Быстрая экскурсия по инфраструктуре мировой сети
Где находится интернет, кто им владеет, как я попадаю на сайты, есть ли у него кнопка выкл? Все уже относятся к онлайну как к данности, а между тем это сложнейшая система, включающая 20 млрд устройств и 5 млрд пользователей и без которой просто немыслим современный мир.
Начнем с того, что физически интернет в основном хранится в огромных центрах обработки данных (ЦОДах) по всему миру. Серверы и клиенты связаны сетью магистральных и локальных кабелей через узлы маршрутизаторов, работающих по единым протоколам. Все это добро совокупно потребляет более 1% мировой энергии а на вершине пирамиды - дюжина операторов 1 уровня, вроде CenturyLink, NTT, AT&T и др.
Ни один человек или организация не контролируют интернет целиком, хотя многие люди, компании и правительства владеют некоторыми частями. Так как сеть - американское изобретение, то компании из США до сих пор сохраняют контроль над большей частью инфраструктуры. Из 1200 ЦОДов половина приходится на Amazon, Microsoft и Google. Крупнейшие и старейшие операторы также американские.
Сеть не имеет единого центра управления - более того, избыточность каналов и умная маршрутизация создают массу путей для данных и позволяют гонять их максимально быстро. У мировых и местных операторов свои сети, которые переплетаются и пересекаются в узлах обмена трафиком.
В США находятся корневые DNS-сервера, с данными о сетевых адресах и штаб-квартира ICANN - регистратора всех доменов. Хотя это ключевые элементы интернета, но это не значит, что американцы все решают: у серверов масса зеркал по всему миру, в том числе в РФ, а ICANN находится под международным контролем. В теории, через ICANN можно отключать от сети регионы и страны - временно или навсегда. В реальности на красную кнопку пока не нажимали.
Инфраструктура интернета состоит из безумного числа соединений, которые многократно дублируются. Но все же есть узлы, удар по которым вполне чувствителен. Например CDN, отвечающие за доставку контента: локальное отключение электричества может вырубить доступ к сегментам сети - в Англии так в июне отключили Amazon, PayPal, Spotify и др.
Огромная нагрузка лежит на маршрутизаторах: от домашних роутеров до чудовищ от Huawei, рассылающих по 30 млрд пакетов в секунду. Но здесь все схвачено - если узел перегружен или обесточен, файлы автоматически найдут другой путь. Даже если повредить крупный центр или кабель, интернет замедлится, но не отключится полностью.
Самая масштабная часть инфраструктуры - подводные и подземные кабели. Сплетенные в пучки нити оптических волокон, собранных в еще более и более толстые связки и покрытые армированной изоляцией. Главных линий в мире более 400, суммарной длиной 1.3 млн км. - через них со скоростью света проходит 98% всего трафика.
На американские компании все еще приходится более половины кабельной системы. Хотя она является частной, но доступ к инфраструктуре есть у всех (если не вмешивается геополитика). Замена проводов спутниками пока не грозит - крупнейшая сеть Илона Маска из 1800 аппаратов Starlink слишком дорогая, капризная и при многомиллиардных инвестициях в ближайший год едва наберет 500 тыс. клиентов.
В целом интернет сделан так, что поломать его можно только локально и только на время. Из неблагоприятных прогнозов есть вариант консолидации, когда одна страна при желании может блокировать 90% сети (не будем тыкать в США пальцем, этот вопрос уже решается). Противоположная крайность - фрагментация. Дублировать Великий китайский файервол на все страны и сидеть в своих песочницах. Здесь мировая сеть тоже так просто не сдастся - построить чебурнет, не угробив экономику - задача запредельной сложности.
Где находится интернет, кто им владеет, как я попадаю на сайты, есть ли у него кнопка выкл? Все уже относятся к онлайну как к данности, а между тем это сложнейшая система, включающая 20 млрд устройств и 5 млрд пользователей и без которой просто немыслим современный мир.
Начнем с того, что физически интернет в основном хранится в огромных центрах обработки данных (ЦОДах) по всему миру. Серверы и клиенты связаны сетью магистральных и локальных кабелей через узлы маршрутизаторов, работающих по единым протоколам. Все это добро совокупно потребляет более 1% мировой энергии а на вершине пирамиды - дюжина операторов 1 уровня, вроде CenturyLink, NTT, AT&T и др.
Ни один человек или организация не контролируют интернет целиком, хотя многие люди, компании и правительства владеют некоторыми частями. Так как сеть - американское изобретение, то компании из США до сих пор сохраняют контроль над большей частью инфраструктуры. Из 1200 ЦОДов половина приходится на Amazon, Microsoft и Google. Крупнейшие и старейшие операторы также американские.
Сеть не имеет единого центра управления - более того, избыточность каналов и умная маршрутизация создают массу путей для данных и позволяют гонять их максимально быстро. У мировых и местных операторов свои сети, которые переплетаются и пересекаются в узлах обмена трафиком.
В США находятся корневые DNS-сервера, с данными о сетевых адресах и штаб-квартира ICANN - регистратора всех доменов. Хотя это ключевые элементы интернета, но это не значит, что американцы все решают: у серверов масса зеркал по всему миру, в том числе в РФ, а ICANN находится под международным контролем. В теории, через ICANN можно отключать от сети регионы и страны - временно или навсегда. В реальности на красную кнопку пока не нажимали.
Инфраструктура интернета состоит из безумного числа соединений, которые многократно дублируются. Но все же есть узлы, удар по которым вполне чувствителен. Например CDN, отвечающие за доставку контента: локальное отключение электричества может вырубить доступ к сегментам сети - в Англии так в июне отключили Amazon, PayPal, Spotify и др.
Огромная нагрузка лежит на маршрутизаторах: от домашних роутеров до чудовищ от Huawei, рассылающих по 30 млрд пакетов в секунду. Но здесь все схвачено - если узел перегружен или обесточен, файлы автоматически найдут другой путь. Даже если повредить крупный центр или кабель, интернет замедлится, но не отключится полностью.
Самая масштабная часть инфраструктуры - подводные и подземные кабели. Сплетенные в пучки нити оптических волокон, собранных в еще более и более толстые связки и покрытые армированной изоляцией. Главных линий в мире более 400, суммарной длиной 1.3 млн км. - через них со скоростью света проходит 98% всего трафика.
На американские компании все еще приходится более половины кабельной системы. Хотя она является частной, но доступ к инфраструктуре есть у всех (если не вмешивается геополитика). Замена проводов спутниками пока не грозит - крупнейшая сеть Илона Маска из 1800 аппаратов Starlink слишком дорогая, капризная и при многомиллиардных инвестициях в ближайший год едва наберет 500 тыс. клиентов.
В целом интернет сделан так, что поломать его можно только локально и только на время. Из неблагоприятных прогнозов есть вариант консолидации, когда одна страна при желании может блокировать 90% сети (не будем тыкать в США пальцем, этот вопрос уже решается). Противоположная крайность - фрагментация. Дублировать Великий китайский файервол на все страны и сидеть в своих песочницах. Здесь мировая сеть тоже так просто не сдастся - построить чебурнет, не угробив экономику - задача запредельной сложности.
❤1
Фондовые рынки оценили итоги второго квартала
Неделя квартальных отчетов компаний, представляющих треть индекса S&P500, оставила смешанные впечатления. На отличные цифры, особенно в техно секторе, фондовый рынок отреагировал сдержанно - акции не подорожали, а местами даже упали, и основные индексы закончили неделю в минусе.
Перед тем как разбираться, в чем причина такой реакции рынков, посмотрим на главных биржевых игроков: трейдеров и инвесторов. Первые зарабатывают спекуляциями на разнице цен покупки и продажи: через анализ трендов и новостей они пытаются угадать краткосрочные движения котировок акций для быстрых сделок в течение одного дня.
Инвесторы формируют портфель ценных бумаг на базе долгосрочных ожиданий, доход получают от роста их цен и получаемых дивидендов. При выборе акций учитывают фундаментальные экономические факторы, ситуацию в секторе, конкурентов, корпоративные новости и пр. Впрочем инвесторы тоже могут провести быстрые операции, если нужно срочно зафиксировать прибыль.
Парад отчетов принес блестящие результаты: техно гиганты на пике роста и показывают рекордную выручку. Более того, все факторы в пользу того, что у большинства из них развитие продолжится. Но дело в том, что все это знали и до выхода отчетов - позитивные новости уже давно заложены в котировки акций. Инвесторы не спешат докупать бумаги на и так очевидно перегретом рынке.
Более важными, чем рекорды второго квартала, для рынка стали сигналы о том, что в третьем рост явно замедлится. Поскольку трейдерам все равно на чем зарабатывать, на росте или падении, то даже намека на снижения темпов у Amazon уже хватило, чтобы опустить его акции. Таковы парадоксы биржевой торговли - ничего плохого вроде не случилось, но рынок явно желает прогуляться вниз.
Дополнительный риск в том, что влияние FAAMG стабильно растет и достигло почти четверти капитализации всего списка S&P 500. Поэтому при падении акций у FB и Amazon, S&P 500 упал на 0.4%, Nasdaq - на 1%. Впрочем, хотя биржевые игроки в ожидании начала коррекции, больших падений ждать не стоит - лишних денег много, движение вниз быстро выкупают.
США, судя по всему, действительно проходят пик своего восстановления и рынок акций уже отметил это ростом S&P 500 на 17% c начала года. Но Европа и развивающиеся рынки отстают от американцев во времени на 1-2 квартала, то есть можно ждать перетекания денег на фондовые рынки регионов, где восстановление только набирает ход.
Это точно будет не Китай - от поведения акций местных компаний инвесторы в последнее время в ужасе. Регуляторы из Пекина превзошли самих себя - они щемят собственный техно сектор с начала года, в июле добрались до сервисов доставки и просто пристрелили сферу доп. образования. Есть шансы, что на этом еще всё не кончилось.
На российском рынке новости наоборот хорошие: он далек от перегрева, большинство экспортеров показывают отличные результаты на фоне высоких цен на сырье и слабого рубля. Очень хорошие отчеты пришли от Яндекса и Сбера. И не смотря на печальную общую ситуацию в экономике РФ, для фондового рынка наступает скорее благоприятный период.
Неделя квартальных отчетов компаний, представляющих треть индекса S&P500, оставила смешанные впечатления. На отличные цифры, особенно в техно секторе, фондовый рынок отреагировал сдержанно - акции не подорожали, а местами даже упали, и основные индексы закончили неделю в минусе.
Перед тем как разбираться, в чем причина такой реакции рынков, посмотрим на главных биржевых игроков: трейдеров и инвесторов. Первые зарабатывают спекуляциями на разнице цен покупки и продажи: через анализ трендов и новостей они пытаются угадать краткосрочные движения котировок акций для быстрых сделок в течение одного дня.
Инвесторы формируют портфель ценных бумаг на базе долгосрочных ожиданий, доход получают от роста их цен и получаемых дивидендов. При выборе акций учитывают фундаментальные экономические факторы, ситуацию в секторе, конкурентов, корпоративные новости и пр. Впрочем инвесторы тоже могут провести быстрые операции, если нужно срочно зафиксировать прибыль.
Парад отчетов принес блестящие результаты: техно гиганты на пике роста и показывают рекордную выручку. Более того, все факторы в пользу того, что у большинства из них развитие продолжится. Но дело в том, что все это знали и до выхода отчетов - позитивные новости уже давно заложены в котировки акций. Инвесторы не спешат докупать бумаги на и так очевидно перегретом рынке.
Более важными, чем рекорды второго квартала, для рынка стали сигналы о том, что в третьем рост явно замедлится. Поскольку трейдерам все равно на чем зарабатывать, на росте или падении, то даже намека на снижения темпов у Amazon уже хватило, чтобы опустить его акции. Таковы парадоксы биржевой торговли - ничего плохого вроде не случилось, но рынок явно желает прогуляться вниз.
Дополнительный риск в том, что влияние FAAMG стабильно растет и достигло почти четверти капитализации всего списка S&P 500. Поэтому при падении акций у FB и Amazon, S&P 500 упал на 0.4%, Nasdaq - на 1%. Впрочем, хотя биржевые игроки в ожидании начала коррекции, больших падений ждать не стоит - лишних денег много, движение вниз быстро выкупают.
США, судя по всему, действительно проходят пик своего восстановления и рынок акций уже отметил это ростом S&P 500 на 17% c начала года. Но Европа и развивающиеся рынки отстают от американцев во времени на 1-2 квартала, то есть можно ждать перетекания денег на фондовые рынки регионов, где восстановление только набирает ход.
Это точно будет не Китай - от поведения акций местных компаний инвесторы в последнее время в ужасе. Регуляторы из Пекина превзошли самих себя - они щемят собственный техно сектор с начала года, в июле добрались до сервисов доставки и просто пристрелили сферу доп. образования. Есть шансы, что на этом еще всё не кончилось.
На российском рынке новости наоборот хорошие: он далек от перегрева, большинство экспортеров показывают отличные результаты на фоне высоких цен на сырье и слабого рубля. Очень хорошие отчеты пришли от Яндекса и Сбера. И не смотря на печальную общую ситуацию в экономике РФ, для фондового рынка наступает скорее благоприятный период.
Рынок произведений искусства для элит и не только
Пандемия негативно отразилась на арт-рынке: искусство и антиквариат относятся к предметам далеким от первой необходимости. Мировые продажи в прошлом году упали на 22% и составили всего $50 млрд. Но тяга к прекрасному у людей не пропала и рынок быстро восстанавливается.
Приобретение произведений искусства сохраняет имидж элитарности и выводит участников на новый статусный уровень. Арт рынок включает не только живопись, это антиквариат, скульптуры, монеты, часы и прочие предметы для коллекций. Перед кризисом 42% рынка приходилось на США и еще по 20% на Великобританию и Китай.
Главные игроки - это 300 тыс. дилеров и частных галерей, которые формируют предложение. И 14 тыс. аукционных домов, которые благодаря медиа стали самой известной частью арт-бизнеса, смесью высокой культуры, драматичных шоу и рекордных цен. В реальности 95% лотов стоят менее $50 тыс. На предметы дороже 1 млн приходится всего 1% оборота (и 55% выручки).
Манхэттен - центр рынка США и мира в целом. Но тон задают старые европейские аукционные дома: на Sotheby's и Christie's приходится 46% продаж. Притоки предметов искусства обычно связаны с историческими кризисами. Революция во Франции в 18-м и закат аристократии в 19-м веке, конец Российской империи и разгром Третьего рейха в 20-м - все это приводило к распродажам наследных (или награбленных) коллекций.
Если раньше ведущими на арт рынке были искусствоведы, то сейчас это чистый маркетинг - особенно в том, что касается современного искусства. В 2017 Christie's провел эпическую рекламную кампанию по всему миру, прославляющую гений Да Винчи и единственную его картину в частном владении. На аукционе в Нью-Йорке торги за "Спасителя мира" Леонардо выиграл арабский принц, заплатив рекордные $450 млн.
Общее состояние рынка отслеживает индекс Art 100, куда входят 100 признанных художников всех областей и стилей. Хотя цены обновляются не в реальном времени, а по итогам аукционов, это позволяет страховым компаниям оценивать музейные и частные коллекции.
Инвестиции в искусство - в основном удел элит: работы признанных мастеров не теряют свою ценность и, хотя и не быстро, но дорожают. Пусть шедевры не слишком ликвидны, плюс расходы на хранение, комиссии, налоги, экспертизу и страхование, но обладание ими делает людей счастливыми.
Микро инвесторы могут войти в художественные фонды, которые продают доли в имеющихся у них произведениях искусства. Есть еще быстрорастущий рынок NFT - уникальных цифровых объектов. Их средняя цена в районе $1000 и с начала года продажи уже превысили $500 млн. Но вот честно - понимания перспектив NFT нет ни у кого.
Несмотря на ажиотажный мировой спрос с начала 2000-х на русское и советское изобразительное искусство, в РФ арт рынок практически незаметен. Россия обладает одним из лучших в мире музейных художественных фондов, но частный сектор коллекционеров только начал робко формироваться, испытывая нехватку как продавцов, так и покупателей.
Пандемия негативно отразилась на арт-рынке: искусство и антиквариат относятся к предметам далеким от первой необходимости. Мировые продажи в прошлом году упали на 22% и составили всего $50 млрд. Но тяга к прекрасному у людей не пропала и рынок быстро восстанавливается.
Приобретение произведений искусства сохраняет имидж элитарности и выводит участников на новый статусный уровень. Арт рынок включает не только живопись, это антиквариат, скульптуры, монеты, часы и прочие предметы для коллекций. Перед кризисом 42% рынка приходилось на США и еще по 20% на Великобританию и Китай.
Главные игроки - это 300 тыс. дилеров и частных галерей, которые формируют предложение. И 14 тыс. аукционных домов, которые благодаря медиа стали самой известной частью арт-бизнеса, смесью высокой культуры, драматичных шоу и рекордных цен. В реальности 95% лотов стоят менее $50 тыс. На предметы дороже 1 млн приходится всего 1% оборота (и 55% выручки).
Манхэттен - центр рынка США и мира в целом. Но тон задают старые европейские аукционные дома: на Sotheby's и Christie's приходится 46% продаж. Притоки предметов искусства обычно связаны с историческими кризисами. Революция во Франции в 18-м и закат аристократии в 19-м веке, конец Российской империи и разгром Третьего рейха в 20-м - все это приводило к распродажам наследных (или награбленных) коллекций.
Если раньше ведущими на арт рынке были искусствоведы, то сейчас это чистый маркетинг - особенно в том, что касается современного искусства. В 2017 Christie's провел эпическую рекламную кампанию по всему миру, прославляющую гений Да Винчи и единственную его картину в частном владении. На аукционе в Нью-Йорке торги за "Спасителя мира" Леонардо выиграл арабский принц, заплатив рекордные $450 млн.
Общее состояние рынка отслеживает индекс Art 100, куда входят 100 признанных художников всех областей и стилей. Хотя цены обновляются не в реальном времени, а по итогам аукционов, это позволяет страховым компаниям оценивать музейные и частные коллекции.
Инвестиции в искусство - в основном удел элит: работы признанных мастеров не теряют свою ценность и, хотя и не быстро, но дорожают. Пусть шедевры не слишком ликвидны, плюс расходы на хранение, комиссии, налоги, экспертизу и страхование, но обладание ими делает людей счастливыми.
Микро инвесторы могут войти в художественные фонды, которые продают доли в имеющихся у них произведениях искусства. Есть еще быстрорастущий рынок NFT - уникальных цифровых объектов. Их средняя цена в районе $1000 и с начала года продажи уже превысили $500 млн. Но вот честно - понимания перспектив NFT нет ни у кого.
Несмотря на ажиотажный мировой спрос с начала 2000-х на русское и советское изобразительное искусство, в РФ арт рынок практически незаметен. Россия обладает одним из лучших в мире музейных художественных фондов, но частный сектор коллекционеров только начал робко формироваться, испытывая нехватку как продавцов, так и покупателей.
Британия вышла из локдауна и ударилась об реальность
В июле Великобритания пошла на радикальный шаг - взяла и отменила все ограничения, введенные во время пандемии. До этого 66 млн британцев трижды уходили в локдауны, одни из самых длинных в мире. Терпение на острове явно кончилось и даже приход дельта варианта их больше не пугает.
При одном из самых высоких уровней вакцинации (один укол получили 87% взрослых), план по выработке коллективного иммунитета очевидно не сработал. Сами британцы полностью разочарованы в ответе правительства и считают что дальше так жить нельзя и пора возвращаться к прежней жизни.
С этим есть проблема, на фоне событий все как-то подзабыли о пятилетней эпопее Brexit и том, что в мае включились новые правила отношений с ЕС. За 47 лет остров выстроил мощные экономические связи с континентом. И сейчас их проверят на прочность визовый режим и таможенный контроль.
С самого 1973 года заносчивые англичане косо смотрели на влияние Брюсселя. А простые обыватели бухтели про наплыв мигрантов. Референдум был эмоциональной реакцией и никто не ожидал что 52% проголосуют за. А тем более, что выход из ЕС действительно придется оформлять, а все экономические связи буквально резать по живому.
Кстати, в ЕС выходку англичан встретили прохладно, но без драматизма. Хотя она была второй по величине экономикой, финансовым центром и ядерной державой, а ее уход создал довольно много технических и идеологических проблем. Но в целом островитян не особо любили, они должны выплатить неустойку в $56 млрд, да и евроскептики стали потише.
В таких условиях экономике UK предстоит восстанавливаться после сильнейшей за 300 лет рецессии. За прошлый год их ВВП упал сильнее всех в G7, на 9.9%. И в отличие от всех остальных, новый рост пока не спешит. Кстати, мечта идиота все же сбылась - более миллиона иностранцев покинули страну, что создало острейший за 20 лет дефицит кадров.
30% ВВП Великобритании формирует экспорт. Сейчас в силу вступили 1400 новых барьеров с ее главным торговым партнером, в результате, несмотря на мировой подъем, доля UK в импорте ЕС ниже докризисной. Второй серьезно потерпевший - финансовый сектор, на который приходится 7% ВВП. Если раньше половина торговли акциями ЕС шла в Лондоне, то сейчас его доля - меньше 20%.
Следует помнить, что хотя меры стимуляции компенсировали до 80% зарплат и поддержали потерявших работу англичан, это увеличило объем государственных заимствований в пять раз, а госдолг достиг почти 100% ВВП. Отказ от локдаунов означает не возвращение старой доброй Англии, а неприятное столкновение с пачкой новых проблем.
В июле Великобритания пошла на радикальный шаг - взяла и отменила все ограничения, введенные во время пандемии. До этого 66 млн британцев трижды уходили в локдауны, одни из самых длинных в мире. Терпение на острове явно кончилось и даже приход дельта варианта их больше не пугает.
При одном из самых высоких уровней вакцинации (один укол получили 87% взрослых), план по выработке коллективного иммунитета очевидно не сработал. Сами британцы полностью разочарованы в ответе правительства и считают что дальше так жить нельзя и пора возвращаться к прежней жизни.
С этим есть проблема, на фоне событий все как-то подзабыли о пятилетней эпопее Brexit и том, что в мае включились новые правила отношений с ЕС. За 47 лет остров выстроил мощные экономические связи с континентом. И сейчас их проверят на прочность визовый режим и таможенный контроль.
С самого 1973 года заносчивые англичане косо смотрели на влияние Брюсселя. А простые обыватели бухтели про наплыв мигрантов. Референдум был эмоциональной реакцией и никто не ожидал что 52% проголосуют за. А тем более, что выход из ЕС действительно придется оформлять, а все экономические связи буквально резать по живому.
Кстати, в ЕС выходку англичан встретили прохладно, но без драматизма. Хотя она была второй по величине экономикой, финансовым центром и ядерной державой, а ее уход создал довольно много технических и идеологических проблем. Но в целом островитян не особо любили, они должны выплатить неустойку в $56 млрд, да и евроскептики стали потише.
В таких условиях экономике UK предстоит восстанавливаться после сильнейшей за 300 лет рецессии. За прошлый год их ВВП упал сильнее всех в G7, на 9.9%. И в отличие от всех остальных, новый рост пока не спешит. Кстати, мечта идиота все же сбылась - более миллиона иностранцев покинули страну, что создало острейший за 20 лет дефицит кадров.
30% ВВП Великобритании формирует экспорт. Сейчас в силу вступили 1400 новых барьеров с ее главным торговым партнером, в результате, несмотря на мировой подъем, доля UK в импорте ЕС ниже докризисной. Второй серьезно потерпевший - финансовый сектор, на который приходится 7% ВВП. Если раньше половина торговли акциями ЕС шла в Лондоне, то сейчас его доля - меньше 20%.
Следует помнить, что хотя меры стимуляции компенсировали до 80% зарплат и поддержали потерявших работу англичан, это увеличило объем государственных заимствований в пять раз, а госдолг достиг почти 100% ВВП. Отказ от локдаунов означает не возвращение старой доброй Англии, а неприятное столкновение с пачкой новых проблем.
❤1
Дорогие читатели! Если вам интересно узнать что-то про определенные события или тренды в мировой экономике - просто оставляйте свои заявки в комментариях. Я обязательно сделаю пост или хотя бы отвечу в треде.
С уважением, ваш скромный автор и аналитик А. Е.
С уважением, ваш скромный автор и аналитик А. Е.
❤1
Коллектиум pinned «Дорогие читатели! Если вам интересно узнать что-то про определенные события или тренды в мировой экономике - просто оставляйте свои заявки в комментариях. Я обязательно сделаю пост или хотя бы отвечу в треде. С уважением, ваш скромный автор и аналитик…»
$28.5 триллионов госдолга для США - не проблема
Выполняя заявку от читателей, поговорим о госдолге США. Я уже писал о том, зачем правительства занимают деньги и что даже огромные долги не несут рисков, если нет проблем с выплатами процентов по займу. Но если долг приближается к трети мирового ВВП - не выходит ли это за рамки разумного?
Госдолг США давно стал мемом, а последние администрации Белого Дома все равно соревнуются в его увеличении. При Обаме на волне борьбы с кризисом долги увеличились на $9 трлн, при Трампе (понятно почему) - на семь. Байден у власти всего полгода, а бюджетный дефицит уже превысил $3 трлн, и общий госдолг составляет около 130% ВВП.
Основные держатели американских облигаций - инвесторы, другие государства, страховые и пенсионные фонды США, а также ФРС. Последний крайне важен - по факту он покрывает дефицит бюджета включением печатного станка: готовность ФРС приобретать облигации на рынке в любых количествах, превращает трежериз в самые ликвидные активы в мире.
С размером долга растет и стоимость его обслуживания - это верно для всех, кроме США. Процентная ставка определяется ФРС - сейчас у облигаций она от 0 до 2%, что при инфляции в 5.4% означает реальную отрицательную доходность. В теории, если ее сделать выше инфляции, то на обслуживание долга уйдет 40% бюджета и замаячит угроза дефолта. Но сейчас на это идет около 10%, что вообще не является проблемой.
Спрашивается, к чему Вашингтону эти безумные траты и зачем они при доходах бюджета в 17% ВВП доводят расходы до 22%, то есть программируют структурный дефицит и рост госдолга? Об этом мало говорят - но цель очевидна: нужно вызвать максимально быстрый экономический рост и как можно дольше сохранять свое лидерство над Пекином.
Эта принципиальная позиция заставляет администрацию Байдена буквально набивать карманы американских потребителей деньгами, направлять крупные инвестиции в транспорт, образование, исследования, в соц программы и т.д. ФРС продолжит закупать облигации, формировать пузыри на Уолл-стрит и подстегивать уровень занятости и роста ВВП.
В перспективе, госдолг будет может повторить путь Японии, где займы в 272% от ВВП не имеют даже теоретического решения. Формально есть предохранитель: конгресс ставит лимит госдолга (который сейчас полностью выбран). В реальности в бюджете есть свободные ~$450 млрд, которых хватит до очевидного повышения планки уже в октябре.
Формально, в безумном госдолге виноваты не только США: постоянный спрос на облигации подпитывает весь мир, причем делает это как кошка из анекдота: добровольно и с песней. Считается, что более надежного способа сохранить деньги на данный момент не существует: трежерис обеспечены военной и экономической мощью США.
Насколько велики риски? Для начала - США это не только главный должник, еще это крупнейшая экономика, рынок и инвестор мира. Отрицательное кредитовое сальдо у США сравнительно невелико. В теории, американцы могут закрыть свой долг радикально - устраив дефолт или просто напечатав $30 трлн - от таких сценариев мировую экономику изрядно бомбанет. Но банкротство или гиперинфляция - это отказ от статуса мирового гегемона, на это они не пойдут никогда. Если обслуживание долга станет проблемой, США поступят так же как и раньше: волевое решение о профицитном бюджете позволит за несколько лет сократить его на 15-30%.
Выполняя заявку от читателей, поговорим о госдолге США. Я уже писал о том, зачем правительства занимают деньги и что даже огромные долги не несут рисков, если нет проблем с выплатами процентов по займу. Но если долг приближается к трети мирового ВВП - не выходит ли это за рамки разумного?
Госдолг США давно стал мемом, а последние администрации Белого Дома все равно соревнуются в его увеличении. При Обаме на волне борьбы с кризисом долги увеличились на $9 трлн, при Трампе (понятно почему) - на семь. Байден у власти всего полгода, а бюджетный дефицит уже превысил $3 трлн, и общий госдолг составляет около 130% ВВП.
Основные держатели американских облигаций - инвесторы, другие государства, страховые и пенсионные фонды США, а также ФРС. Последний крайне важен - по факту он покрывает дефицит бюджета включением печатного станка: готовность ФРС приобретать облигации на рынке в любых количествах, превращает трежериз в самые ликвидные активы в мире.
С размером долга растет и стоимость его обслуживания - это верно для всех, кроме США. Процентная ставка определяется ФРС - сейчас у облигаций она от 0 до 2%, что при инфляции в 5.4% означает реальную отрицательную доходность. В теории, если ее сделать выше инфляции, то на обслуживание долга уйдет 40% бюджета и замаячит угроза дефолта. Но сейчас на это идет около 10%, что вообще не является проблемой.
Спрашивается, к чему Вашингтону эти безумные траты и зачем они при доходах бюджета в 17% ВВП доводят расходы до 22%, то есть программируют структурный дефицит и рост госдолга? Об этом мало говорят - но цель очевидна: нужно вызвать максимально быстрый экономический рост и как можно дольше сохранять свое лидерство над Пекином.
Эта принципиальная позиция заставляет администрацию Байдена буквально набивать карманы американских потребителей деньгами, направлять крупные инвестиции в транспорт, образование, исследования, в соц программы и т.д. ФРС продолжит закупать облигации, формировать пузыри на Уолл-стрит и подстегивать уровень занятости и роста ВВП.
В перспективе, госдолг будет может повторить путь Японии, где займы в 272% от ВВП не имеют даже теоретического решения. Формально есть предохранитель: конгресс ставит лимит госдолга (который сейчас полностью выбран). В реальности в бюджете есть свободные ~$450 млрд, которых хватит до очевидного повышения планки уже в октябре.
Формально, в безумном госдолге виноваты не только США: постоянный спрос на облигации подпитывает весь мир, причем делает это как кошка из анекдота: добровольно и с песней. Считается, что более надежного способа сохранить деньги на данный момент не существует: трежерис обеспечены военной и экономической мощью США.
Насколько велики риски? Для начала - США это не только главный должник, еще это крупнейшая экономика, рынок и инвестор мира. Отрицательное кредитовое сальдо у США сравнительно невелико. В теории, американцы могут закрыть свой долг радикально - устраив дефолт или просто напечатав $30 трлн - от таких сценариев мировую экономику изрядно бомбанет. Но банкротство или гиперинфляция - это отказ от статуса мирового гегемона, на это они не пойдут никогда. Если обслуживание долга станет проблемой, США поступят так же как и раньше: волевое решение о профицитном бюджете позволит за несколько лет сократить его на 15-30%.
Вся жизнь игра, а люди в ней … играют?
Рынок видеоигр - это $174 млрд оборота и 3 миллиарда геймеров, с темпами роста в 6-9% в год. Локдауны только усилили долгоиграющий тренд перетекания развлечений и досуга в онлайн: за время пандемии игровые платформы привлекли сотни миллионов новых пользователей.
Крупнейшее направление сектора - это мобильные игры, на которые приходится 45%. Но несмотря на доступность и распространенность, недостатком мобильных игр является ограниченность выбора - серьезные и сложные жанры здесь редки, а преобладают довольно примитивные казуалки.
Консоли занимают второе место с 32% - вот здесь точно одни из самых дорогих, красивых и интересных игр. Новые консоли PlayStation и Sony в момент выхода становятся одним из самых желанных и дефицитных продуктов. Игры для ПК пусть позади, но выбор для геймеров гораздо богаче: в том же Steam, занимающем 46% рынка, более 30 000 игр.
80% от общего дохода приносят бесплатные игры - вот такая арифметика. Лидирующий Fortnite за год собирает со своих 350 млн игроков $2,4 млрд. Мода на инди и платформы вроде Roblox, которые дают инструменты для создания и рекламы игр, соблазняет микро разработчиков тоже попытать счастья и повторить успех простых бестселлеров вроде Among Us.
Играют далеко не только школьники: 40% игроков - старше 35 лет. Это объясняет свежий тренд на римейки и перезагрузки: игры вроде обновленных Crash Bandicoot и Final Fantasy VII стали бестселлерами, а число готовящихся перезапусков классических игр за прошлый год удвоилось.
Виртуальная реальность очевидно оказывается тупиком - несмотря на всю рекламу, за год было продано всего 6 млн шлемов VR: запредельная стоимость качественного контента делает его нерентабельным. А вот дополненную реальность внедряют все активнее. Еще бы, если самый известный AR - Pokemon Go за пять лет принес создателям $5 млрд!
На АТР приходится 1.5 млрд игроков и 40% выручки: 650 млн китайских геймеров создают главный рынок планеты. Ханчжоу планируется сделать мировой столицей киберспорта - там сейчас строится 14 специальных объектов на $2.2 млрд под Азиатские игры 2022, в которых помимо рядовых атлетов будут состязаться и профессиональные геймеры.
Киберспорт успешно врывается в сектор зрелищных видов спорта, число профессионалов в несколько раз превышает обычных спортсменов. Финалы Intel Extreme Masters в прямом эфире смотрели жители 180 стран, общее число болельщиков превысило полмиллиарда. Спонсорство, трансляции, ставки и пр. уже дают годовой оборот более $10 млрд.
Конечно, многие (не самые одаренные) лица регулярно обвиняют видеоигры в пропаганде насилия, сравнивают с электронными наркотиками и требуют от разработчиков социальной ответственности. Но рынок почти в половину населения планеты такие выпады может игнорировать - и будет совершенно прав.
Рынок видеоигр - это $174 млрд оборота и 3 миллиарда геймеров, с темпами роста в 6-9% в год. Локдауны только усилили долгоиграющий тренд перетекания развлечений и досуга в онлайн: за время пандемии игровые платформы привлекли сотни миллионов новых пользователей.
Крупнейшее направление сектора - это мобильные игры, на которые приходится 45%. Но несмотря на доступность и распространенность, недостатком мобильных игр является ограниченность выбора - серьезные и сложные жанры здесь редки, а преобладают довольно примитивные казуалки.
Консоли занимают второе место с 32% - вот здесь точно одни из самых дорогих, красивых и интересных игр. Новые консоли PlayStation и Sony в момент выхода становятся одним из самых желанных и дефицитных продуктов. Игры для ПК пусть позади, но выбор для геймеров гораздо богаче: в том же Steam, занимающем 46% рынка, более 30 000 игр.
80% от общего дохода приносят бесплатные игры - вот такая арифметика. Лидирующий Fortnite за год собирает со своих 350 млн игроков $2,4 млрд. Мода на инди и платформы вроде Roblox, которые дают инструменты для создания и рекламы игр, соблазняет микро разработчиков тоже попытать счастья и повторить успех простых бестселлеров вроде Among Us.
Играют далеко не только школьники: 40% игроков - старше 35 лет. Это объясняет свежий тренд на римейки и перезагрузки: игры вроде обновленных Crash Bandicoot и Final Fantasy VII стали бестселлерами, а число готовящихся перезапусков классических игр за прошлый год удвоилось.
Виртуальная реальность очевидно оказывается тупиком - несмотря на всю рекламу, за год было продано всего 6 млн шлемов VR: запредельная стоимость качественного контента делает его нерентабельным. А вот дополненную реальность внедряют все активнее. Еще бы, если самый известный AR - Pokemon Go за пять лет принес создателям $5 млрд!
На АТР приходится 1.5 млрд игроков и 40% выручки: 650 млн китайских геймеров создают главный рынок планеты. Ханчжоу планируется сделать мировой столицей киберспорта - там сейчас строится 14 специальных объектов на $2.2 млрд под Азиатские игры 2022, в которых помимо рядовых атлетов будут состязаться и профессиональные геймеры.
Киберспорт успешно врывается в сектор зрелищных видов спорта, число профессионалов в несколько раз превышает обычных спортсменов. Финалы Intel Extreme Masters в прямом эфире смотрели жители 180 стран, общее число болельщиков превысило полмиллиарда. Спонсорство, трансляции, ставки и пр. уже дают годовой оборот более $10 млрд.
Конечно, многие (не самые одаренные) лица регулярно обвиняют видеоигры в пропаганде насилия, сравнивают с электронными наркотиками и требуют от разработчиков социальной ответственности. Но рынок почти в половину населения планеты такие выпады может игнорировать - и будет совершенно прав.
Слабеет стальная хватка банковской системы
Старейший работающий банк мира - итальянский Banca Monte Dei Paschi di Siena был основан в 1472 году, под благородным лозунгом давать ссуды бедным, несчастным и нуждающимся. С тех пор сектор приема, хранения и одалживания чужих денег стал ключевым звеном современной экономики.
Банки лежат в основе национальных и глобальной экономик: они создают капитал, дают кредит и ликвидность рынкам. Но все это базируется на хрупком фундаменте доверия клиентов. Ведь почти все деньги банков находятся в обороте, далеко от их хранилищ, а наличные резервы редко превышают 10%.
Банковскую сферу контролируют центробанки, которые ищут компромисса между политикой и экономикой. Установка процентной ставки - это поиск баланса между поддержкой экономики страны (жаждущей дешевых денег) и банковской системы (которой для выживания нужна прибыль).
Пандемия оказалась некстати, локдауны поставили слишком многих кредиторов на паузы, а падение активности привело к росту долгов у МСБ. И пусть помощь правительств, в том числе отсрочки платежей и гарантии, предотвратили волну банкротств, доля плохих должников выросла с 10 до 16%, а глобальные кредитные убытки банков превысят $1.6 трлн.
Тем не менее, на фоне восстановления экономик мировые банки показали отличный второй квартал, подорожав на 21%, до $8.7 трлн. Выручка растет на бодрые 4.8% и превысит $2.7 трлн по итогам года. Хотя сохраняются проблемы снижения качества активов, прибыльности из-за низких ставок и роста резервов из-за рисков по проблемным кредитам.
Банки пусть и купаются в деньгах, их сила не в этом: маржа на разнице между процентами привлечения и кредитования меньше, чем у большинства обычных бизнесов. Сила банков - в жизненной важности для любой экономики, в том что это закрытый бизнес, у руля которого национальные элиты и старые деньги, что дает просто убойное влияние.
Запуск дешевой ипотеки крупными банками автоматически задирает в стране цены на недвижимость. Кредитные обязательства связывают крупнейшие корпорации и даже правительства - банки диктуют политику, душат конкурентов, манипулируют ценами и т.д. Конечно если слишком открыто злоупотреблять, то можно и огрести: но власть больших денег это слишком большой соблазн, и по факту ему поддаются все.
Уже подзабытый кризис-2007 произошел из-за очевидно идиотского увлечения финсектора мусорными ипотеками. Но нельзя наказать банк вроде JPMorgan Chase - без него экономика окончательно навернется, так что приходилось вместо стальных наручников дарить триллионные вливания.
Впрочем, это все не значит нерушимого доминирования: в довесок к запредельной конкуренции и тюремной регуляции, на арену выходит привет из цифровой эпохи. За последние 5 лет создано более 2000 финтех-компаний, которые активно предлагают клиентам куда более интересные финансовые опции и намерены отобрать до 50% прибыли у алчных, бессовестных и устаревших банкиров.
Старейший работающий банк мира - итальянский Banca Monte Dei Paschi di Siena был основан в 1472 году, под благородным лозунгом давать ссуды бедным, несчастным и нуждающимся. С тех пор сектор приема, хранения и одалживания чужих денег стал ключевым звеном современной экономики.
Банки лежат в основе национальных и глобальной экономик: они создают капитал, дают кредит и ликвидность рынкам. Но все это базируется на хрупком фундаменте доверия клиентов. Ведь почти все деньги банков находятся в обороте, далеко от их хранилищ, а наличные резервы редко превышают 10%.
Банковскую сферу контролируют центробанки, которые ищут компромисса между политикой и экономикой. Установка процентной ставки - это поиск баланса между поддержкой экономики страны (жаждущей дешевых денег) и банковской системы (которой для выживания нужна прибыль).
Пандемия оказалась некстати, локдауны поставили слишком многих кредиторов на паузы, а падение активности привело к росту долгов у МСБ. И пусть помощь правительств, в том числе отсрочки платежей и гарантии, предотвратили волну банкротств, доля плохих должников выросла с 10 до 16%, а глобальные кредитные убытки банков превысят $1.6 трлн.
Тем не менее, на фоне восстановления экономик мировые банки показали отличный второй квартал, подорожав на 21%, до $8.7 трлн. Выручка растет на бодрые 4.8% и превысит $2.7 трлн по итогам года. Хотя сохраняются проблемы снижения качества активов, прибыльности из-за низких ставок и роста резервов из-за рисков по проблемным кредитам.
Банки пусть и купаются в деньгах, их сила не в этом: маржа на разнице между процентами привлечения и кредитования меньше, чем у большинства обычных бизнесов. Сила банков - в жизненной важности для любой экономики, в том что это закрытый бизнес, у руля которого национальные элиты и старые деньги, что дает просто убойное влияние.
Запуск дешевой ипотеки крупными банками автоматически задирает в стране цены на недвижимость. Кредитные обязательства связывают крупнейшие корпорации и даже правительства - банки диктуют политику, душат конкурентов, манипулируют ценами и т.д. Конечно если слишком открыто злоупотреблять, то можно и огрести: но власть больших денег это слишком большой соблазн, и по факту ему поддаются все.
Уже подзабытый кризис-2007 произошел из-за очевидно идиотского увлечения финсектора мусорными ипотеками. Но нельзя наказать банк вроде JPMorgan Chase - без него экономика окончательно навернется, так что приходилось вместо стальных наручников дарить триллионные вливания.
Впрочем, это все не значит нерушимого доминирования: в довесок к запредельной конкуренции и тюремной регуляции, на арену выходит привет из цифровой эпохи. За последние 5 лет создано более 2000 финтех-компаний, которые активно предлагают клиентам куда более интересные финансовые опции и намерены отобрать до 50% прибыли у алчных, бессовестных и устаревших банкиров.
❤1
Токсичный бизнес тюремно-промышленного комплекса
В мире около 10 миллионов заключенных - и большинство правительств не брезгует заставить их немного поработать. Хотя в тех же США подневольный труд приравнивается к рабству и запрещен, там есть исключение для осужденных.
Америка задает тренды системы наказаний: там находится каждый пятый заключенный в мире. Их успехи в войне с наркотиками настолько впечатляющи, что в стране за последние 30 лет число осужденных выросло в шесть раз. А поскольку американцы очень практичны, то в тюрьмах зэки должны не только исправляться, но и приносить прибыль.
Внезапный наплыв заключенных вынудил США вернуть в современный мир забытую практику частных тюрем, где у них сегодня содержится почти каждый десятый преступник. Частный капитал взялся за дело с рвением: компании из тюремно-промышленного комплекса входят в индекс S&P 500, а результаты труда заключенных можно найти везде: от Boeing и Intel, до Victoria's Secret и McDonald’s.
Государство, передавая заключенных частникам, экономит 15-30%. Но бизнес тюремных операторов очевидно содержит конфликт интересов - им выгодно чтобы людей сажали побольше, сроки были подлиннее, а УДО - пореже. Сектор постоянно ловят на сговоре с полицейскими и судебными системами, чтобы они присылали больше рабочей силы.
Частные тюрьмы во всем стараются снижать издержки, в том числе на базовые вещи. Но если экономить на охране и медицине, питании и бытовых условиях, то результат понятен: слабый контроль, на 47% больше насилия (0.7 нападений на одного заключенного), а также масса нарушений и побегов.
Частные тюрьмы распространились по миру: Великобритания, Япония, Австралия, ЮАР, страны Скандинавии и Прибалтики. Они допущены к надзору за преступниками во Франции и Бразилии. В РФ велись какие-то вялые разговоры, но на практике дело кажется невыгодным: если в Швеции на зэка в день уходит $350, то у нас - $3. Куда уж сильнее экономить?
С принудительным трудом хорошо справляются унитарные предприятия ФСИН, которые производят товаров и услуг на миллиарды рублей. Неожиданный сюрприз - хотя РФ и замыкает топ-5 стран по числу заключенных, их уровень на минимальных значениях за последние 100 лет: всего 470 тыс.
Пенитенциарная система в целом - не самая красивая, но необходимая часть цивилизованного общества. Изолировать преступника и дать ему время подумать о своей дальнейшей судьбе - это разумно. Продать его частной компании, чтобы он долгие годы бесплатно вкалывал на закрытой фабрике - это ли не определение для работорговли?
В мире около 10 миллионов заключенных - и большинство правительств не брезгует заставить их немного поработать. Хотя в тех же США подневольный труд приравнивается к рабству и запрещен, там есть исключение для осужденных.
Америка задает тренды системы наказаний: там находится каждый пятый заключенный в мире. Их успехи в войне с наркотиками настолько впечатляющи, что в стране за последние 30 лет число осужденных выросло в шесть раз. А поскольку американцы очень практичны, то в тюрьмах зэки должны не только исправляться, но и приносить прибыль.
Внезапный наплыв заключенных вынудил США вернуть в современный мир забытую практику частных тюрем, где у них сегодня содержится почти каждый десятый преступник. Частный капитал взялся за дело с рвением: компании из тюремно-промышленного комплекса входят в индекс S&P 500, а результаты труда заключенных можно найти везде: от Boeing и Intel, до Victoria's Secret и McDonald’s.
Государство, передавая заключенных частникам, экономит 15-30%. Но бизнес тюремных операторов очевидно содержит конфликт интересов - им выгодно чтобы людей сажали побольше, сроки были подлиннее, а УДО - пореже. Сектор постоянно ловят на сговоре с полицейскими и судебными системами, чтобы они присылали больше рабочей силы.
Частные тюрьмы во всем стараются снижать издержки, в том числе на базовые вещи. Но если экономить на охране и медицине, питании и бытовых условиях, то результат понятен: слабый контроль, на 47% больше насилия (0.7 нападений на одного заключенного), а также масса нарушений и побегов.
Частные тюрьмы распространились по миру: Великобритания, Япония, Австралия, ЮАР, страны Скандинавии и Прибалтики. Они допущены к надзору за преступниками во Франции и Бразилии. В РФ велись какие-то вялые разговоры, но на практике дело кажется невыгодным: если в Швеции на зэка в день уходит $350, то у нас - $3. Куда уж сильнее экономить?
С принудительным трудом хорошо справляются унитарные предприятия ФСИН, которые производят товаров и услуг на миллиарды рублей. Неожиданный сюрприз - хотя РФ и замыкает топ-5 стран по числу заключенных, их уровень на минимальных значениях за последние 100 лет: всего 470 тыс.
Пенитенциарная система в целом - не самая красивая, но необходимая часть цивилизованного общества. Изолировать преступника и дать ему время подумать о своей дальнейшей судьбе - это разумно. Продать его частной компании, чтобы он долгие годы бесплатно вкалывал на закрытой фабрике - это ли не определение для работорговли?
❤1
Большие данные хорошо собирают, но плохо используют
За 10 лет объем собираемых данных увеличился в 50 раз - до 65 триллионов гигабайт ежегодно. Адепты биг даты смотрят на геометрическую прогрессию и рассказывают, как накопив критическую массу и установив все связи, мы получим полную картину мира и сможем предсказывать будущее.
Отчасти они правы - расширенная статистика и возможность ее анализа дали прогресс почти везде: финансы, медицина, транспорт, строительство и т.д. Возможность предсказания - самая ценная область биг даты. Именно поэтому на сбор и анализ информации тратится уже более $180 млрд в год.
Многие называют данные - валютой цифровой эпохи. Но надо учитывать, что 90% информации это бессистемные массивы видео, аудио, текстов и картинок - без структуры и анализа они не имеют ценности и быстро теряют актуальность. Разрыв между сбором и применением мешает потенциалу big data.
Для анализа больших данных нужны машинные алгоритмы. Но с их усложнением люди перестают понимать, на чем основаны выводы и прогнозы. Один из скандалов - HR программа стала отказывать в собеседовании всем девушкам-айтишницам: по статистике их мало, а значит они бесперспективны. Это детская ошибка в логике, которую можно отследить - а как обнаружить сбой при миллионах параметров?
Второй деликатный момент: самая частая область применения биг даты - это работа с личными данными пользователей, то есть вторжение в сферу безопасности и конфиденциальности. Практика отслеживания и исследования людей без их ведома и согласия, вызывает массу вопросов.
Конечно, кроме правительств: для них возможности контроля граждан через системы распознавания лиц, фильтры трафика, гаджеты и историю расходов - это бесценно. Скорее их волнует, что этим занимаются частники - потому активно ведется обсуждение платного доступа к большим данным.
Данные о поведении миллиарда китайских гиперактивных цифровых пользователей - это мировой клондайк, за который сейчас идет борьба. Пекин очевидно закрывает доступ к базам для иностранцев и похоже, что скоро обяжет компании перевести данные в какую-то общую базу. Это ударит по местным корпорациям, огромные личные хранилища которых были главным конкурентным преимуществам.
С США все понятно - у ее тех сектора лидерство в сборе больших данных. А вот перед ЕС стоит дилемма - с одной стороны там планируется создание единого европейского рынка данных, чтобы сократить свое отставание. С другой, против планов большей открытости играют строгие нормы кибербезопасности и обращения с личными данными.
Пока большая часть собираемых данных оседает в узком пуле корпораций, то постоянный рост их объемов (+25% в год) не решает нехватку аналитики, а просто требует новых хранилищ (которые и так потребляют 1% мировой энергии). С точки зрения прогресса открыть всю информацию, чтобы армия разработчиков смогла бы обучить алгоритмы и использовать ее не на 10%, а на все сто - логично. Но с рыночной позиции - это совершенно противоестественно.
За 10 лет объем собираемых данных увеличился в 50 раз - до 65 триллионов гигабайт ежегодно. Адепты биг даты смотрят на геометрическую прогрессию и рассказывают, как накопив критическую массу и установив все связи, мы получим полную картину мира и сможем предсказывать будущее.
Отчасти они правы - расширенная статистика и возможность ее анализа дали прогресс почти везде: финансы, медицина, транспорт, строительство и т.д. Возможность предсказания - самая ценная область биг даты. Именно поэтому на сбор и анализ информации тратится уже более $180 млрд в год.
Многие называют данные - валютой цифровой эпохи. Но надо учитывать, что 90% информации это бессистемные массивы видео, аудио, текстов и картинок - без структуры и анализа они не имеют ценности и быстро теряют актуальность. Разрыв между сбором и применением мешает потенциалу big data.
Для анализа больших данных нужны машинные алгоритмы. Но с их усложнением люди перестают понимать, на чем основаны выводы и прогнозы. Один из скандалов - HR программа стала отказывать в собеседовании всем девушкам-айтишницам: по статистике их мало, а значит они бесперспективны. Это детская ошибка в логике, которую можно отследить - а как обнаружить сбой при миллионах параметров?
Второй деликатный момент: самая частая область применения биг даты - это работа с личными данными пользователей, то есть вторжение в сферу безопасности и конфиденциальности. Практика отслеживания и исследования людей без их ведома и согласия, вызывает массу вопросов.
Конечно, кроме правительств: для них возможности контроля граждан через системы распознавания лиц, фильтры трафика, гаджеты и историю расходов - это бесценно. Скорее их волнует, что этим занимаются частники - потому активно ведется обсуждение платного доступа к большим данным.
Данные о поведении миллиарда китайских гиперактивных цифровых пользователей - это мировой клондайк, за который сейчас идет борьба. Пекин очевидно закрывает доступ к базам для иностранцев и похоже, что скоро обяжет компании перевести данные в какую-то общую базу. Это ударит по местным корпорациям, огромные личные хранилища которых были главным конкурентным преимуществам.
С США все понятно - у ее тех сектора лидерство в сборе больших данных. А вот перед ЕС стоит дилемма - с одной стороны там планируется создание единого европейского рынка данных, чтобы сократить свое отставание. С другой, против планов большей открытости играют строгие нормы кибербезопасности и обращения с личными данными.
Пока большая часть собираемых данных оседает в узком пуле корпораций, то постоянный рост их объемов (+25% в год) не решает нехватку аналитики, а просто требует новых хранилищ (которые и так потребляют 1% мировой энергии). С точки зрения прогресса открыть всю информацию, чтобы армия разработчиков смогла бы обучить алгоритмы и использовать ее не на 10%, а на все сто - логично. Но с рыночной позиции - это совершенно противоестественно.
❤1
Почему страны никуда не "развиваются"
Понятие развитых и развивающихся стран было введено в ХХ веке и обозначало критическую разницу в продолжительности и качестве жизни людей в разных регионах планеты. Постепенно ее удалось существенно сократить: хотя в мире все еще 1 млрд бедных, живущих на $2 в день, но почти не осталось нищих регионов, регулярно вымирающих от эпидемий и голода.
Применять эти термины к экономике некорректно: никто никого не догоняет и финиша для развития нет. Удачное встраивание в мировой рынок может дать небогатой стране быстрые темпы роста ВВП - но это не значит, что Камерун через 45 лет догонит Швейцарию. Есть несправедливый, но реальный потолок роста: в какой-то момент стероидные 6-10% превратятся в обычные 2% - это значит, что место страны на карте мира определилось.
Поскольку процесс повторяется повсеместно и всегда, явление обобщили и назвали ловушкой среднего дохода. Выглядит это так: бедная страна находит себя в мировой цепочке поставок - бананы, медь, сборка авто, чипы - неважно что именно, но это покупают. Деньги растекаются по жителям, открываются новые бизнесы, идет рост экономики, он повышает зарплаты, расходы и в какой-то момент лишает страну ее ценовых преимуществ.
Рост себестоимости при меньшей прибыли ведет к ситуации, когда сверху давят более качественные продукты из богатых стран, снизу - дешевые от бедных. По статистике, кризис впервые приходит, когда подушевой ВВП достигает $12 тыс. В этот момент теряется преимущество дешевой рабочей силы и копирования чужих технологий. Следующие настигают, когда истощается энергия от рывка экономических реформ.
Модель выхода из нищеты ясна, но от среднего к высокому достатку путь гораздо сложнее. Здесь помогают три решающих фактора: качественный человеческий капитал, поощрение экспорта и рост производительности труда. Комбинация из них, плюс стечение обстоятельств в свое время помогли азиатским тиграм, ближневосточным шейхам и Восточной Европе.
Гораздо больше стран застряли на своем экономическом плато надолго. Хотя жизнь на этом уровне не так уж плоха: помня о недавней нищете, обыватели довольны достигнутым и без энтузиазма относятся к реформам. Плюс, повышение уровня жизни и образованности ведет к падению рождаемости: население начинает стареть до того, как разбогатеет.
Есть границы потенциала, зависящие от числа жителей (небольшим странам проще) и региона. Верхняя планка для тех же АТР и Восточной Европы оказалась выше африканских и латино американских стран - качество образования, трудоспособность и рынки порешали в их пользу - в ловушку они попали на более приятных уровнях дохода.
Богатые страны оказались на вершине пирамиды благодаря течению истории и удаче. Полученные преимущества они просто поддерживают: профессиональный, процветающий средний класс обеспечивает экономический рост. А хорошие налоговые поступления и низкая стоимость заимствований дают постоянные инвестиции в производство и технологии.
Кстати, демократия, главенство закона, инвестиции в медицину, образование, социальные программы и институты - это не секрет успеха, который гарантирует вступление в клуб развитых стран. Это условия, в которых наиболее комфортно живется тем, кто может себе позволить. Так что стоит копировать хотя бы поэтому :)
Понятие развитых и развивающихся стран было введено в ХХ веке и обозначало критическую разницу в продолжительности и качестве жизни людей в разных регионах планеты. Постепенно ее удалось существенно сократить: хотя в мире все еще 1 млрд бедных, живущих на $2 в день, но почти не осталось нищих регионов, регулярно вымирающих от эпидемий и голода.
Применять эти термины к экономике некорректно: никто никого не догоняет и финиша для развития нет. Удачное встраивание в мировой рынок может дать небогатой стране быстрые темпы роста ВВП - но это не значит, что Камерун через 45 лет догонит Швейцарию. Есть несправедливый, но реальный потолок роста: в какой-то момент стероидные 6-10% превратятся в обычные 2% - это значит, что место страны на карте мира определилось.
Поскольку процесс повторяется повсеместно и всегда, явление обобщили и назвали ловушкой среднего дохода. Выглядит это так: бедная страна находит себя в мировой цепочке поставок - бананы, медь, сборка авто, чипы - неважно что именно, но это покупают. Деньги растекаются по жителям, открываются новые бизнесы, идет рост экономики, он повышает зарплаты, расходы и в какой-то момент лишает страну ее ценовых преимуществ.
Рост себестоимости при меньшей прибыли ведет к ситуации, когда сверху давят более качественные продукты из богатых стран, снизу - дешевые от бедных. По статистике, кризис впервые приходит, когда подушевой ВВП достигает $12 тыс. В этот момент теряется преимущество дешевой рабочей силы и копирования чужих технологий. Следующие настигают, когда истощается энергия от рывка экономических реформ.
Модель выхода из нищеты ясна, но от среднего к высокому достатку путь гораздо сложнее. Здесь помогают три решающих фактора: качественный человеческий капитал, поощрение экспорта и рост производительности труда. Комбинация из них, плюс стечение обстоятельств в свое время помогли азиатским тиграм, ближневосточным шейхам и Восточной Европе.
Гораздо больше стран застряли на своем экономическом плато надолго. Хотя жизнь на этом уровне не так уж плоха: помня о недавней нищете, обыватели довольны достигнутым и без энтузиазма относятся к реформам. Плюс, повышение уровня жизни и образованности ведет к падению рождаемости: население начинает стареть до того, как разбогатеет.
Есть границы потенциала, зависящие от числа жителей (небольшим странам проще) и региона. Верхняя планка для тех же АТР и Восточной Европы оказалась выше африканских и латино американских стран - качество образования, трудоспособность и рынки порешали в их пользу - в ловушку они попали на более приятных уровнях дохода.
Богатые страны оказались на вершине пирамиды благодаря течению истории и удаче. Полученные преимущества они просто поддерживают: профессиональный, процветающий средний класс обеспечивает экономический рост. А хорошие налоговые поступления и низкая стоимость заимствований дают постоянные инвестиции в производство и технологии.
Кстати, демократия, главенство закона, инвестиции в медицину, образование, социальные программы и институты - это не секрет успеха, который гарантирует вступление в клуб развитых стран. Это условия, в которых наиболее комфортно живется тем, кто может себе позволить. Так что стоит копировать хотя бы поэтому :)
❤1
Удаленная работа - это естественная норма для XXI века
Переключение на удаленку было внезапным и вынужденным, но оказалось, что к ней уже все было готово. За последний период почти 90% компаний в мире переводили кого-то на работу из дома. Хотя время жестких локдаунов вроде прошло, но тренд на дистанционку уже точно не изменить.
Сейчас 55% компаний предлагают форматы удаленной работы. Понятно, под переход надо подстроиться: немного порезать зарплаты вне офисов, выделить специалистов для координации удаленщиков или утвердить гибкий график: 3-4 дня дома и 1-2 в офисе - все пока экспериментируют.
Уже 18-20% людей в развитых странах работают на удаленке постоянно. Для многих хорошо цифровизированных областей это совершенно нормально: IT, финансы, СМИ, услуги и т.д. Обычно удаленный специалист получает меньше коллег, но поскольку это область для квалифицированного персонала, то зарплата выше средней по стране.
Приятно удивила производительность труда - 76% компаний отметили, что она осталась прежней или выросла. Выбор для найма расширился: больше нет фильтра только на тех, кто живет в пределах часа езды. Люди также считают, что из дома работается лучше - снижение стресса отметили почти все.
Есть клише, что гибкий график позволяет привлекать самых креативных и свободолюбивых: это пока не очевидно. А вот снижение контроля за командой и исполнителями - насущная проблема. Надзирающий софт ее частично решает, но резко негативно воспринимается и отпугивает многих соискателей.
Впрочем, мода на найм тех же разработчиков из небогатых провинций дала опыт по созданию команд, работающих вне границ и культурно-языковых барьеров. При соблюдении правил построения коллектива, не соблазняясь демпингом и не беря в команду 90% условных индейцев - это работает.
У работников своя беда - внезапное одиночество. Общение, дружба и знакомства естественно приходились на места, где мы проводим основное время. Zoom даже близко не замена: отсутствие контактов роняет настроение и мотивацию людей - в ответ скакнул спрос на профессиональный тимбилдинг.
Природа настолько очистилась, что… - это неверный мем про локдауны. Снижение выбросов от уменьшения поездок не превысило 15% и было компенсировано повышением бытовых расходов электричества: квартиры и дома потребляют больше, чем эргономичные офисы. На зеленый сектор тренд не влияет.
Софт все эффективнее обеспечивает координацию сетей рассеянных команд и скоро просто не будет видно разницы. Конечно, для областей вроде транспорта, производства, с/х, розницы, строительство и пр. удаленка не подходит. Но есть мнение, что в цифровой экономике XXI века будет проходить все более четкая грань между теми, кто выходит из дома, чтобы зарабатывать себе на жизнь и теми, кто остается.
Переключение на удаленку было внезапным и вынужденным, но оказалось, что к ней уже все было готово. За последний период почти 90% компаний в мире переводили кого-то на работу из дома. Хотя время жестких локдаунов вроде прошло, но тренд на дистанционку уже точно не изменить.
Сейчас 55% компаний предлагают форматы удаленной работы. Понятно, под переход надо подстроиться: немного порезать зарплаты вне офисов, выделить специалистов для координации удаленщиков или утвердить гибкий график: 3-4 дня дома и 1-2 в офисе - все пока экспериментируют.
Уже 18-20% людей в развитых странах работают на удаленке постоянно. Для многих хорошо цифровизированных областей это совершенно нормально: IT, финансы, СМИ, услуги и т.д. Обычно удаленный специалист получает меньше коллег, но поскольку это область для квалифицированного персонала, то зарплата выше средней по стране.
Приятно удивила производительность труда - 76% компаний отметили, что она осталась прежней или выросла. Выбор для найма расширился: больше нет фильтра только на тех, кто живет в пределах часа езды. Люди также считают, что из дома работается лучше - снижение стресса отметили почти все.
Есть клише, что гибкий график позволяет привлекать самых креативных и свободолюбивых: это пока не очевидно. А вот снижение контроля за командой и исполнителями - насущная проблема. Надзирающий софт ее частично решает, но резко негативно воспринимается и отпугивает многих соискателей.
Впрочем, мода на найм тех же разработчиков из небогатых провинций дала опыт по созданию команд, работающих вне границ и культурно-языковых барьеров. При соблюдении правил построения коллектива, не соблазняясь демпингом и не беря в команду 90% условных индейцев - это работает.
У работников своя беда - внезапное одиночество. Общение, дружба и знакомства естественно приходились на места, где мы проводим основное время. Zoom даже близко не замена: отсутствие контактов роняет настроение и мотивацию людей - в ответ скакнул спрос на профессиональный тимбилдинг.
Природа настолько очистилась, что… - это неверный мем про локдауны. Снижение выбросов от уменьшения поездок не превысило 15% и было компенсировано повышением бытовых расходов электричества: квартиры и дома потребляют больше, чем эргономичные офисы. На зеленый сектор тренд не влияет.
Софт все эффективнее обеспечивает координацию сетей рассеянных команд и скоро просто не будет видно разницы. Конечно, для областей вроде транспорта, производства, с/х, розницы, строительство и пр. удаленка не подходит. Но есть мнение, что в цифровой экономике XXI века будет проходить все более четкая грань между теми, кто выходит из дома, чтобы зарабатывать себе на жизнь и теми, кто остается.
Теория о пернатом сюрпризе глобальных масштабов
Временами мир сотрясается от внезапных политических, экономических и социальных катаклизмов. Уже позже их тщательно анализируют и доказывают, что они были логичны и неотвратимы, пусть и стали полной неожиданностью. Класс подобных потрясений обозначают термином черный лебедь.
Я знаю о чем вы подумали, но нет - наша ситуация в данную группу не входит. Пандемию давно предсказали и ожидали в ближайшее время. "Заражение", вышедшее в 2011, сегодня смотрится как документальное кино, вплоть до деталей.
К черным лебедям относятся события настолько редкие, что их вероятность неизвестна и нет данных для обоснованных прогнозов. Варианты сценариев потенциальных проблем выпускают многие, но даже от уважаемого Saxo Bank это выглядит как второсортные голливудские поделки.
Настоящий лебедь выглядит как мгновенный биржевой обвал в США, который утягивает в пике мировую экономику в 2007. Или инфляция в 80 млрд(!) процентов в Зимбабве. Взлет и схлоп пузыря доткомов. 11 сентября 2001, распад СССР, первая мировая война. Есть и хорошие примеры: появление компьютеров и интернета тоже перекроило известный мир.
Нельзя угадать пришествие лебедя: люди живут в закрытом инфополе, своеобразном пузыре из знакомой повестки, где новости фильтруются по популярности, виральности и т.д. Появление странного игнорируется до последнего момента - и лишь тогда приходит осознание, что мы что-то упустили...
Есть эксперты, у которых больше информации и они славятся умом и сообразительностью. Но это иллюзорное знание, довольно ограниченные модели и скрытый ретроспективный анализ: генералы готовятся к прошедшей войне. Хотя именно неизвестное обычно влияет на будущее сильнее всего.
Про черных лебедей в принципе нужно знать всего три вещи: они произойдут, это будет эпично, вы никак не сможете о них узнать заранее. Переживать по этому поводу бессмысленно: вот лично вы можете оценить опасность неолуддизма - мощного, активного и международного движения против образования, науки и любых новых технологий в целом?
Единственный способ подготовится к черному лебедю - это не гадать, а повышать общую стойкость к сюрпризам и их последствиям. После событий 2007 финансисты и банки ввели регулярные стресс-тесты на готовность к новому кризису.
Впрочем, не все большие события происходят неожиданно. Есть вариант серого лебедя - масштабного события, которое все же можно предсказать. То есть большие риски с низкими шансами сбыться: стихийные бедствия, эпидемии, Brexit, фондовые кризисы, победа Трампа 😁 и пр.
Временами мир сотрясается от внезапных политических, экономических и социальных катаклизмов. Уже позже их тщательно анализируют и доказывают, что они были логичны и неотвратимы, пусть и стали полной неожиданностью. Класс подобных потрясений обозначают термином черный лебедь.
Я знаю о чем вы подумали, но нет - наша ситуация в данную группу не входит. Пандемию давно предсказали и ожидали в ближайшее время. "Заражение", вышедшее в 2011, сегодня смотрится как документальное кино, вплоть до деталей.
К черным лебедям относятся события настолько редкие, что их вероятность неизвестна и нет данных для обоснованных прогнозов. Варианты сценариев потенциальных проблем выпускают многие, но даже от уважаемого Saxo Bank это выглядит как второсортные голливудские поделки.
Настоящий лебедь выглядит как мгновенный биржевой обвал в США, который утягивает в пике мировую экономику в 2007. Или инфляция в 80 млрд(!) процентов в Зимбабве. Взлет и схлоп пузыря доткомов. 11 сентября 2001, распад СССР, первая мировая война. Есть и хорошие примеры: появление компьютеров и интернета тоже перекроило известный мир.
Нельзя угадать пришествие лебедя: люди живут в закрытом инфополе, своеобразном пузыре из знакомой повестки, где новости фильтруются по популярности, виральности и т.д. Появление странного игнорируется до последнего момента - и лишь тогда приходит осознание, что мы что-то упустили...
Есть эксперты, у которых больше информации и они славятся умом и сообразительностью. Но это иллюзорное знание, довольно ограниченные модели и скрытый ретроспективный анализ: генералы готовятся к прошедшей войне. Хотя именно неизвестное обычно влияет на будущее сильнее всего.
Про черных лебедей в принципе нужно знать всего три вещи: они произойдут, это будет эпично, вы никак не сможете о них узнать заранее. Переживать по этому поводу бессмысленно: вот лично вы можете оценить опасность неолуддизма - мощного, активного и международного движения против образования, науки и любых новых технологий в целом?
Единственный способ подготовится к черному лебедю - это не гадать, а повышать общую стойкость к сюрпризам и их последствиям. После событий 2007 финансисты и банки ввели регулярные стресс-тесты на готовность к новому кризису.
Впрочем, не все большие события происходят неожиданно. Есть вариант серого лебедя - масштабного события, которое все же можно предсказать. То есть большие риски с низкими шансами сбыться: стихийные бедствия, эпидемии, Brexit, фондовые кризисы, победа Трампа 😁 и пр.
❤1
Криптовалютам снова подмигнули тучи на горизонте
Когда в мае писал пост про крипту, на рынке царило уныние и паника. Но поскольку за цифровыми валютами стоят годные идеи и мощное сообщество, я не сомневался, что вскоре рост возобновится. Уже сейчас отыграна половина потерянного, а общий капитал крипто монет достигает $1.8 трлн.
На биткоин и эфир по-прежнему приходится 65% от валютной корзины, хотя других монет с капитализацией выше $1 млрд еще насчитывает под 90. Забавно, но они считаются слишком стабильными, чтобы на них зарабатывать. Это как майнинг - доход гарантирован, но скромен (всего $20 млрд за год).
Настоящие адепты инвестируют в новые монеты на ранней стадии: хайп коины выпускаются ежедневно десятками, а маркетинг и энтузиазм дают им рост на порядки в неделю. Конечно, большинство затем обесцениваются: убытки от вкладов в ажиотажные монеты достигают $1 млрд в год.
Еще миллиард достается мошенникам - крипто мир это дикий запад без шерифа. Копии приложений, ворующие данные с кошельков, имитации главных криптовалют - это известные и работающие схемы. А вот доля черного рынка невелика - всего 1% крипто переводов связаны с незаконным сектором.
Сгоревшие инвестиции и украденные монеты это привычные проблемы, но сейчас перед сообществом встает новая - мировые правительства решили заняться сектором. Пока он легализован в дюжине стран, в остальных запрещен или в серой зоне - и везде его будут стараться взять под контроль.
Нерегулируемый финансовый поток это нонсенс, поэтому в ближайшие годы крипту ждет регуляция, внешние правила и, естественно, налоги. Тем же США очень пригодятся новые деньги - печатный станок пора выключать, а план в $1.2 трлн на апдейт инфраструктуры сам себя не оплатит.
Один из вариантов развития события показал Китай - он выдавил с рынка независимые монеты и презентовал цифровой юань. Продвижение стейбл коинов, привязанных к национальным валютам или ценным активам дает вполне эффективный контроль правительствам и ЦБ. При прочих преимуществах блокчейна они надежнее обычной крипты.
Конечно крипто сообщество свободолюбиво и будет сопротивляться - но в июне ФБР показало, что может и умеет отслеживать и вмешиваться в переводы, изъяв у вымогателей биткоинов на $2,3 млн. Возврат другим хакером (добровольно) украденной крипты на $600 млн выглядит мудрым шагом. Пусть анонимные монеты вроде Monero отслеживать пока невозможно - но можно контролировать крипто биржи, где всего на четырех главных игроков приходится 63%.
Именно стейбл коины скорее всего переманят к себе многих серьезных инвесторов - крипта использовалась многими из них как аналог офшоров. Можно мириться с абсурдными скачками цен при долгом восходящем тренде. Но если он будет облагаться налогами и контролироваться правительством - главные преимущества и потенциал цифровых валют тихо растают в тумане.
Когда в мае писал пост про крипту, на рынке царило уныние и паника. Но поскольку за цифровыми валютами стоят годные идеи и мощное сообщество, я не сомневался, что вскоре рост возобновится. Уже сейчас отыграна половина потерянного, а общий капитал крипто монет достигает $1.8 трлн.
На биткоин и эфир по-прежнему приходится 65% от валютной корзины, хотя других монет с капитализацией выше $1 млрд еще насчитывает под 90. Забавно, но они считаются слишком стабильными, чтобы на них зарабатывать. Это как майнинг - доход гарантирован, но скромен (всего $20 млрд за год).
Настоящие адепты инвестируют в новые монеты на ранней стадии: хайп коины выпускаются ежедневно десятками, а маркетинг и энтузиазм дают им рост на порядки в неделю. Конечно, большинство затем обесцениваются: убытки от вкладов в ажиотажные монеты достигают $1 млрд в год.
Еще миллиард достается мошенникам - крипто мир это дикий запад без шерифа. Копии приложений, ворующие данные с кошельков, имитации главных криптовалют - это известные и работающие схемы. А вот доля черного рынка невелика - всего 1% крипто переводов связаны с незаконным сектором.
Сгоревшие инвестиции и украденные монеты это привычные проблемы, но сейчас перед сообществом встает новая - мировые правительства решили заняться сектором. Пока он легализован в дюжине стран, в остальных запрещен или в серой зоне - и везде его будут стараться взять под контроль.
Нерегулируемый финансовый поток это нонсенс, поэтому в ближайшие годы крипту ждет регуляция, внешние правила и, естественно, налоги. Тем же США очень пригодятся новые деньги - печатный станок пора выключать, а план в $1.2 трлн на апдейт инфраструктуры сам себя не оплатит.
Один из вариантов развития события показал Китай - он выдавил с рынка независимые монеты и презентовал цифровой юань. Продвижение стейбл коинов, привязанных к национальным валютам или ценным активам дает вполне эффективный контроль правительствам и ЦБ. При прочих преимуществах блокчейна они надежнее обычной крипты.
Конечно крипто сообщество свободолюбиво и будет сопротивляться - но в июне ФБР показало, что может и умеет отслеживать и вмешиваться в переводы, изъяв у вымогателей биткоинов на $2,3 млн. Возврат другим хакером (добровольно) украденной крипты на $600 млн выглядит мудрым шагом. Пусть анонимные монеты вроде Monero отслеживать пока невозможно - но можно контролировать крипто биржи, где всего на четырех главных игроков приходится 63%.
Именно стейбл коины скорее всего переманят к себе многих серьезных инвесторов - крипта использовалась многими из них как аналог офшоров. Можно мириться с абсурдными скачками цен при долгом восходящем тренде. Но если он будет облагаться налогами и контролироваться правительством - главные преимущества и потенциал цифровых валют тихо растают в тумане.
❤1
Электронные деньги невидимы, но вполне реальны
В области цифровых платежей прошлый год считается за два: бесконтактная оплата и финтех платформы вышли в главные тренды. Оказалось, люди довольно быстро меняют привычки при нужном стимуле - цифра по очкам побеждает наличные.
В мире сейчас более 2.7 млрд цифровых кошельков, из которых за прошлый год потратили $5.5 трлн. Мобильный и онлайн банкинг, сканирование карт и QR-кодов, оплата через распознавание лиц и пр. Популярность бесконтактных каналов оплаты выросла почти в полтора раза.
Онлайн переводы в реальном времени и одноранговые платежи P2P стали нормой: и молодые пользователи и бизнес ожидают моментального доступа к своим средствам. Обычным банкам приходится радикально обновлять свои системы под ускоренный формат.
Электронные кошельки оценили не только пользователи - это оказался отличный инструмент для программ лояльности, которые привязывают к платформе надолго. Традиционные банки именно поэтому так активно продвигают свои приложения, даже среди пожилых и консервативных клиентов.
У цифровых банков, работающих только онлайн, есть свои преимущества: из-за меньших издержек на деятельность, они могут соблазнять клиентов более выгодными условиями, у них изначально больше доступных опций, они быстрее и доступны 24/7. За три года цифровых банков уже появилось более 300.
В финтех венчуре пока нет полноценных супер-эппов, хотя число пользователей приложений только за год выросло на солидные 24%. Помимо оплаты и переводов, на платформах в основном востребованы варианты для инвестиций, контроля за бюджетом, экономии средств и пр.
Услуга купи сейчас - плати позже одна из самых популярных: в начале 2021 уже половина компаний давали отсрочку платежей. Альтернатива кредиткам подошла молодым и небогатым клиентам. Увы, не понимание принципов BNPL отправляет многих в ловушку скрытых комиссий за просрочки.
Более чем впечатляющее развитие цифрового финтех сектора дало старт мощной конкуренции за потребителей, от которой они пока только выигрывают. Впрочем, как и логистика с онлайн-торговлей, банки и платформы тоже движутся навстречу друг другу, превращаясь в экосистемы с почти идентичными услугами.
В области цифровых платежей прошлый год считается за два: бесконтактная оплата и финтех платформы вышли в главные тренды. Оказалось, люди довольно быстро меняют привычки при нужном стимуле - цифра по очкам побеждает наличные.
В мире сейчас более 2.7 млрд цифровых кошельков, из которых за прошлый год потратили $5.5 трлн. Мобильный и онлайн банкинг, сканирование карт и QR-кодов, оплата через распознавание лиц и пр. Популярность бесконтактных каналов оплаты выросла почти в полтора раза.
Онлайн переводы в реальном времени и одноранговые платежи P2P стали нормой: и молодые пользователи и бизнес ожидают моментального доступа к своим средствам. Обычным банкам приходится радикально обновлять свои системы под ускоренный формат.
Электронные кошельки оценили не только пользователи - это оказался отличный инструмент для программ лояльности, которые привязывают к платформе надолго. Традиционные банки именно поэтому так активно продвигают свои приложения, даже среди пожилых и консервативных клиентов.
У цифровых банков, работающих только онлайн, есть свои преимущества: из-за меньших издержек на деятельность, они могут соблазнять клиентов более выгодными условиями, у них изначально больше доступных опций, они быстрее и доступны 24/7. За три года цифровых банков уже появилось более 300.
В финтех венчуре пока нет полноценных супер-эппов, хотя число пользователей приложений только за год выросло на солидные 24%. Помимо оплаты и переводов, на платформах в основном востребованы варианты для инвестиций, контроля за бюджетом, экономии средств и пр.
Услуга купи сейчас - плати позже одна из самых популярных: в начале 2021 уже половина компаний давали отсрочку платежей. Альтернатива кредиткам подошла молодым и небогатым клиентам. Увы, не понимание принципов BNPL отправляет многих в ловушку скрытых комиссий за просрочки.
Более чем впечатляющее развитие цифрового финтех сектора дало старт мощной конкуренции за потребителей, от которой они пока только выигрывают. Впрочем, как и логистика с онлайн-торговлей, банки и платформы тоже движутся навстречу друг другу, превращаясь в экосистемы с почти идентичными услугами.
Венчурный рынок превращается в очередную фабрику
Много свободных денег, желание разнообразить вложения и ряд недавних успешных сделок направляет все новых инвесторов в венчурный сектор: с начала года он привлек рекордные $269 млрд. Онлайн торговля, энергетика, мед- и финтех, образование, транспорт - все области на подъеме.
Уже отмечал, что рынок идет в сторону укрупнения - ведущие фонды вытесняют небольших игроков, а 73% венчурных инвестиций достаются зрелым стартапам. Гарантированно заработать миллиард, закрыв один большой раунд, очевидно выгоднее вклада в будущее неопознанных новичков.
За мировым пулом из рекордных 750 единорогов стоит армия из 3600+ влиятельных инвесторов. Главные игроки строят все более долгосрочные стратегии. Если раньше длинные инвестиции имели потолок в 3-5 лет, то корпоративные фонды уже смотрят на технологии в перспективе 10-15 лет.
Идеализация венчура прошла - в стартапах больше нет духа революции. Найти инвестиции под проект стало сложнее, а вот запустить его гораздо проще: фреймворки, платформы и открытые коды позволяют выпускать цифровые продукты чуть не в одиночку. Дальше оценивается умение основателей воплотить в жизнь технологию, сервис и процесс, а затем начать на ней зарабатывать.
Фабрики вроде eFounders поставили запуск стартапов на поток и следят за естественным отбором. Помимо цифры, крайне востребованы реальные нишевые технологии: создателей узкоспециализированных продуктов вроде нового биотеста, сплава или компонента находят и дают много денег - первые инвестиции выросли вчетверо, до весомых $5.6 млн.
Смещается география венчура. Кремниевая долина теряет свой статус: компании и команды банально идут на удаленку. Китай выкинул потенциальную преемственность с началом буйства регуляторов. Наиболее интересно выглядит Индия (большой рынок) и ЕС, который активно инвестирует, плюс имеет резерв из качественных и дешевых айтишников из Польши, Украины, Беларуси и других сателлитов.
Венчур в РФ из-за мудрой геополитики токсичен для мирового рынка и ограничен национальной экономикой, которая не может быть полноценной заменой: она давно стагнирует и доходы потребителей стабильно падают. Инвестиции можно получить в основном от гос фондов и корпораций, что имеет свои нюансы, а позже и последствия.
Локальная вишкенка - гиганты вроде Сбер, Mail.Ru и Яндекс активно пылесосят рынок и скупают перспективные команды и технологии на самом старте. Все вместе ведет к тому, что российские единороги (т.е. созданные русскими командами) водятся только за границами РФ, а на родных просторах стартапу перейти оценку даже в $500 млн почти нереально.
Много свободных денег, желание разнообразить вложения и ряд недавних успешных сделок направляет все новых инвесторов в венчурный сектор: с начала года он привлек рекордные $269 млрд. Онлайн торговля, энергетика, мед- и финтех, образование, транспорт - все области на подъеме.
Уже отмечал, что рынок идет в сторону укрупнения - ведущие фонды вытесняют небольших игроков, а 73% венчурных инвестиций достаются зрелым стартапам. Гарантированно заработать миллиард, закрыв один большой раунд, очевидно выгоднее вклада в будущее неопознанных новичков.
За мировым пулом из рекордных 750 единорогов стоит армия из 3600+ влиятельных инвесторов. Главные игроки строят все более долгосрочные стратегии. Если раньше длинные инвестиции имели потолок в 3-5 лет, то корпоративные фонды уже смотрят на технологии в перспективе 10-15 лет.
Идеализация венчура прошла - в стартапах больше нет духа революции. Найти инвестиции под проект стало сложнее, а вот запустить его гораздо проще: фреймворки, платформы и открытые коды позволяют выпускать цифровые продукты чуть не в одиночку. Дальше оценивается умение основателей воплотить в жизнь технологию, сервис и процесс, а затем начать на ней зарабатывать.
Фабрики вроде eFounders поставили запуск стартапов на поток и следят за естественным отбором. Помимо цифры, крайне востребованы реальные нишевые технологии: создателей узкоспециализированных продуктов вроде нового биотеста, сплава или компонента находят и дают много денег - первые инвестиции выросли вчетверо, до весомых $5.6 млн.
Смещается география венчура. Кремниевая долина теряет свой статус: компании и команды банально идут на удаленку. Китай выкинул потенциальную преемственность с началом буйства регуляторов. Наиболее интересно выглядит Индия (большой рынок) и ЕС, который активно инвестирует, плюс имеет резерв из качественных и дешевых айтишников из Польши, Украины, Беларуси и других сателлитов.
Венчур в РФ из-за мудрой геополитики токсичен для мирового рынка и ограничен национальной экономикой, которая не может быть полноценной заменой: она давно стагнирует и доходы потребителей стабильно падают. Инвестиции можно получить в основном от гос фондов и корпораций, что имеет свои нюансы, а позже и последствия.
Локальная вишкенка - гиганты вроде Сбер, Mail.Ru и Яндекс активно пылесосят рынок и скупают перспективные команды и технологии на самом старте. Все вместе ведет к тому, что российские единороги (т.е. созданные русскими командами) водятся только за границами РФ, а на родных просторах стартапу перейти оценку даже в $500 млн почти нереально.
Индия: большая страна, большие проблемы
Индия - типичный представитель третьего мира: по уровню развития социальных и политических институтов она находится в одной корзине со странами Африки и Южной Америки. Но благодаря населению в 1.4 млрд ее роль в мировой экономике гораздо значительнее.
Индия формально 6-я экономика, но по многим параметрам впереди нее лишь США и Китай. Это атомная держава, третья по производству энергии и потреблению нефти. $300 млрд экспорта включают текстиль, химикаты, оборудование, сталь, 15% мировых моряков и главное - дженерики, без которых медицину в бедных странах мира ждет коллапс.
Индия традиционно открыта для иностранных инвесторов - за 20 лет они вложили в нее более $600 млрд. Чем очень помогли поднять современное производство и сектор услуг. Индийский IT с годовым оборотом в $150 млрд забрал две трети мирового аутсорса по разработке и поддержке софта.
Еще до пандемии страна столкнулась с последствиями уникального плана по прыжку из аграрной эпохи сразу в цифровую. Имея больше половины жителей занятых в с/х, четверть которых вообще неграмотны, неудивительно, что запущенные реформы принесли определенные проблемы.
Из плюсов - удалось сократить бедность, модернизировать промышленность, через изъятие 85% всех наличных прижать теневой сектор, а затем мотивировать перейти к цифровым кошелькам . А еще провести воду, газ и построить туалеты в домах (это было актуально!).
Но исчезновение рупий с дикого рынка и попутная налоговая реформа, при тотальных проблемах с просрочкой кредитов, снизили темпы роста ВВП с хороших 8 до тревожных 4% к 2020. А затем в страну с минимальными гос расходами на медицину пришла пандемия...
Первый экономический спад Индии за 40 лет сократил ВВП на 7.3%, до $1.82 трлн. Уровень безработицы вырос вдвое, до 12%, инфляция - втрое, до 6%. Особенно от этого пострадал серый сектор, в котором занято большинство: более 75 млн индусов снова погрузились в бедность.
Ресурсы правительства повлиять на ситуацию ограничены: несмотря на ЗВР в $605 млрд, дефицит бюджета в 6.7% и госдолг в 72% прочно стоят на пути быстрого восстановления. Это, плюс упавшие доходы населения, коррупция, проблемы управления, сохраняющееся экономическое и социальное неравенство, отправляют Индию в непростые времена.
Все могло быть по другому, если в 1947 англичане не стали бы разделять свои колонии искусственными границами. Не было бы изнурительных войн, а в единой Индии сейчас жило не 1.4, а 2 млрд людей. Крупнейшая в мире индийская мусульманская община законтролила бы ближний Восток, Африку и Южную Азию. А на карте, вместо Китая, мировой субгегемон выглядел бы так: зеленый - Индия, салатовый - зависимые страны.
Индия - типичный представитель третьего мира: по уровню развития социальных и политических институтов она находится в одной корзине со странами Африки и Южной Америки. Но благодаря населению в 1.4 млрд ее роль в мировой экономике гораздо значительнее.
Индия формально 6-я экономика, но по многим параметрам впереди нее лишь США и Китай. Это атомная держава, третья по производству энергии и потреблению нефти. $300 млрд экспорта включают текстиль, химикаты, оборудование, сталь, 15% мировых моряков и главное - дженерики, без которых медицину в бедных странах мира ждет коллапс.
Индия традиционно открыта для иностранных инвесторов - за 20 лет они вложили в нее более $600 млрд. Чем очень помогли поднять современное производство и сектор услуг. Индийский IT с годовым оборотом в $150 млрд забрал две трети мирового аутсорса по разработке и поддержке софта.
Еще до пандемии страна столкнулась с последствиями уникального плана по прыжку из аграрной эпохи сразу в цифровую. Имея больше половины жителей занятых в с/х, четверть которых вообще неграмотны, неудивительно, что запущенные реформы принесли определенные проблемы.
Из плюсов - удалось сократить бедность, модернизировать промышленность, через изъятие 85% всех наличных прижать теневой сектор, а затем мотивировать перейти к цифровым кошелькам . А еще провести воду, газ и построить туалеты в домах (это было актуально!).
Но исчезновение рупий с дикого рынка и попутная налоговая реформа, при тотальных проблемах с просрочкой кредитов, снизили темпы роста ВВП с хороших 8 до тревожных 4% к 2020. А затем в страну с минимальными гос расходами на медицину пришла пандемия...
Первый экономический спад Индии за 40 лет сократил ВВП на 7.3%, до $1.82 трлн. Уровень безработицы вырос вдвое, до 12%, инфляция - втрое, до 6%. Особенно от этого пострадал серый сектор, в котором занято большинство: более 75 млн индусов снова погрузились в бедность.
Ресурсы правительства повлиять на ситуацию ограничены: несмотря на ЗВР в $605 млрд, дефицит бюджета в 6.7% и госдолг в 72% прочно стоят на пути быстрого восстановления. Это, плюс упавшие доходы населения, коррупция, проблемы управления, сохраняющееся экономическое и социальное неравенство, отправляют Индию в непростые времена.
Все могло быть по другому, если в 1947 англичане не стали бы разделять свои колонии искусственными границами. Не было бы изнурительных войн, а в единой Индии сейчас жило не 1.4, а 2 млрд людей. Крупнейшая в мире индийская мусульманская община законтролила бы ближний Восток, Африку и Южную Азию. А на карте, вместо Китая, мировой субгегемон выглядел бы так: зеленый - Индия, салатовый - зависимые страны.
Профсоюзы внезапно возвращают актуальность
Законы о трудовом праве, утверждение минимальных зарплат, отпусков, соцгарантий и пенсий в свое время погасили огонь пролетарской борьбы в развитых странах. Но нестабильность в экономике, стагнация доходов, усиление социального неравенства и пандемия внезапно снова подняли тему.
Когда индустриальные корпорации закладывались, их рабочие были бесправны и беззащитны (как и все остальные у кого не было титула или денег - время было дикое). Чуть позже в мир пришли теоретики эксплуатации и прочая высокая политика. А на производствах защиту рабочих взяли на себя профсоюзы.
Не афишируемый, но общеизвестный факт: защита рабочих от произвола фабрикантов появилось еще в 18 веке, когда за небольшую мзду местные авторитеты следили, чтобы рабочих не обижали. В США мафия контролировала профсоюзы до середины 20 века: переговоры компаний и какого-нибудь Джимми Хоффа выглядели точно как сцены из Крестного отца.
Европа выбрала другой путь: профсоюзы пошли в политику, связавшись с левыми и социал-демократическими партиями. Благодаря мобилизации своих членов стали играть заметную роль в выборах всех уровней, повлияли на принятие трудового законодательства и стали частью истеблишмента.
Столкновение корпораций и профсоюзов было борьбой двух равнозначных систем, в которых победила более массовая: вопросы зарплат, условий труда, страховки и пр. были решены в пользу бедных. Даже сейчас у членов профсоюзов зарплаты все еще на 10-20% выше средних по рынку и гораздо более комфортные условия работы.
Ответом корпораций стало активное лобби более жестких законов и очернение самой идеи профсоюзной борьбы. А также перевод производств в менее развитые страны, где даже базовые права человека условны, не говоря уже о трудовых. В итоге после золотых 60-х влияние профсоюзов только падало. А мир получил глобализацию.
Сейчас ситуация обернулась вспять - после 40 лет увядания профсоюзы снова в тренде. Локдауны показали, что трудовое положение большинства людей, даже в развитых странах, довольно шаткое. И что новым секторам, вроде фрилансеров, курьеров или uber водителей тоже нужны профсоюзы.
Увидев серп для яиц, корпорации вроде Amazon (для которых работник- это автомат с ушами), выступили против всей своей мощью. Несмотря на любые репутационные издержки они блокируют саму идею кооперации. Но сейчас люди любят и умеют объединяться, так что ставлю на новые стартап-союзы.
P.S. РФ унаследовал от СССР профсоюзы как еще одну систему контроля рабочих. Формально сейчас в них входят 30% занятых, но с учетом доминирования госсектора в экономике, независимый профсоюз в России такой же нонсенс как независимая партия.
Законы о трудовом праве, утверждение минимальных зарплат, отпусков, соцгарантий и пенсий в свое время погасили огонь пролетарской борьбы в развитых странах. Но нестабильность в экономике, стагнация доходов, усиление социального неравенства и пандемия внезапно снова подняли тему.
Когда индустриальные корпорации закладывались, их рабочие были бесправны и беззащитны (как и все остальные у кого не было титула или денег - время было дикое). Чуть позже в мир пришли теоретики эксплуатации и прочая высокая политика. А на производствах защиту рабочих взяли на себя профсоюзы.
Не афишируемый, но общеизвестный факт: защита рабочих от произвола фабрикантов появилось еще в 18 веке, когда за небольшую мзду местные авторитеты следили, чтобы рабочих не обижали. В США мафия контролировала профсоюзы до середины 20 века: переговоры компаний и какого-нибудь Джимми Хоффа выглядели точно как сцены из Крестного отца.
Европа выбрала другой путь: профсоюзы пошли в политику, связавшись с левыми и социал-демократическими партиями. Благодаря мобилизации своих членов стали играть заметную роль в выборах всех уровней, повлияли на принятие трудового законодательства и стали частью истеблишмента.
Столкновение корпораций и профсоюзов было борьбой двух равнозначных систем, в которых победила более массовая: вопросы зарплат, условий труда, страховки и пр. были решены в пользу бедных. Даже сейчас у членов профсоюзов зарплаты все еще на 10-20% выше средних по рынку и гораздо более комфортные условия работы.
Ответом корпораций стало активное лобби более жестких законов и очернение самой идеи профсоюзной борьбы. А также перевод производств в менее развитые страны, где даже базовые права человека условны, не говоря уже о трудовых. В итоге после золотых 60-х влияние профсоюзов только падало. А мир получил глобализацию.
Сейчас ситуация обернулась вспять - после 40 лет увядания профсоюзы снова в тренде. Локдауны показали, что трудовое положение большинства людей, даже в развитых странах, довольно шаткое. И что новым секторам, вроде фрилансеров, курьеров или uber водителей тоже нужны профсоюзы.
Увидев серп для яиц, корпорации вроде Amazon (для которых работник- это автомат с ушами), выступили против всей своей мощью. Несмотря на любые репутационные издержки они блокируют саму идею кооперации. Но сейчас люди любят и умеют объединяться, так что ставлю на новые стартап-союзы.
P.S. РФ унаследовал от СССР профсоюзы как еще одну систему контроля рабочих. Формально сейчас в них входят 30% занятых, но с учетом доминирования госсектора в экономике, независимый профсоюз в России такой же нонсенс как независимая партия.
❤1
Предсказуемое и неопасное ускорение мировой инфляции
Технически инфляция - это замер общего роста цен на корзину основных товаров и услуг, хотя корректнее говорить о ней, как о снижении покупательной способности денег. Если зарплаты растут на столько же или больше (при хорошей экономике), то на повседневную жизнь инфляция вообще не влияет.
Причин для роста инфляции несколько. Например, количество денег увеличивается, их активно тратят, а рост предложения не успевает за спросом. Локальная валюта слабеет и импорт дорожает. Повышаются издержки (рост зарплат, цен на сырье и пр.) и бизнес переносит их на клиентов. И так далее.
Инфляция до 10% в год считается умеренной, это нормальное развитие экономики. При экономических кризисах и ошибках в планировании, она превращается в галопирующую - до 50%. Если срочно не решить проблемы, есть риск перейти к стадии гиперинфляции: в Зимбабве цены в 2008 удваивались каждые 1,5 часа - это уже полный коллапс экономики.
Цифры инфляции имеют значение. Как фактор риска, они влияют на стоимость займа денег. Потеря ориентации потребителями ведет к большей небрежности и понижению эффективности у бизнеса. Есть и психологический фактор - при ожидании высокой инфляции, поведение бизнеса и потребителей само начинает работать на ее усиление.
Рост инфляции в 2021-м во всем мире, включая стабильные западные страны, был ожидаем - после масштабных мер стимулирования, наличных на рынке стало много. У США вообще рекорд по росту денежной массы. Но экономики не перегреты и поводов для закрепления высокой инфляции нет.
В тех же США потребительские цены в 5.4% на максимуме с 2008-го. Но если исключить сезонные, вроде продуктов или стройматериалов и аномальный рост некоторых секций, вроде б/у авто и бензина, то инфляция уже менее 3%, а во многих областях цены даже умеренно снизились.
Эффект отложенного спроса сходит на нет: даже у богатых потребителей есть свои границы. Сбои в цепочках поставок, которые создавали дефициты, частично решены. Все за то, что рост инфляции временный и вскоре замедлится. Потому основные мировые ЦБ не собираются менять текущую политику и даже осторожные инвесторы склонны им верить.
В РФ рекордная за пять лет инфляция в 6,5% из-за роста издержек компаний: по факту мы импортируем инфляцию, закупая подорожавшее сырье и товары. В такой ситуации резкое повышение ставки ЦБ до 6,5% никак на инфляцию не влияет, а только бьет по и так ограниченному внутреннему спросу (доходы людей давно не растут) и черепашьему росту нашей экономики.
Технически инфляция - это замер общего роста цен на корзину основных товаров и услуг, хотя корректнее говорить о ней, как о снижении покупательной способности денег. Если зарплаты растут на столько же или больше (при хорошей экономике), то на повседневную жизнь инфляция вообще не влияет.
Причин для роста инфляции несколько. Например, количество денег увеличивается, их активно тратят, а рост предложения не успевает за спросом. Локальная валюта слабеет и импорт дорожает. Повышаются издержки (рост зарплат, цен на сырье и пр.) и бизнес переносит их на клиентов. И так далее.
Инфляция до 10% в год считается умеренной, это нормальное развитие экономики. При экономических кризисах и ошибках в планировании, она превращается в галопирующую - до 50%. Если срочно не решить проблемы, есть риск перейти к стадии гиперинфляции: в Зимбабве цены в 2008 удваивались каждые 1,5 часа - это уже полный коллапс экономики.
Цифры инфляции имеют значение. Как фактор риска, они влияют на стоимость займа денег. Потеря ориентации потребителями ведет к большей небрежности и понижению эффективности у бизнеса. Есть и психологический фактор - при ожидании высокой инфляции, поведение бизнеса и потребителей само начинает работать на ее усиление.
Рост инфляции в 2021-м во всем мире, включая стабильные западные страны, был ожидаем - после масштабных мер стимулирования, наличных на рынке стало много. У США вообще рекорд по росту денежной массы. Но экономики не перегреты и поводов для закрепления высокой инфляции нет.
В тех же США потребительские цены в 5.4% на максимуме с 2008-го. Но если исключить сезонные, вроде продуктов или стройматериалов и аномальный рост некоторых секций, вроде б/у авто и бензина, то инфляция уже менее 3%, а во многих областях цены даже умеренно снизились.
Эффект отложенного спроса сходит на нет: даже у богатых потребителей есть свои границы. Сбои в цепочках поставок, которые создавали дефициты, частично решены. Все за то, что рост инфляции временный и вскоре замедлится. Потому основные мировые ЦБ не собираются менять текущую политику и даже осторожные инвесторы склонны им верить.
В РФ рекордная за пять лет инфляция в 6,5% из-за роста издержек компаний: по факту мы импортируем инфляцию, закупая подорожавшее сырье и товары. В такой ситуации резкое повышение ставки ЦБ до 6,5% никак на инфляцию не влияет, а только бьет по и так ограниченному внутреннему спросу (доходы людей давно не растут) и черепашьему росту нашей экономики.
❤1
Внимание аудиторий - главная валюта на медиарынке
Рынок развлечений и медиа в прошлом году упал на 4% - до $2 трлн. Отмена мероприятий, снижение расходов вне дома, ударили по кино, живой музыке, играм и спорту, ускорив адаптацию сектора под цифровой формат. Спрос на контент только вырос и аудитории пошли искать новые каналы.
С началом года уже отыграна часть потерь - но все равно пандемия обойдется индустрии в $160 млрд роста. Главный удар пришелся по кинотеатрам и концертам -70% сборов. Виртуальные и стриминговые варианты публике не зашли, но отмена локдаунов понемногу возвращает на поле жизнь.
Треть E&M сектора уходит на интернет для 1.1 млрд домов и 4.6 млрд смартфонов. Тренд роста мобайла очевиден - год назад он занимал 65% времени, сейчас - 75%. Десктопы стали больше для работы или крутых игр. Кстати, рынок видеоигр и киберспорта кризиса не заметил и подрос до $150 млрд.
На обычное ТВ все еще приходятся солидные $220 млрд, но его плавно теснят стриминговые каналы - у них около 400 млн подписчиков и по +10% в год. Пик онлайн серфинга сместился на вечер и отбирает тв аудиторию в прайм тайм. А в среде пользователей моложе 35 все популярнее живое видео: сегмент трансляций вырос до $70 млрд.
Рынок развлечений и медиа всегда был крайне конкурентным - при переходе на онлайн борьба только обострилась. Медиа корпорации быстро адаптируются- гиганты вроде Time Warner, Comcast, Disney открывают свои платформы: тот же стриминг не отобрал у них аудитории, а наоборот расширил.
Повестка дня по-прежнему определяется в штабах новостных корпораций, но потом она уходит на онлайн платформы, где в погоне за вниманием создаются тонны оригинального и яркого контента. К сожалению, включая т.н фейковые новости - на деле довольно опасное явление дезориентации в реальности.
Из важных трендов стоит отметить готовность пользователей платить за персональный контент. Многие платформы от Cameo и Patreon до Only Fans, по сути оплачены частными спонсорами. В секторе уже 14 стартапов- единорогов, которые выросли на новых форматах.
Рынок развлечений и медиа в прошлом году упал на 4% - до $2 трлн. Отмена мероприятий, снижение расходов вне дома, ударили по кино, живой музыке, играм и спорту, ускорив адаптацию сектора под цифровой формат. Спрос на контент только вырос и аудитории пошли искать новые каналы.
С началом года уже отыграна часть потерь - но все равно пандемия обойдется индустрии в $160 млрд роста. Главный удар пришелся по кинотеатрам и концертам -70% сборов. Виртуальные и стриминговые варианты публике не зашли, но отмена локдаунов понемногу возвращает на поле жизнь.
Треть E&M сектора уходит на интернет для 1.1 млрд домов и 4.6 млрд смартфонов. Тренд роста мобайла очевиден - год назад он занимал 65% времени, сейчас - 75%. Десктопы стали больше для работы или крутых игр. Кстати, рынок видеоигр и киберспорта кризиса не заметил и подрос до $150 млрд.
На обычное ТВ все еще приходятся солидные $220 млрд, но его плавно теснят стриминговые каналы - у них около 400 млн подписчиков и по +10% в год. Пик онлайн серфинга сместился на вечер и отбирает тв аудиторию в прайм тайм. А в среде пользователей моложе 35 все популярнее живое видео: сегмент трансляций вырос до $70 млрд.
Рынок развлечений и медиа всегда был крайне конкурентным - при переходе на онлайн борьба только обострилась. Медиа корпорации быстро адаптируются- гиганты вроде Time Warner, Comcast, Disney открывают свои платформы: тот же стриминг не отобрал у них аудитории, а наоборот расширил.
Повестка дня по-прежнему определяется в штабах новостных корпораций, но потом она уходит на онлайн платформы, где в погоне за вниманием создаются тонны оригинального и яркого контента. К сожалению, включая т.н фейковые новости - на деле довольно опасное явление дезориентации в реальности.
Из важных трендов стоит отметить готовность пользователей платить за персональный контент. Многие платформы от Cameo и Patreon до Only Fans, по сути оплачены частными спонсорами. В секторе уже 14 стартапов- единорогов, которые выросли на новых форматах.
❤1