. Ближний восток регулярно радует конфликтами, авариями, диверсиями и атаками дронов. Инфраструктура оказалась уязвима к кибератакам: весной США ударили по святому - нефтепроводу. В сезон штормов в Мексиканском заливе рынок следит за буровыми вышками. И так далее.
Растущий спрос, потраченные избытки в мировых запасах, ОПЕК+, который пока явно не спешит включать резерв в 5.8 млн баррелей - все в пользу дорогой нефти. Фактор риска - сланцевая добыча США. За 10 лет сектор на беспорядочном бурении спалил более $300 млрд. Но дураки обанкротились, а умные при текущих ценах готовы возвращаться.
РФ добывает 10.6 млн баррелей в сутки, уступая по объемам только США. Доходы от экспорта нефти за первые пять месяцев - $27 млрд, в первом квартале доля нефтегазовых доходов в бюджете - 31%. Нефтяное лобби и правительство РФ спорят о распределении растущих доходов, а значит бензин в России будет дорожать и дальше.
Цена фьючерса нефти Brent на август впервые за два года превысила $75 за баррель. Восстановление спроса и сокращение запасов, спад инвестиций в добычу - все это привело к росту цен с января на 40%. Кое-кто уже начал говорить о движении к $100 за баррель.
Сделка с Тегераном, вроде почти решенная, срывается из-за жесткой позиции нового президента Ирана. Что ставит в сложное положение ОПЕК+, который через неделю будет решать, сколько нефти качать во второй половине года. МЭА, например, рекомендует нарастить добычу, и покрыть текущий дефицит в 3 млн баррелей.
Колебания спроса на нефть в нормальных условиях обычно минимальны. В энергетике она лидирует с долей 31%, в транспортном секторе нет замены ДВС, спрос на продукты нефтепереработки стабильно растет. Цивилизации просто необходимы эти 97 млн баррелей в сутки.
Предложение имеет еще меньше степеней свободы. У скважин, за исключением ближнего востока и американского сланца, нет кнопки вкл/выкл. Новые месторождения в Арктике или на дне океана - это сложнейшие долгострои. Когда возникает даже небольшой дисбаланс спроса-предложения, адаптация происходит в первую очередь за счет резкого изменения цен.
Ключевую роль играет биржевой рынок. Сделки с фьючерсами на два порядка превышают объем доступной нефти и являются причиной высокой волатильности цен, в диапазоне от странных +$147 (2008) до абсурдных -$37 (2020) за баррель. В кризис-2008, сланцевый бум-2015 и пандемию-2020 избыток нефти приводил к обрушению цен в два-три раза.
Спекулятивные шаги на $5-10 могут происходить и на обычных новостях. Ближний восток регулярно радует конфликтами, авариями, диверсиями и атаками дронов. Инфраструктура оказалась уязвима к кибератакам: весной США ударили по святому - нефтепроводу. В сезон штормов в Мексиканском заливе рынок следит за буровыми вышками. И так далее.
Растущий спрос, потраченные избытки в мировых запасах, ОПЕК+, который пока явно не спешит включать резерв в 5.8 млн баррелей - все в пользу дорогой нефти. Фактор риска - сланцевая добыча США. За 10 лет сектор на беспорядочном бурении спалил более $300 млрд. Но дураки обанкротились, а умные при текущих ценах готовы возвращаться.
РФ добывает 10.6 млн баррелей в сутки, уступая по объемам только США. Доходы от экспорта нефти за первые пять месяцев - $27 млрд, в первом квартале доля нефтегазовых доходов в бюджете - 31%. Нефтяное лобби и правительство РФ спорят о распределении растущих доходов, а значит бензин в России будет дорожать и дальше.
12 лет сплошных убытков от блистательного Uber
Американский Uber - пример эталонного стартапа, чье имя по праву стало нарицательным. Приложение изменило наш взгляд на городской транспорт. Идея привлечения независимых исполнителей была многократно скопирована и создала понятие гиг-экономики. Стратегию направления всех ресурсов в масштабирование переняли десятки будущих единорогов.
Идея move fast and break things сработала как и задумывалась: Uber привлек $11,5 млрд инвестиций, которые направил на захват рынков в 70 странах и 900 городах. 3,5 млн водителей и курьеров выполняют около 1.2 млрд заказов в год. Стоимость компании зимой достигала $110 млрд (сейчас - $94).
Но модель агрессивной экспансии имеет побочные эффекты. При выручке в $11.1 млрд в 2020 компания показала очередной убыточный год, на этот раз в $6.8 млрд. 25% комиссии Uber при огромных оборотах и небольших затратах должны давать хорошую прибыль. Но это не включает покупку стартапов за $3,7 млрд. Или $250 млн на мотивацию водителей. А еще маркетинг и демпинг. И так далее.
Потратив 5 лет и $600 млн компания проиграла суд в Лондоне: теперь Uber обязан платить 70 тыс. местных водителей зарплаты, отпускные и пенсии. Модель свободного найма, которая позволяла выходить в плюс на ключевом британском рынке, не устояла под давлением профсоюзов и регуляторов.
Ежегодно теряя миллиарды, Uber всегда планировал однажды монетизировать лидерство: повысить тарифы и выйти в прибыль. Но его бизнес-модель легко копируется: за последние 5 лет выросли десятки конкурентов по всему миру. Имея перед глазами пример, они строили процессы эффективнее. У Didi, который выдавил Uber с китайского рынка, вдвое ниже тарифы, но при этом $1 млрд чистой прибыли за прошлый год.
Поездки на Uber уже дороже других вариантов, но он остается убыточным: еще минус $1.5 млрд в первом квартале. Компания пытается перестраиваться, прибыли от сервисов доставки уверенно растут и уже приносят ⅔ выручки, но в целом Uber постепенно теряет свои позиции.
Защита регуляторами прав работников только повысит расходы Uber. Перенос издержек на клиентов - верный способ проиграть конкурентам: поездка из Манхэттена в аэропорт, которая обошлась в $248 и оказалась дороже авиабилета, уже стала мемом. Сложно сказать, что ждет компанию, имя которой стало синонимом венчурного успеха.
Американский Uber - пример эталонного стартапа, чье имя по праву стало нарицательным. Приложение изменило наш взгляд на городской транспорт. Идея привлечения независимых исполнителей была многократно скопирована и создала понятие гиг-экономики. Стратегию направления всех ресурсов в масштабирование переняли десятки будущих единорогов.
Идея move fast and break things сработала как и задумывалась: Uber привлек $11,5 млрд инвестиций, которые направил на захват рынков в 70 странах и 900 городах. 3,5 млн водителей и курьеров выполняют около 1.2 млрд заказов в год. Стоимость компании зимой достигала $110 млрд (сейчас - $94).
Но модель агрессивной экспансии имеет побочные эффекты. При выручке в $11.1 млрд в 2020 компания показала очередной убыточный год, на этот раз в $6.8 млрд. 25% комиссии Uber при огромных оборотах и небольших затратах должны давать хорошую прибыль. Но это не включает покупку стартапов за $3,7 млрд. Или $250 млн на мотивацию водителей. А еще маркетинг и демпинг. И так далее.
Потратив 5 лет и $600 млн компания проиграла суд в Лондоне: теперь Uber обязан платить 70 тыс. местных водителей зарплаты, отпускные и пенсии. Модель свободного найма, которая позволяла выходить в плюс на ключевом британском рынке, не устояла под давлением профсоюзов и регуляторов.
Ежегодно теряя миллиарды, Uber всегда планировал однажды монетизировать лидерство: повысить тарифы и выйти в прибыль. Но его бизнес-модель легко копируется: за последние 5 лет выросли десятки конкурентов по всему миру. Имея перед глазами пример, они строили процессы эффективнее. У Didi, который выдавил Uber с китайского рынка, вдвое ниже тарифы, но при этом $1 млрд чистой прибыли за прошлый год.
Поездки на Uber уже дороже других вариантов, но он остается убыточным: еще минус $1.5 млрд в первом квартале. Компания пытается перестраиваться, прибыли от сервисов доставки уверенно растут и уже приносят ⅔ выручки, но в целом Uber постепенно теряет свои позиции.
Защита регуляторами прав работников только повысит расходы Uber. Перенос издержек на клиентов - верный способ проиграть конкурентам: поездка из Манхэттена в аэропорт, которая обошлась в $248 и оказалась дороже авиабилета, уже стала мемом. Сложно сказать, что ждет компанию, имя которой стало синонимом венчурного успеха.
Развитие фриланса - главный тренд на рынке труда
Когда в прошлом году под карантин по всему миру попали 1.2 млрд рабочих мест, вынужденная удаленка придала мощный импульс Gig-экономике. Число контрактников/фрилансеров выросло на 33%, а оборот сектора достиг $1.6 трлн.
Раньше фриланс ассоциировался с программированием и творчеством. Сейчас контрактные работы востребованы в логистике, рознице, финансах, образовании, сервисах и т.д.
80% заказчиков и исполнителей работают через платформы: Uber, Lyft, Airbnb, Upwork, Guru, Etsy и др. инициировали моду на уберизацию бизнесов и легли в основу гиг-экономики.
Переход от полной занятости к работе с гибким графиком больше всего характерен для городских жителей развитых стран: в США и ЕС 162 млн вовлечены в гиг-экономику. Если смотреть на мир в целом, 56% фрилансеров моложе 35, у половины есть высшее образование. Три четверти зарабатывают менее $1300 в месяц.
РФ находится в общем тренде, с объемом рынка во вполне достойные $41 млрд. И хотя в статусе самозанятых у нас всего 2 млн человек, реальное число фрилансеров превышает 14 млн, увеличившись за пять лет в 4 раза. 64% получают менее ₽30 тыс. в месяц, и только 6% > ₽100 тыс.
Свободный график и большой выбор работы являются хорошим психологическим бонусом. Но полученный опыт контрактов и удаленки различается в зависимости от характера работы, семейного статуса и темперамента.
Постоянный поиск проектов, плавающий бюджет, случайные наниматели, отсутствующая стабильность - все это генерирует стресс. У фрилансеров нет соц. гарантий и карьерных перспектив. Отсутствие коллектива, особенно для молодых фрилансеров, может вызывать депрессию и выгорание.
40% компаний стали активнее работать с контрактами. Главные преимущества - гибкое планирование и управление, умная статистика и четкая оценка результатов. Фрилансер под конкретные функции обходится дешевле штатного сотрудника.
Работа с гибридными командами, где штат пересекается с наемниками, имеет характерные проблемы. Низкая лояльность временных работников, риск срыва сроков и несоответствия квалификации, проблемы в доступах к информации, ограниченный срок сотрудничества.
Три года назад курьер DPD, 19 лет отработавший на компанию как самозанятый агент, из-за загруженности пропускал приемы у врача и в итоге скончался. Накануне получив штраф за пропущенный из-за лечения день. Случай вызвал громкую дискуссию о правах фрилансеров, подчиненных дисциплине, но не получающих ответных обязательств от заказчика.
В начале года британский суд обязал Uber обеспечить своим водителям полный соц.пакет, создав весомый прецедент для всех игроков сектора. Возможно, в результате стоимость найма контрактников вскоре вырастет, но маловероятно, что это замедлит тренд на дальнейший рост гиг-экономики.
Когда в прошлом году под карантин по всему миру попали 1.2 млрд рабочих мест, вынужденная удаленка придала мощный импульс Gig-экономике. Число контрактников/фрилансеров выросло на 33%, а оборот сектора достиг $1.6 трлн.
Раньше фриланс ассоциировался с программированием и творчеством. Сейчас контрактные работы востребованы в логистике, рознице, финансах, образовании, сервисах и т.д.
80% заказчиков и исполнителей работают через платформы: Uber, Lyft, Airbnb, Upwork, Guru, Etsy и др. инициировали моду на уберизацию бизнесов и легли в основу гиг-экономики.
Переход от полной занятости к работе с гибким графиком больше всего характерен для городских жителей развитых стран: в США и ЕС 162 млн вовлечены в гиг-экономику. Если смотреть на мир в целом, 56% фрилансеров моложе 35, у половины есть высшее образование. Три четверти зарабатывают менее $1300 в месяц.
РФ находится в общем тренде, с объемом рынка во вполне достойные $41 млрд. И хотя в статусе самозанятых у нас всего 2 млн человек, реальное число фрилансеров превышает 14 млн, увеличившись за пять лет в 4 раза. 64% получают менее ₽30 тыс. в месяц, и только 6% > ₽100 тыс.
Свободный график и большой выбор работы являются хорошим психологическим бонусом. Но полученный опыт контрактов и удаленки различается в зависимости от характера работы, семейного статуса и темперамента.
Постоянный поиск проектов, плавающий бюджет, случайные наниматели, отсутствующая стабильность - все это генерирует стресс. У фрилансеров нет соц. гарантий и карьерных перспектив. Отсутствие коллектива, особенно для молодых фрилансеров, может вызывать депрессию и выгорание.
40% компаний стали активнее работать с контрактами. Главные преимущества - гибкое планирование и управление, умная статистика и четкая оценка результатов. Фрилансер под конкретные функции обходится дешевле штатного сотрудника.
Работа с гибридными командами, где штат пересекается с наемниками, имеет характерные проблемы. Низкая лояльность временных работников, риск срыва сроков и несоответствия квалификации, проблемы в доступах к информации, ограниченный срок сотрудничества.
Три года назад курьер DPD, 19 лет отработавший на компанию как самозанятый агент, из-за загруженности пропускал приемы у врача и в итоге скончался. Накануне получив штраф за пропущенный из-за лечения день. Случай вызвал громкую дискуссию о правах фрилансеров, подчиненных дисциплине, но не получающих ответных обязательств от заказчика.
В начале года британский суд обязал Uber обеспечить своим водителям полный соц.пакет, создав весомый прецедент для всех игроков сектора. Возможно, в результате стоимость найма контрактников вскоре вырастет, но маловероятно, что это замедлит тренд на дальнейший рост гиг-экономики.
Российские дороги - одни из худших в мире
В США готовят план по дополнительным инвестициям в инфраструктуру на $1.9 трлн - используют старый добрый прием приободрить свою экономику. В свое время бешеные инвестиции в инфраструктуру стали важным фактором японского, а потом и китайского экономического чуда.
Основная доля мировой логистики приходится на локальные перевозки, в пределах тысячи км. Плотность магистралей и качество примыкающих местных дорог играет ключевую роль: при одинаковых расстояниях, время доставки в развитых и развивающихся странах может отличаться в разы.
По качеству дорог РФ занимает 114 место из 137, уступая Бурунди и Либерии. 56% дорог не соответствует даже внутренним нормам. Средняя стоимость автоперевозок, по сравнению со странами ЕС, выше в 1.5 раза, расход горючего больше на 30%.
Из-за проблем с инфраструктурой, РФ недобирает около 3% ВВП, что в 6 раз выше, чем в ЕС. При общей протяженности дорог в 0.5 млн километров, на качественные скоростные магистрали в России приходится всего 3.3 тыс. км, с ростом за год на 250-300 км. Для сравнения, при схожих используемых территориях, в США их 75 тыс. км, у Китая - 175 тыс.
В последние годы вложения в инфраструктуру постепенно растут: в 2020 бюджет Росавтодора составил рекордные $10 млрд. Но основной вклад в дорожное строительство, как и везде в мире, должны вносить местные власти. При стоимости километра простого гравия в $50 тыс. и шоссе - от $1 млн, в региональных бюджетах на них банально не хватает денег.
Наиболее грамотный способ развития инфраструктуры - поиск и расшивка узких мест, снижающих ее пропускную способность. Проект должен опираться на нужды региона и местного бизнеса, резко сокращая транспортные издержки. В таком случае рубль, вложенный в логистическую сеть, в будущем приносит до 20 рублей локальной прибыли.
Для РФ крайне актуально создание сети скоростных шоссе, соединяющих соседние областные центры. Это позволит снизить время сообщения между большими городами в среднем на 30%, существенно снизит транспортные расходы и поможет развитию региональных экономических связей.
К сожалению, федеральные программы все еще зациклены на Москву. Хорошая дорога от столицы до Казани и затем до Ебурга не будет лишней, но продолжать завязывать транспортные потоки в один закольцованный узел - это на ровном месте терять альтернативные точки роста.
В США готовят план по дополнительным инвестициям в инфраструктуру на $1.9 трлн - используют старый добрый прием приободрить свою экономику. В свое время бешеные инвестиции в инфраструктуру стали важным фактором японского, а потом и китайского экономического чуда.
Основная доля мировой логистики приходится на локальные перевозки, в пределах тысячи км. Плотность магистралей и качество примыкающих местных дорог играет ключевую роль: при одинаковых расстояниях, время доставки в развитых и развивающихся странах может отличаться в разы.
По качеству дорог РФ занимает 114 место из 137, уступая Бурунди и Либерии. 56% дорог не соответствует даже внутренним нормам. Средняя стоимость автоперевозок, по сравнению со странами ЕС, выше в 1.5 раза, расход горючего больше на 30%.
Из-за проблем с инфраструктурой, РФ недобирает около 3% ВВП, что в 6 раз выше, чем в ЕС. При общей протяженности дорог в 0.5 млн километров, на качественные скоростные магистрали в России приходится всего 3.3 тыс. км, с ростом за год на 250-300 км. Для сравнения, при схожих используемых территориях, в США их 75 тыс. км, у Китая - 175 тыс.
В последние годы вложения в инфраструктуру постепенно растут: в 2020 бюджет Росавтодора составил рекордные $10 млрд. Но основной вклад в дорожное строительство, как и везде в мире, должны вносить местные власти. При стоимости километра простого гравия в $50 тыс. и шоссе - от $1 млн, в региональных бюджетах на них банально не хватает денег.
Наиболее грамотный способ развития инфраструктуры - поиск и расшивка узких мест, снижающих ее пропускную способность. Проект должен опираться на нужды региона и местного бизнеса, резко сокращая транспортные издержки. В таком случае рубль, вложенный в логистическую сеть, в будущем приносит до 20 рублей локальной прибыли.
Для РФ крайне актуально создание сети скоростных шоссе, соединяющих соседние областные центры. Это позволит снизить время сообщения между большими городами в среднем на 30%, существенно снизит транспортные расходы и поможет развитию региональных экономических связей.
К сожалению, федеральные программы все еще зациклены на Москву. Хорошая дорога от столицы до Казани и затем до Ебурга не будет лишней, но продолжать завязывать транспортные потоки в один закольцованный узел - это на ровном месте терять альтернативные точки роста.
Международные санкции: в чем ошибка США
XXI - это век санкций, странного промежуточного звена между осуждением и войной. Инструмент дипломатического торга, ослабления потенциального противника или конкурента, а также полного морального превосходства над плохими парнями, нарушающими права и свободы.
Под санкциями разной строгости сейчас находятся 45 стран. Если брать лиц и компании, то в любой точке планеты кто-нибудь находится в черном списке. При этом ввод санкций - прерогатива богатых и влиятельных: без экономического или политического веса подобные попытки выглядят жалко.
Моральный компас в собственности западных стран. ЕС в основном реагирует на нарушение прав и свобод. Китай, Белоруссия, Ливия, Россия, Судан, Эритрея и т.д. При этом санкции сравнительно беззубые, с правилами, исключениями и поощрениями за позитивные изменения.
США работает в ином ключе - широкая трактовка понятия национальной безопасности и сильное экономическое лобби сделало санкции орудием конкурентной борьбы. Сейчас активны более 1500 пакетов штрафов и запретов. TikTok, Huawei, WeChat, Северный поток и др. оказываются в черном списке, поскольку мешают интересам американских компаний.
Несмотря на это, система крайне эффективна: попавшие под санкции становятся токсичны, их потенциальные партнеры бегут от риска испортить отношения с США. Но предыдущая администрация подчеркнула их очевидную слабость: плохое планирование дает минимальный или обратный эффект.
Давление укрепляет авторитарные режимы: Куба и КНДР отстают на десятилетия, но сохранили свои правительства. Внешняя торговля Ирана упала на 86%, что привело к переговорам, но не к капитуляции. В РФ низкий госдолг, хорошие резервы и минимум экономических связей с США дали иммунитет от стандартных штрафов.
Тарифная война с Китаем оказалось вдвойне глупой. Взаимные многомиллиардные убытки легли на потребителей. Триллионы внешних инвестиций Китая гарантируют ему дипломатическую поддержку развивающихся стран. А даже намек на отказ в доступе на китайский рынок заставит любую корпорацию срочно мириться с Пекином.
Идея международного арбитража на соблюдение базовых прав и свобод, давление на диктаторов, преследование экстремистов или наркобарыг в теории отлична. Злоупотребление для нечестной конкуренции это идиотская потеря инструмента работы в зоне между войной и миром.
XXI - это век санкций, странного промежуточного звена между осуждением и войной. Инструмент дипломатического торга, ослабления потенциального противника или конкурента, а также полного морального превосходства над плохими парнями, нарушающими права и свободы.
Под санкциями разной строгости сейчас находятся 45 стран. Если брать лиц и компании, то в любой точке планеты кто-нибудь находится в черном списке. При этом ввод санкций - прерогатива богатых и влиятельных: без экономического или политического веса подобные попытки выглядят жалко.
Моральный компас в собственности западных стран. ЕС в основном реагирует на нарушение прав и свобод. Китай, Белоруссия, Ливия, Россия, Судан, Эритрея и т.д. При этом санкции сравнительно беззубые, с правилами, исключениями и поощрениями за позитивные изменения.
США работает в ином ключе - широкая трактовка понятия национальной безопасности и сильное экономическое лобби сделало санкции орудием конкурентной борьбы. Сейчас активны более 1500 пакетов штрафов и запретов. TikTok, Huawei, WeChat, Северный поток и др. оказываются в черном списке, поскольку мешают интересам американских компаний.
Несмотря на это, система крайне эффективна: попавшие под санкции становятся токсичны, их потенциальные партнеры бегут от риска испортить отношения с США. Но предыдущая администрация подчеркнула их очевидную слабость: плохое планирование дает минимальный или обратный эффект.
Давление укрепляет авторитарные режимы: Куба и КНДР отстают на десятилетия, но сохранили свои правительства. Внешняя торговля Ирана упала на 86%, что привело к переговорам, но не к капитуляции. В РФ низкий госдолг, хорошие резервы и минимум экономических связей с США дали иммунитет от стандартных штрафов.
Тарифная война с Китаем оказалось вдвойне глупой. Взаимные многомиллиардные убытки легли на потребителей. Триллионы внешних инвестиций Китая гарантируют ему дипломатическую поддержку развивающихся стран. А даже намек на отказ в доступе на китайский рынок заставит любую корпорацию срочно мириться с Пекином.
Идея международного арбитража на соблюдение базовых прав и свобод, давление на диктаторов, преследование экстремистов или наркобарыг в теории отлична. Злоупотребление для нечестной конкуренции это идиотская потеря инструмента работы в зоне между войной и миром.
Долгий путь к современной макроэкономике
Современный мир имеет своих архитекторов. Людей, чьи экономические теории задавали вектор государственным политикам, приводили страны к процветанию и постепенному распространению работающих моделей по всей планете.
Адам Смит - шотландский экономист и философ, первый систематизировал основы экономической науки. Критик меркантилизма и апологет свободной конкуренции, рассчитал из чего складывается стоимость продукта, ввел понятия основного и оборотного капиталов. В XIX веке его теория легла в основу экономического либерализма.
Большую роль в понимание рыночных процессов внес Давид Рикардо - спекулянт, автор работ о земельной ренте, доле труда в стоимости товаров, распределении прибылей между классами. Альфред Маршалл разобрался в рыночном ценообразовании, ввел понятия потребительских излишков и эластичного спроса.
Но основное влияние на современную макроэкономику оказал идущий с середины XX века спор двух идеологических школ. По теории Джона Кейнса процветание экономики невозможно без активного государственного денежно-кредитного и фискального вмешательства. Во время кризисов, в том числе прошлогоднего, большинство правительств находили подобные идеи очень разумными.
В оппозиции кейнсианам находился нобелевский лауреат Милтон Фридман и другие адепты свободного рынка. По их мнению, любой контроль и меры стимулирования лишь мешают экономике регулировать саму себя. Эти идеи разделяли Аугусто Пиночет, Маргарет Тэтчер и Рональд Рейган.
В XXI веке продолжение спора по экономической философии может показаться странным. Суперкомпьютеры и подробная статистика по десяткам экономических индикаторов должны помогать в поиске оптимальных стратегий. Увы, экономика не ограничивается цифрами и формулами - реальный мир преподносит слишком много дополнительных факторов.
И кейнсианство, и неолиберализм, и даже марксизм могут быть эффективны в правильном месте в нужное время. Что касается вклада экономистов: крупнейшая экономика и наибольшее число нобелевских лауреатов (57), принадлежащие одной стране - вряд ли совпадение.
Современный мир имеет своих архитекторов. Людей, чьи экономические теории задавали вектор государственным политикам, приводили страны к процветанию и постепенному распространению работающих моделей по всей планете.
Адам Смит - шотландский экономист и философ, первый систематизировал основы экономической науки. Критик меркантилизма и апологет свободной конкуренции, рассчитал из чего складывается стоимость продукта, ввел понятия основного и оборотного капиталов. В XIX веке его теория легла в основу экономического либерализма.
Большую роль в понимание рыночных процессов внес Давид Рикардо - спекулянт, автор работ о земельной ренте, доле труда в стоимости товаров, распределении прибылей между классами. Альфред Маршалл разобрался в рыночном ценообразовании, ввел понятия потребительских излишков и эластичного спроса.
Но основное влияние на современную макроэкономику оказал идущий с середины XX века спор двух идеологических школ. По теории Джона Кейнса процветание экономики невозможно без активного государственного денежно-кредитного и фискального вмешательства. Во время кризисов, в том числе прошлогоднего, большинство правительств находили подобные идеи очень разумными.
В оппозиции кейнсианам находился нобелевский лауреат Милтон Фридман и другие адепты свободного рынка. По их мнению, любой контроль и меры стимулирования лишь мешают экономике регулировать саму себя. Эти идеи разделяли Аугусто Пиночет, Маргарет Тэтчер и Рональд Рейган.
В XXI веке продолжение спора по экономической философии может показаться странным. Суперкомпьютеры и подробная статистика по десяткам экономических индикаторов должны помогать в поиске оптимальных стратегий. Увы, экономика не ограничивается цифрами и формулами - реальный мир преподносит слишком много дополнительных факторов.
И кейнсианство, и неолиберализм, и даже марксизм могут быть эффективны в правильном месте в нужное время. Что касается вклада экономистов: крупнейшая экономика и наибольшее число нобелевских лауреатов (57), принадлежащие одной стране - вряд ли совпадение.
Как цифровые экосистемы захватили мир
Алмазы, золото, оружие - забудьте. Семь из топ-10 самых богатых компаний мира сделали состояние на гораздо более ценном ресурсе: людях. Стоит поближе взглянуть на новых лидеров XXI века - цифровые экосистемы.
Превысить планку в триллион долларов стало лишь вопросом времени для компаний вроде Microsoft, Google или Facebook, когда они поняли как увеличить прибыль с миллиардов своих пользователей. Революцией стало открытие платформ для партнеров: продавцов и разработчиков, которые в итоге слились с корпорациями в единые цифровые экосистемы.
В 2020 году 4.3 млрд пользователей провели $5.5 трлн онлайн платежей через известные каждому из вас соцсети, магазины, приложения и другие каналы великих универсальных платформ, решающих все задачи обычного человека: покупки, поездки, информация, общение, развлечения, отдых и пр.
Одна точка входа и единая платежная система максимально упрощают работу с массой целевых приложений и магазинов. Бренд обеспечивает доверие и бонусные программы для миллиарда уже имеющихся клиентов. Набор инструментов и шаблонов для разработки и запуска своих проектов вовлекают в бизнес-модель все новых партнеров. Чем больше сервисов - тем выше вовлеченность. Amazon и Alibaba за несколько лет смогли догнать по выручке крупнейших ритейлеров мира.
Apple является эталоном экосистем - он изолировал своих клиентов в закрытой инфраструктуре, покинуть которую не удастся, не потеряв купленного контента и подключенных устройств. 1.8 млн приложений на 40 языках, использующие 45 валют и 200 методов оплаты, обеспечивают годовой поток платежей на $643 млрд от 0.6 млрд лояльных клиентов.
А вот витриной экосистем являются т. н. Super Apps. Пионером стал WeChat, который в 2016 году, при 800 млн пользователей, решил закрывать вообще все потребности аудитории и дать им все сервисы, которые только можно придумать. Введение шаблонов для разработчиков и голосового управления для пользователей просто взорвала рынок своей простотой.
Жители Китая сразу шагнули в эру мобильных платформ, минуя десктопы, и логично что сейчас на него приходится половина мировых цифровых транзакций. 87% китайцев оплачивают покупки через сеть. К WeChat присоединился Alibaba, лидер в маркетплейсе, более чем 700 инструментов которого решают все задачи как продавцов, так и покупателей.
Есть и свои проблемы. Например, любое приложение по сути отдельный бизнес, который надо интегрировать и развивать: команды из двух человек, сделавших что-то на коленке, несут за собой риски. Гипер платформы грешат монополизацией, проблемами с кибербезопасностью и спорами с регуляторами. Довольно сложно построить интерфейс для навигации среди миллионов приложений. Есть злоупотребления информацией о клиентах и падением качества контента при его росте и пр.
Цифровых экосистем гораздо больше чем семь: по прогнозам, 80% корпораций через два года будут иметь свой вариант. При этом они становятся все более похожи: социал-ритейл-банк мутанты. А конкуренция все более острая и требующая больших вложений, так что войти на рынок экосистем новым стартапам со свежими идеями уже не реально.
P.S. В России к экосистемам (с натяжкой) отнести можно только Сбер и Яндекс. Но при крупной аудитории и наличии базовых сервисов они пока еще только строят комплексную среду вокруг семьи, здоровья и личности клиентов. И им мешает то, что жители РФ не только не особо богатые, но еще и нагло пользуются иностранными экосистемами.
Алмазы, золото, оружие - забудьте. Семь из топ-10 самых богатых компаний мира сделали состояние на гораздо более ценном ресурсе: людях. Стоит поближе взглянуть на новых лидеров XXI века - цифровые экосистемы.
Превысить планку в триллион долларов стало лишь вопросом времени для компаний вроде Microsoft, Google или Facebook, когда они поняли как увеличить прибыль с миллиардов своих пользователей. Революцией стало открытие платформ для партнеров: продавцов и разработчиков, которые в итоге слились с корпорациями в единые цифровые экосистемы.
В 2020 году 4.3 млрд пользователей провели $5.5 трлн онлайн платежей через известные каждому из вас соцсети, магазины, приложения и другие каналы великих универсальных платформ, решающих все задачи обычного человека: покупки, поездки, информация, общение, развлечения, отдых и пр.
Одна точка входа и единая платежная система максимально упрощают работу с массой целевых приложений и магазинов. Бренд обеспечивает доверие и бонусные программы для миллиарда уже имеющихся клиентов. Набор инструментов и шаблонов для разработки и запуска своих проектов вовлекают в бизнес-модель все новых партнеров. Чем больше сервисов - тем выше вовлеченность. Amazon и Alibaba за несколько лет смогли догнать по выручке крупнейших ритейлеров мира.
Apple является эталоном экосистем - он изолировал своих клиентов в закрытой инфраструктуре, покинуть которую не удастся, не потеряв купленного контента и подключенных устройств. 1.8 млн приложений на 40 языках, использующие 45 валют и 200 методов оплаты, обеспечивают годовой поток платежей на $643 млрд от 0.6 млрд лояльных клиентов.
А вот витриной экосистем являются т. н. Super Apps. Пионером стал WeChat, который в 2016 году, при 800 млн пользователей, решил закрывать вообще все потребности аудитории и дать им все сервисы, которые только можно придумать. Введение шаблонов для разработчиков и голосового управления для пользователей просто взорвала рынок своей простотой.
Жители Китая сразу шагнули в эру мобильных платформ, минуя десктопы, и логично что сейчас на него приходится половина мировых цифровых транзакций. 87% китайцев оплачивают покупки через сеть. К WeChat присоединился Alibaba, лидер в маркетплейсе, более чем 700 инструментов которого решают все задачи как продавцов, так и покупателей.
Есть и свои проблемы. Например, любое приложение по сути отдельный бизнес, который надо интегрировать и развивать: команды из двух человек, сделавших что-то на коленке, несут за собой риски. Гипер платформы грешат монополизацией, проблемами с кибербезопасностью и спорами с регуляторами. Довольно сложно построить интерфейс для навигации среди миллионов приложений. Есть злоупотребления информацией о клиентах и падением качества контента при его росте и пр.
Цифровых экосистем гораздо больше чем семь: по прогнозам, 80% корпораций через два года будут иметь свой вариант. При этом они становятся все более похожи: социал-ритейл-банк мутанты. А конкуренция все более острая и требующая больших вложений, так что войти на рынок экосистем новым стартапам со свежими идеями уже не реально.
P.S. В России к экосистемам (с натяжкой) отнести можно только Сбер и Яндекс. Но при крупной аудитории и наличии базовых сервисов они пока еще только строят комплексную среду вокруг семьи, здоровья и личности клиентов. И им мешает то, что жители РФ не только не особо богатые, но еще и нагло пользуются иностранными экосистемами.
Рынок робототехники в поисках точек роста
В мире трудятся около 12 млн роботов, к которым каждый год прибавляется еще 0.5 млн железных братьев. Не бытовых игрушек, а серьезных и сложных механизмов, способных работать в автономном или полу автономном режимах. И хотя эра роботов началась со сборочных линий, сегодня только каждый четвертый из них занят на производстве.
Мировой рынок робототехники превышает $80 млрд и растет на 15% в год. На АТР приходится треть рынка, 11% всех роботов в мире работают на председателя Си. У второй, после Китая, Японии их в 5 раз меньше. По насыщенности лидирует Южная Корея, где на тысячу рабочих приходится 85 промышленных роботов, выполняющих 30% всей работы.
Привычных манипуляторов на сборочной ленте стремительно обгоняют сервисные роботы. Лидирует логистика и склады: продажи автономных тележек, упаковщиков, сортировщиков и прочих элементов инфраструктуры превысили $22 млрд. Тотальная автоматизация кстати, одна из причин взлета Amazon
На военные разработки уходит засекреченные $16 млрд. За ними в списке $13 млрд от медицины: на роботов хирургов, с сотнями тысяч операций в год, на системы ухода, анализов, мониторинга, дезинфекции, реабилитации и пр. Еще $7 млрд тратят на роботов фермеры. На фоне дефицита рабочих рук автоматы берут на себя посев, опрыскивание, мониторинг, сбор, сортировку и упаковку урожаев.
За последние годы стоимость сенсорных компонентов, крайне важных в робототехнике, снизилась в разы, при значительном повышении их качества. Софт базируется на едином открытым коде, виртуальные симуляторы и 3D-печать прототипов сделали разработку роботов гораздо дешевле.
Это дало шанс стартапам: пока корпорации выпускают партии массивных автоматов, они проектируют роботов под потребности клиентов и просто интересные задачи. Робот на солнечных панелях, очищающий океаны. Роботы размером в 1мм для тонкого производства или операций. Доставка, сборка, сортировка, охрана, уборка, зарядка и т.д.
По прогнозам, через десять лет рынок вырастет до $270 млрд. Главный импульс должен прийти от прорывов в машинном обучении и интеллектуальных модулей иного уровня. А также от распространения коботов - автоматов, настроенных на взаимодействие с человеком и оказание широкого спектра профессиональных услуг.
Проблема в том, что ежедневные новости об очередных уникальных роботах пока не помогают найти для них массовый сегмент. Изобретатели-энтузиасты и постоянный технический прогресс гарантируют появление все новых удивительных автоматов. Но необходимый импульс робототехнике придаст только устойчивый рыночный спрос.
В мире трудятся около 12 млн роботов, к которым каждый год прибавляется еще 0.5 млн железных братьев. Не бытовых игрушек, а серьезных и сложных механизмов, способных работать в автономном или полу автономном режимах. И хотя эра роботов началась со сборочных линий, сегодня только каждый четвертый из них занят на производстве.
Мировой рынок робототехники превышает $80 млрд и растет на 15% в год. На АТР приходится треть рынка, 11% всех роботов в мире работают на председателя Си. У второй, после Китая, Японии их в 5 раз меньше. По насыщенности лидирует Южная Корея, где на тысячу рабочих приходится 85 промышленных роботов, выполняющих 30% всей работы.
Привычных манипуляторов на сборочной ленте стремительно обгоняют сервисные роботы. Лидирует логистика и склады: продажи автономных тележек, упаковщиков, сортировщиков и прочих элементов инфраструктуры превысили $22 млрд. Тотальная автоматизация кстати, одна из причин взлета Amazon
На военные разработки уходит засекреченные $16 млрд. За ними в списке $13 млрд от медицины: на роботов хирургов, с сотнями тысяч операций в год, на системы ухода, анализов, мониторинга, дезинфекции, реабилитации и пр. Еще $7 млрд тратят на роботов фермеры. На фоне дефицита рабочих рук автоматы берут на себя посев, опрыскивание, мониторинг, сбор, сортировку и упаковку урожаев.
За последние годы стоимость сенсорных компонентов, крайне важных в робототехнике, снизилась в разы, при значительном повышении их качества. Софт базируется на едином открытым коде, виртуальные симуляторы и 3D-печать прототипов сделали разработку роботов гораздо дешевле.
Это дало шанс стартапам: пока корпорации выпускают партии массивных автоматов, они проектируют роботов под потребности клиентов и просто интересные задачи. Робот на солнечных панелях, очищающий океаны. Роботы размером в 1мм для тонкого производства или операций. Доставка, сборка, сортировка, охрана, уборка, зарядка и т.д.
По прогнозам, через десять лет рынок вырастет до $270 млрд. Главный импульс должен прийти от прорывов в машинном обучении и интеллектуальных модулей иного уровня. А также от распространения коботов - автоматов, настроенных на взаимодействие с человеком и оказание широкого спектра профессиональных услуг.
Проблема в том, что ежедневные новости об очередных уникальных роботах пока не помогают найти для них массовый сегмент. Изобретатели-энтузиасты и постоянный технический прогресс гарантируют появление все новых удивительных автоматов. Но необходимый импульс робототехнике придаст только устойчивый рыночный спрос.
