​Потерянный мир путешествий и туризма
Вспомним как это было раньше, в бесконечно прекрасном, но таком далеком 2019-м. В тот год люди совершили 1.5 млрд международных поездок. Объем туристического рынка достиг рекордных $8.8 трлн - это, на секунду, почти 10% мирового ВВП. Сектор создавал каждое четвертое новое рабочее место, а всего в нем было занято 320 млн - каждый десятый в мире.

А потом произошел мировой коллапс, которому сложно найти аналоги. Разве что Помпеи и Хиросима столь же резко теряли туристов. В первый же год пандемии поток отдыхающих упал на миллиард и откатился до уровня 1990-го. По итогам 2020-го убытки сектора составили $4.5 трлн. И если мировой ВВП сократился на 3.7%, то сфера туризма - на 80%.

Большинство участников туристической области - это малый и средний бизнес, которые привыкли к регулярным сезонным паузам. Но точно не к циничному растворению будущего в тумане неопределенности. Было сразу потеряно 62 миллиона рабочих мест, еще 272 млн в подвешенном состоянии.

Даже по оптимистичным прогнозам в ближайшие два года ситуация не исправится. Это было бы возможно лишь в двух мало реалистичных сценариях. Первый - создание сильной вакцины, как от полиомиелита, которая навсегда заблокирует коронавирусы. Второй - убрать ковид из повестки, перевести ее в разряд неприятного гриппа и заниматься только людьми с сильными симптомами, отменив статус пандемии.

Но вероятнее третий вариант - оставить все как есть. Принять планетарные протоколы безопасности, давить на вакцинацию и маски, постоянно вводить локальные ограничения и QR коды. Физические неудобства и психологический дискомфорт просто сотрут большой открытый мир, каким он стал в последние десятилетия. Путешествия для впечатлений, отдыха и встреч с новыми людьми? Просто забудьте.

В таком варианте очевиден рост влияния цифровых сервисов. Мобильные приложения, которые стали естественными помощниками туристов, предлагая бронирование, геокарты, платежи, заказ транспорта, языковые переводчики и пр, будут дополнены аларм программами, которые позволят жить и передвигаться в дивном новом мире.

В любом случае сектор туризма ждет переосмысление и обновление бизнес-моделей. Переориентация на внутренние и региональные поездки, больше предложений отдыха на природе и индивидуальных программ. На иностранных туристов приходилось 29%, но видимо придется работать с не такими богатыми, да еще и опасливыми местными.

В РФ закрытие границ не особо сыграло в пользу внутреннего туризма - он упал на 40%. Востребован был пляжный отдых и поездки в столицу. Но и Краснодарский край (выбор половины отдыхающих) и Крым (20%) показали настолько удивительную погоду, что даже самые стойкие и готовые мириться с их убогими сервисами, еще дважды подумают о новом визите.

​Индустрия смерти проигнорировала кризис
В прошлом году отдельный мировой рынок вообще не заметил пандемии - он прибавил 3.6% и достиг рекордных $2 трлн. Беспилотники, бронетехника, самолеты, эсминцы, ракетные комплексы и просто стрелковое оружие: военный импорт и экспорт чувствовал себя прекрасно, несмотря на локдауны.

Медиа-повестка обычно слишком занята другими новостями, а между тем гражданские войны идут в Ливии, Йемене, Сирии и Южном Судане, есть ИГИЛ в Ираке и талибы в Афганистане, этнические войны в центральной Африке, арабо-израильская дружба, нарковойны в Латинской Америке и еще множество мест на планете, где маска и QR код не помогают.

Оружие - всегда востребованный товар. Наиболее популярный даже не у воюющих, а у их соседей. Иметь территориальные конфликты столь же увлекательно, как и этнические чистки у своих границ или религиозные разногласия. Стоит одной стране в регионе начать наращивать военный бюджет - остальные вынуждены следовать примеру.

42% военного импорта приходится на зону АТР: Индия, Китай, Южная Корея и Пакистан богаты, недавно воевали с соседями и никто не решил проблем. Плюс фактор Северной Кореи. И жесткие позиции о статусе Восточно- и Южно-Китайского морей. Хотя на Ближнем Востоке обстановка еще горячее и выводит в лидеры по росту военных трат Катар (+361%).

США с большим отрывом крупнейший экспортер - они продают оружия и техники на $175 млрд в год в 96 государств, почти половина идет союзникам на Ближнем Востоке. У РФ давно прочное второе место и торговля с 45 странами, которые не совсем дружат с западом. Но в прошлом году экспорт упал на 22% из-за сокращения наполовину заказов от Индии.

Следующие крупнейшие экспортеры мира - Франция и Германия - увеличили продажи и заняли 8 и 6% мирового рынка, их быстро догоняет Китай с 5%. Выручка у 25 ведущих оружейных компаний превысила $360 млрд - в Топ-5 все занято американскими корпорациями смерти, во главе с Lockheed Martin, заработавшей $56 млрд.

У США своя политика по допуску к технологиям, поэтому многие системы, вроде беспилотников, не продаются. И вот тут вступает в игру Китай. Для Ближнего востока он все более важный торговый партнер и инвестор, к тому же готовый на продажу технологий и совместное производство. Что помогает в борьбе с США и Европой за оружейные рынки.

Если говорить о трендах - то пока не наступит мир во всем мире, то военные бюджеты будут стабильно расти. Кроме того, большинство стран готовятся к качественной модернизации армий. Рынок умного оружия уже $80 млрд и он удвоится в ближайшие 5 лет. Дроны, боевые роботы, управляемые боеприпасы, лазеры, нелетальное оружие, боевые костюмы - все это хотя и дорого, но перспективно. Ни выросший госдолг, ни бюджетные дефициты не остановят военные заказы.

​Инвесторы опасно разгоняют венчурный рынок
Второй квартал 2021 стал самым успешным для венчурного капитала за всю историю. За шесть месяцев инвесторы уже влили в стартапы $290 млрд - почти столько же, как за весь предыдущий год. Из более чем 7700 заключенных сделок, каждая десятая превысила $100 млн!

Рекордные цифры на этом не кончаются. С начала года цена еще 249 компаний превысила планку в $1 млрд - это уже вдвое больше новых единорогов, чем за весь прошлый год. Технологический индекс Nasdaq вдвое выше чем 5 лет назад, Microsoft и Apple стоят больше двух триллионов каждая.

Удачно совпали несколько факторов: у инвесторов много денег, а запредельные темпы роста стартапов подстегивают страх упустить шанс сверхприбылей. Второй - снижение общих рисков инвестиций: грамотный венчурный фонд приносит гарантированную прибыль в 15-30% годовых. Доля венчурных инвестиций в распределенных портфелях стабильно растет и уже достигает 10-20%.

Свой вклад в рост рынка вносят и крупные компании: в год они потратили более $200 млрд на приобретение стартапов. На них же приходится 23% всех инвестиций. За пять лет число сделок с участием корпоративного венчура удвоилось, а вложения выросли в 5 раз: с $10 млрд до $53 млрд в год.

Корпоративные стартап-программы есть у 80% компаний из списка S&P 500. Они оказалось эффективным инструментом развития: разработки изначально нацелены на интеграцию в главный бизнес, поддержка команды стартапа гораздо дешевле, чем внутренняя разработка. Плюс новички имеют свежий взгляд, креативнее и гораздо свободнее.

Если корпоративный стартап добивается успеха, то это усиливает бренд, открывает новые рынки и аудитории: в погоне за тройным призом компании инвестируют в свои команды больше, чем на том же этапе развития имеют независимые. Конкуренция между корпорациями увеличивает поток венчурного кэша и еще больше разогревает рынок.

Есть мнение, что оценки техно стартапов все дальше уходят от реальности и начинают напоминать траекторию доткомов. Инвесторы часто имеют очень поверхностное видение рынка и вкладываются в хайповые направления - например, 22% идет в финтех. Многие стартапы цинично пользуются трендом и сосредоточены не на развитии, а на искусственном поднятии своей стоимости за счет все новых и новых раундов привлечения больших денег.

​Текущие тренды технологической эволюции
В продолжение венчурной темы: кроме модных приложений и гаджетов, а также странных новинок, о которых никто не просил, стартапы работают в областях и с технологиями, которые действительно оказывают серьезное влияние на мир.

Все больше компаний занимаются развитием голосовых помощников, которые вполне способны заменить реальных людей. В 2013 они могли распознавать 77% произносимых слов, сегодня - 97%. Уже четверть людей в мире используют голос, а не контакт, для общения со своими гаджетами.

С помощью 3D-печати создают одежду, инструменты, мебель, дома, комплектующие, а также ракетные двигатели и даже органы. Аддитивные технологии, по сравнению с обычным производством, требуют меньше инвестиций и гораздо экологичнее. В мире уже 1.5 млн серьезных промышленных 3D-принтеров и области их применения становятся все шире.

Литий-металлические аккумуляторы имеют энерго плотность почти в два раза больше, чем у литий-ионных батарей. Их заряд держится на 80% дольше, они заряжаются гораздо быстрее и держат более 800 циклов. Первые электромобили с такими батареями можно ждать уже в конце года.

Водород является частью карты перехода на возобновляемые источники. Автомобили на водороде выпускают Audi, Toyota, Honda, BMW, Ford и др. Стоимость солнечной и ветровой энергии падает, так что электролиз становится дешевле, а расширение применения водородных элементов позволит убрать до миллиарда тонн лишних выбросов СО2 в год.

В этом году будет выпущено более 300 млн мобильных устройств с поддержкой Wi-Fi 6. Добавленная к двум уже имеющимся, частота 6 ГГц не только ускоряет передачу данных - вместе с 5G они могут поддерживать до 1 млн подключенных устройств на квадратный километр, что уже вполне достаточно для развертывания интернета вещей.

Постоянные утечки персональных данных - часть цифрового мира: текущая модель с миллионами хранилищ в принципе не может гарантировать защиту от кибератак. Data Trusts предлагает любопытный формат - особый фонд, который хранит личные данные и делится ими только по точному указанию, что на порядок снизит число лазеек для утечек.

CaaS - периферийные вычисления, то есть запуск процессов на удаленных серверах и передача результатов на другие гаджеты. Все больше корпоративных данных обрабатываются именно так. Совершенствование машинных алгоритмов позволит оптимизировать распределение вычислений и трафика, что расширит доступность новых услуг.

Pfizer и Moderna выпустили первые массовые матричные РНК вакцины. Если векторные содержали ослабленный штамм вируса, то эти побуждают организм вырабатывать фрагменты белка и тем самым включать иммунную систему. Такие вакцины можно программировать под типы и штаммы вирусов, инфекций и, возможно, даже раковых клеток.

​Противостояние первой и второй экономик мира
США, Европа и Япония обвинили Китай в систематическом кибершпионаже и организации хакерских команд, работающих в интересах Пекина и занимающихся взломами, шантажом, кражей интеллектуальной собственности и криптовалют. Это дипломатическая победа Вашингтона, который давно ищет активных союзников для дружбы против Китая.

Для США Китай становится все более неприятным соперником и угрозой мировому балансу, что на фоне растущих амбиций КНР, стало основой масштабного противостояния. Усиленного тем, что первая и вторая экономика мира тесно связаны мощнейшими торговыми связями и любой удар по экономике Китая часто становится выстрелом в ногу.

Например, введение тарифов на товары из Китая, суммарно увеличило их стоимость на $300 млрд, Ритейлеры повысили цены, в итоге удар пришелся по американским потребителям. Тем временем повышенный спрос в США уже восстановил торговый оборот до состояния, которое было до начала тарифных войн и спада во время пандемии.

Американский бизнес, который рос за счет китайского рынка, вдруг понял, что попал в довольно сильную зависимость от политики Пекина, плюс способствовал возникновению и росту китайских компаний-конкурентов. Сейчас это пытаются исправить точечными санкциями, переводом производств в другие страны юго-восточной Азии, запретом на экспорт передовых технологий и субсидиями на $200 млрд для импортозамещения и развития американских корпораций.

У Китая свои козыри - как один из главных бенефициаров глобализации, он построил на ней мощную экономику, вытащил жителей из хронической бедности и создал один из лучших мировых технологических секторов. Еще благодаря щедрым инвестициям в другие страны, получил политическое влияние, которое в том же АТР уже сравнимо с американским.

При этом Пекин тоже не против самострела - в борьбе за неприкосновенность внутренних баз данных, китайские регуляторы прошлись ковровыми бомбардировками по собственному хайтеку. Один запрет листинга корпораций в США обрушил акции технологического сектора на 10% или на $830 млрд за пару дней.

Также рост китайской экономики в перспективе будет замедляться: с докризисных 6% в год, до умеренных 3-4%. В основном из-за старения населения, больших долгов и замедления роста производительности труда. Политические игры тоже не идут на пользу экономике. И разумеется, он еще долго не может сравнится с США в военной сфере.

Америка и Евросоюз будут постоянно напоминать Китаю про притеснения уйгуров и других этнических и религиозных групп. Еще за Пекином числятся агрессивные территориальные претензии, сокрытие данных о начале пандемии, а теперь и кибершпионаж. Каких-либо предпосылок для ослабления градуса противостояния в будущем пока нет. Что до РФ, то нам это скорее на пользу: экономическому обороту с Китаем в $63 млрд ничего не угрожает. А конкурирующие стороны будут скорее искать хороших отношений, чтобы склонить баланс в свою пользу.

​Рекламный рынок познакомился с тревожным трендом
Проходящая без зрителей Олимпиада стала одним из главных разочарований для рекламодателей. Спонсоры вложили в мероприятие более $3 млрд и уже многие из них говорят о понесенных убытках. А учитывая неприятие олимпиады у японской аудитории, компании следуют примеру Toyota и отказываются от показов рекламы, связанной с играми.

В остальном рынок рекламы растет лучшими темпами за десятилетие. Расходы на рекламу во втором квартале выросли на 24% и достигли $158 млрд. По итогам года сектор должен превысить $665 млрд, а главным драйвером станет онлайн: совокупные расходы на него выросли на 31%, в основном ростом в e-commerce, соцсетях и поисковиках.

Рекламный рынок в обычных медиа, после потери $63 млрд в прошлом году, не спешит реанимироваться. ТВ рассчитывает на 1% рост в мире (+8% в РФ). Прогноз по радио тоже умеренный (+4% глобально, -2% у нас). Прессу ждет очередное падение на -8% (и нулевая динамика в России).

Стриминговые платформы вытесняют ТВ: в первом полугодии на Netflix со товарищами впервые пришлось больше четверти просмотров в США. Продакт-плейсмент заменяет рекламные паузы, а благодаря технологиям его можно настраивать под аудитории и показывать в одном ролике разные бренды.

Основные доходы с рекламы переместились в интернет - в прошлом году на них пришлось $336 млрд и они впервые обогнали традиционную. Обороты FB и Google, в $86 и $182 млрд соответственно, оставляют старые медиахолдинги далеко позади. Но и здесь свои перемены - главный рост трафика будет в основном приходится на мобильный сегмент.

На смартфоны приходится больше трети сетевого времени и они победили в борьбе за внимание: с десктопов в интернете проводят менее 2 часов в день, с мобильных - больше трех. 90% времени тратится на приложения, в основном игры. А в рекламе предпочитают видео и интерактивные креативы, которые отлично вовлекают и удерживают пользователей.

До недавнего момента казалось, что будущее онлайн рекламы - в дальнейшем развитии алгоритмов programmatic: дикие объемы данных о поведении пользователей позволят делать точечный таргетинг и показывать чуть ли не именную рекламу. И внезапно оказалось, что люди не любят, когда их личная информация свободно гуляет по сети, а отношение к ней хуже чем легкомысленное, оно просто потребительское.

Глобальный тренд на защиту персональных данных только набирает обороты, а рекламодатели уже познакомились с последствиями. Apple первой дала пользователям выбор - и меньше четверти из них согласились делиться своими данными. В ближайшем будущем это станет нормой для всех браузеров и смартфонов. Без слежки за пользователями нельзя таргетировать показы - реклама вскоре вероятно снова станет рандомной. Это не значит что ее будет меньше - но прибыль с клиента, как и цены не нее, однозначно упадут.

​У науки есть проблемы поважнее борьбы с вирусом
Мы привыкли воспринимать современную науку как должное - кто-то изобретает электричество, машины, ракеты, телефоны, компьютеры, роботов и прочее. Что поделать, у них работа такая. На практике, в мире исследований и разработок хватает своих проблем и подводных камней.

60 лет назад глобальные расходы на R&D составляли $12 млрд, в этом году они превысят $2.4 трлн. Большая часть из которых приходится на США ($657 млрд) и стремительно нагоняющий Китай ($526 млрд). Входящие в пятерку Япония, Германия и Южная Корея расходуют в разы меньше. Даже РФ со скромными $44 млрд входит в топ-10, а 80% стран мира вообще направляют в свою науку менее 1% ВВП.

За пять последних лет научное финансирование увеличилось на 20%, а число ученых выросло на 14%. В лидирующей Корее из 10 тыс. работающих уже 159 заняты в R&D. Увы, мы не в тренде: Россия по затратам на одного ученого на 44-м месте и расходы на науку стабильно снижаются.

Пандемия прервала многие проекты и сократила общение, но расходы на исследования продолжают расти. Неспособность научного сообщества справится с простым вирусом вызвало серьезное общественно разочарование, но для людей в теме отнюдь не стало сюрпризом. Так что будет не лишним упомянуть структурные проблемы сектора.

Научная сфера не такая прозрачная, как все думают: 70% результатов находятся в закрытом доступе, международные команды и проекты не столь уж частое явление, а самые вкусные исследования правительства предпочитают держать при себе. Наиболее инновационные продукты приходятся не на ученые институты, а на небольшие коллективы и компании.

Корень зла - в сложившейся системе финансирования науки через гос и частные гранты, число которых ограничено и достается в среднем одному из пяти соискателей. Все это ведет к нездоровому градусу конкуренции. Университетская среда с самого начала ученой карьеры дает старт гонке за славой, наградами, должностями, публикациями и лекциями, а точнее - за выживанием и следованию интересам спонсора.

Метрика продуктивности ученых или школ включает число публикаций - но погоня за количеством серьезно вредит качеству исследований. Ожидание, что наука сама движется от ложных убеждений к истине, некорректна для большинства областей, включая медицину, биологию, экономику, физику, климатологию и т.д. - результаты многих опубликованных исследований позже просто не воспроизводятся.

При этом одно неверное исследование становится источником для работ, изначально исходящих из ложных предпосылок. Часть которых являются следствием спешки, небрежности или подгонки результатов авторами. А другие - следствием умышленной игры против конкурентов. Да, наука объективна, а вот ученые, к сожалению, нет.

Растерянность науки перед лицом пандемии понятна, если ты воспитан работать с предельной осторожностью, в условиях шаткого финансирования и недоверия к коллегам. Как и то, почему корпорации постоянно жалуются на нехватку хороших специалистов, не умеющих добиваться результатов. Они просто вышли из среды, где приоритеты совсем другие.

Естественно эти проблемы очевидны и давно обсуждаются. Дефицит специалистов в науке, технике, инженерии и математике вынуждает искать все новые инструменты исправления ситуации. Но если даже в условиях, далеких от идеала, наука все равно строит магическо-технологический прогресс, то смена модели в пользу команд и проектов, а не именитых и эгоистичных исследователей, дает позитивный сигнал для нашего общего будущего.

​Быстрая экскурсия по инфраструктуре мировой сети
Где находится интернет, кто им владеет, как я попадаю на сайты, есть ли у него кнопка выкл? Все уже относятся к онлайну как к данности, а между тем это сложнейшая система, включающая 20 млрд устройств и 5 млрд пользователей и без которой просто немыслим современный мир.

Начнем с того, что физически интернет в основном хранится в огромных центрах обработки данных (ЦОДах) по всему миру. Серверы и клиенты связаны сетью магистральных и локальных кабелей через узлы маршрутизаторов, работающих по единым протоколам. Все это добро совокупно потребляет более 1% мировой энергии а на вершине пирамиды - дюжина операторов 1 уровня, вроде CenturyLink, NTT, AT&T и др.

Ни один человек или организация не контролируют интернет целиком, хотя многие люди, компании и правительства владеют некоторыми частями. Так как сеть - американское изобретение, то компании из США до сих пор сохраняют контроль над большей частью инфраструктуры. Из 1200 ЦОДов половина приходится на Amazon, Microsoft и Google. Крупнейшие и старейшие операторы также американские.

Сеть не имеет единого центра управления - более того, избыточность каналов и умная маршрутизация создают массу путей для данных и позволяют гонять их максимально быстро. У мировых и местных операторов свои сети, которые переплетаются и пересекаются в узлах обмена трафиком.

В США находятся корневые DNS-сервера, с данными о сетевых адресах и штаб-квартира ICANN - регистратора всех доменов. Хотя это ключевые элементы интернета, но это не значит, что американцы все решают: у серверов масса зеркал по всему миру, в том числе в РФ, а ICANN находится под международным контролем. В теории, через ICANN можно отключать от сети регионы и страны - временно или навсегда. В реальности на красную кнопку пока не нажимали.

Инфраструктура интернета состоит из безумного числа соединений, которые многократно дублируются. Но все же есть узлы, удар по которым вполне чувствителен. Например CDN, отвечающие за доставку контента: локальное отключение электричества может вырубить доступ к сегментам сети - в Англии так в июне отключили Amazon, PayPal, Spotify и др.

Огромная нагрузка лежит на маршрутизаторах: от домашних роутеров до чудовищ от Huawei, рассылающих по 30 млрд пакетов в секунду. Но здесь все схвачено - если узел перегружен или обесточен, файлы автоматически найдут другой путь. Даже если повредить крупный центр или кабель, интернет замедлится, но не отключится полностью.

Самая масштабная часть инфраструктуры - подводные и подземные кабели. Сплетенные в пучки нити оптических волокон, собранных в еще более и более толстые связки и покрытые армированной изоляцией. Главных линий в мире более 400, суммарной длиной 1.3 млн км. - через них со скоростью света проходит 98% всего трафика.

На американские компании все еще приходится более половины кабельной системы. Хотя она является частной, но доступ к инфраструктуре есть у всех (если не вмешивается геополитика). Замена проводов спутниками пока не грозит - крупнейшая сеть Илона Маска из 1800 аппаратов Starlink слишком дорогая, капризная и при многомиллиардных инвестициях в ближайший год едва наберет 500 тыс. клиентов.

В целом интернет сделан так, что поломать его можно только локально и только на время. Из неблагоприятных прогнозов есть вариант консолидации, когда одна страна при желании может блокировать 90% сети (не будем тыкать в США пальцем, этот вопрос уже решается). Противоположная крайность - фрагментация. Дублировать Великий китайский файервол на все страны и сидеть в своих песочницах. Здесь мировая сеть тоже так просто не сдастся - построить чебурнет, не угробив экономику - задача запредельной сложности.

​Фондовые рынки оценили итоги второго квартала
Неделя квартальных отчетов компаний, представляющих треть индекса S&P500, оставила смешанные впечатления. На отличные цифры, особенно в техно секторе, фондовый рынок отреагировал сдержанно - акции не подорожали, а местами даже упали, и основные индексы закончили неделю в минусе.

Перед тем как разбираться, в чем причина такой реакции рынков, посмотрим на главных биржевых игроков: трейдеров и инвесторов. Первые зарабатывают спекуляциями на разнице цен покупки и продажи: через анализ трендов и новостей они пытаются угадать краткосрочные движения котировок акций для быстрых сделок в течение одного дня.

Инвесторы формируют портфель ценных бумаг на базе долгосрочных ожиданий, доход получают от роста их цен и получаемых дивидендов. При выборе акций учитывают фундаментальные экономические факторы, ситуацию в секторе, конкурентов, корпоративные новости и пр. Впрочем инвесторы тоже могут провести быстрые операции, если нужно срочно зафиксировать прибыль.

Парад отчетов принес блестящие результаты: техно гиганты на пике роста и показывают рекордную выручку. Более того, все факторы в пользу того, что у большинства из них развитие продолжится. Но дело в том, что все это знали и до выхода отчетов - позитивные новости уже давно заложены в котировки акций. Инвесторы не спешат докупать бумаги на и так очевидно перегретом рынке.

Более важными, чем рекорды второго квартала, для рынка стали сигналы о том, что в третьем рост явно замедлится. Поскольку трейдерам все равно на чем зарабатывать, на росте или падении, то даже намека на снижения темпов у Amazon уже хватило, чтобы опустить его акции. Таковы парадоксы биржевой торговли - ничего плохого вроде не случилось, но рынок явно желает прогуляться вниз.

Дополнительный риск в том, что влияние FAAMG стабильно растет и достигло почти четверти капитализации всего списка S&P 500. Поэтому при падении акций у FB и Amazon, S&P 500 упал на 0.4%, Nasdaq - на 1%. Впрочем, хотя биржевые игроки в ожидании начала коррекции, больших падений ждать не стоит - лишних денег много, движение вниз быстро выкупают.

США, судя по всему, действительно проходят пик своего восстановления и рынок акций уже отметил это ростом S&P 500 на 17% c начала года. Но Европа и развивающиеся рынки отстают от американцев во времени на 1-2 квартала, то есть можно ждать перетекания денег на фондовые рынки регионов, где восстановление только набирает ход.

Это точно будет не Китай - от поведения акций местных компаний инвесторы в последнее время в ужасе. Регуляторы из Пекина превзошли самих себя - они щемят собственный техно сектор с начала года, в июле добрались до сервисов доставки и просто пристрелили сферу доп. образования. Есть шансы, что на этом еще всё не кончилось.

На российском рынке новости наоборот хорошие: он далек от перегрева, большинство экспортеров показывают отличные результаты на фоне высоких цен на сырье и слабого рубля. Очень хорошие отчеты пришли от Яндекса и Сбера. И не смотря на печальную общую ситуацию в экономике РФ, для фондового рынка наступает скорее благоприятный период.

​Рынок произведений искусства для элит и не только
Пандемия негативно отразилась на арт-рынке: искусство и антиквариат относятся к предметам далеким от первой необходимости. Мировые продажи в прошлом году упали на 22% и составили всего $50 млрд. Но тяга к прекрасному у людей не пропала и рынок быстро восстанавливается.

Приобретение произведений искусства сохраняет имидж элитарности и выводит участников на новый статусный уровень. Арт рынок включает не только живопись, это антиквариат, скульптуры, монеты, часы и прочие предметы для коллекций. Перед кризисом 42% рынка приходилось на США и еще по 20% на Великобританию и Китай.

Главные игроки - это 300 тыс. дилеров и частных галерей, которые формируют предложение. И 14 тыс. аукционных домов, которые благодаря медиа стали самой известной частью арт-бизнеса, смесью высокой культуры, драматичных шоу и рекордных цен. В реальности 95% лотов стоят менее $50 тыс. На предметы дороже 1 млн приходится всего 1% оборота (и 55% выручки).

Манхэттен - центр рынка США и мира в целом. Но тон задают старые европейские аукционные дома: на Sotheby's и Christie's приходится 46% продаж. Притоки предметов искусства обычно связаны с историческими кризисами. Революция во Франции в 18-м и закат аристократии в 19-м веке, конец Российской империи и разгром Третьего рейха в 20-м - все это приводило к распродажам наследных (или награбленных) коллекций.

Если раньше ведущими на арт рынке были искусствоведы, то сейчас это чистый маркетинг - особенно в том, что касается современного искусства. В 2017 Christie's провел эпическую рекламную кампанию по всему миру, прославляющую гений Да Винчи и единственную его картину в частном владении. На аукционе в Нью-Йорке торги за "Спасителя мира" Леонардо выиграл арабский принц, заплатив рекордные $450 млн.

Общее состояние рынка отслеживает индекс Art 100, куда входят 100 признанных художников всех областей и стилей. Хотя цены обновляются не в реальном времени, а по итогам аукционов, это позволяет страховым компаниям оценивать музейные и частные коллекции.

Инвестиции в искусство - в основном удел элит: работы признанных мастеров не теряют свою ценность и, хотя и не быстро, но дорожают. Пусть шедевры не слишком ликвидны, плюс расходы на хранение, комиссии, налоги, экспертизу и страхование, но обладание ими делает людей счастливыми.

Микро инвесторы могут войти в художественные фонды, которые продают доли в имеющихся у них произведениях искусства. Есть еще быстрорастущий рынок NFT - уникальных цифровых объектов. Их средняя цена в районе $1000 и с начала года продажи уже превысили $500 млн. Но вот честно - понимания перспектив NFT нет ни у кого.

Несмотря на ажиотажный мировой спрос с начала 2000-х на русское и советское изобразительное искусство, в РФ арт рынок практически незаметен. Россия обладает одним из лучших в мире музейных художественных фондов, но частный сектор коллекционеров только начал робко формироваться, испытывая нехватку как продавцов, так и покупателей.

​Британия вышла из локдауна и ударилась об реальность
В июле Великобритания пошла на радикальный шаг - взяла и отменила все ограничения, введенные во время пандемии. До этого 66 млн британцев трижды уходили в локдауны, одни из самых длинных в мире. Терпение на острове явно кончилось и даже приход дельта варианта их больше не пугает.

При одном из самых высоких уровней вакцинации (один укол получили 87% взрослых), план по выработке коллективного иммунитета очевидно не сработал. Сами британцы полностью разочарованы в ответе правительства и считают что дальше так жить нельзя и пора возвращаться к прежней жизни.

С этим есть проблема, на фоне событий все как-то подзабыли о пятилетней эпопее Brexit и том, что в мае включились новые правила отношений с ЕС. За 47 лет остров выстроил мощные экономические связи с континентом. И сейчас их проверят на прочность визовый режим и таможенный контроль.

С самого 1973 года заносчивые англичане косо смотрели на влияние Брюсселя. А простые обыватели бухтели про наплыв мигрантов. Референдум был эмоциональной реакцией и никто не ожидал что 52% проголосуют за. А тем более, что выход из ЕС действительно придется оформлять, а все экономические связи буквально резать по живому.

Кстати, в ЕС выходку англичан встретили прохладно, но без драматизма. Хотя она была второй по величине экономикой, финансовым центром и ядерной державой, а ее уход создал довольно много технических и идеологических проблем. Но в целом островитян не особо любили, они должны выплатить неустойку в $56 млрд, да и евроскептики стали потише.

В таких условиях экономике UK предстоит восстанавливаться после сильнейшей за 300 лет рецессии. За прошлый год их ВВП упал сильнее всех в G7, на 9.9%. И в отличие от всех остальных, новый рост пока не спешит. Кстати, мечта идиота все же сбылась - более миллиона иностранцев покинули страну, что создало острейший за 20 лет дефицит кадров.

30% ВВП Великобритании формирует экспорт. Сейчас в силу вступили 1400 новых барьеров с ее главным торговым партнером, в результате, несмотря на мировой подъем, доля UK в импорте ЕС ниже докризисной. Второй серьезно потерпевший - финансовый сектор, на который приходится 7% ВВП. Если раньше половина торговли акциями ЕС шла в Лондоне, то сейчас его доля - меньше 20%.

Следует помнить, что хотя меры стимуляции компенсировали до 80% зарплат и поддержали потерявших работу англичан, это увеличило объем государственных заимствований в пять раз, а госдолг достиг почти 100% ВВП. Отказ от локдаунов означает не возвращение старой доброй Англии, а неприятное столкновение с пачкой новых проблем.

​Дорогие читатели! Если вам интересно узнать что-то про определенные события или тренды в мировой экономике - просто оставляйте свои заявки в комментариях. Я обязательно сделаю пост или хотя бы отвечу в треде.

С уважением, ваш скромный автор и аналитик А. Е.

​$28.5 триллионов госдолга для США - не проблема
Выполняя заявку от читателей, поговорим о госдолге США. Я уже писал о том, зачем правительства занимают деньги и что даже огромные долги не несут рисков, если нет проблем с выплатами процентов по займу. Но если долг приближается к трети мирового ВВП - не выходит ли это за рамки разумного?

Госдолг США давно стал мемом, а последние администрации Белого Дома все равно соревнуются в его увеличении. При Обаме на волне борьбы с кризисом долги увеличились на $9 трлн, при Трампе (понятно почему) - на семь. Байден у власти всего полгода, а бюджетный дефицит уже превысил $3 трлн, и общий госдолг составляет около 130% ВВП.

Основные держатели американских облигаций - инвесторы, другие государства, страховые и пенсионные фонды США, а также ФРС. Последний крайне важен - по факту он покрывает дефицит бюджета включением печатного станка: готовность ФРС приобретать облигации на рынке в любых количествах, превращает трежериз в самые ликвидные активы в мире.

С размером долга растет и стоимость его обслуживания - это верно для всех, кроме США. Процентная ставка определяется ФРС - сейчас у облигаций она от 0 до 2%, что при инфляции в 5.4% означает реальную отрицательную доходность. В теории, если ее сделать выше инфляции, то на обслуживание долга уйдет 40% бюджета и замаячит угроза дефолта. Но сейчас на это идет около 10%, что вообще не является проблемой.

Спрашивается, к чему Вашингтону эти безумные траты и зачем они при доходах бюджета в 17% ВВП доводят расходы до 22%, то есть программируют структурный дефицит и рост госдолга? Об этом мало говорят - но цель очевидна: нужно вызвать максимально быстрый экономический рост и как можно дольше сохранять свое лидерство над Пекином.

Эта принципиальная позиция заставляет администрацию Байдена буквально набивать карманы американских потребителей деньгами, направлять крупные инвестиции в транспорт, образование, исследования, в соц программы и т.д. ФРС продолжит закупать облигации, формировать пузыри на Уолл-стрит и подстегивать уровень занятости и роста ВВП.

В перспективе, госдолг будет может повторить путь Японии, где займы в 272% от ВВП не имеют даже теоретического решения. Формально есть предохранитель: конгресс ставит лимит госдолга (который сейчас полностью выбран). В реальности в бюджете есть свободные ~$450 млрд, которых хватит до очевидного повышения планки уже в октябре.

Формально, в безумном госдолге виноваты не только США: постоянный спрос на облигации подпитывает весь мир, причем делает это как кошка из анекдота: добровольно и с песней. Считается, что более надежного способа сохранить деньги на данный момент не существует: трежерис обеспечены военной и экономической мощью США.

Насколько велики риски? Для начала - США это не только главный должник, еще это крупнейшая экономика, рынок и инвестор мира. Отрицательное кредитовое сальдо у США сравнительно невелико. В теории, американцы могут закрыть свой долг радикально - устраив дефолт или просто напечатав $30 трлн - от таких сценариев мировую экономику изрядно бомбанет. Но банкротство или гиперинфляция - это отказ от статуса мирового гегемона, на это они не пойдут никогда. Если обслуживание долга станет проблемой, США поступят так же как и раньше: волевое решение о профицитном бюджете позволит за несколько лет сократить его на 15-30%.

​Вся жизнь игра, а люди в ней … играют?
Рынок видеоигр - это $174 млрд оборота и 3 миллиарда геймеров, с темпами роста в 6-9% в год. Локдауны только усилили долгоиграющий тренд перетекания развлечений и досуга в онлайн: за время пандемии игровые платформы привлекли сотни миллионов новых пользователей.

Крупнейшее направление сектора - это мобильные игры, на которые приходится 45%. Но несмотря на доступность и распространенность, недостатком мобильных игр является ограниченность выбора - серьезные и сложные жанры здесь редки, а преобладают довольно примитивные казуалки.

Консоли занимают второе место с 32% - вот здесь точно одни из самых дорогих, красивых и интересных игр. Новые консоли PlayStation и Sony в момент выхода становятся одним из самых желанных и дефицитных продуктов. Игры для ПК пусть позади, но выбор для геймеров гораздо богаче: в том же Steam, занимающем 46% рынка, более 30 000 игр.

80% от общего дохода приносят бесплатные игры - вот такая арифметика. Лидирующий Fortnite за год собирает со своих 350 млн игроков $2,4 млрд. Мода на инди и платформы вроде Roblox, которые дают инструменты для создания и рекламы игр, соблазняет микро разработчиков тоже попытать счастья и повторить успех простых бестселлеров вроде Among Us.

Играют далеко не только школьники: 40% игроков - старше 35 лет. Это объясняет свежий тренд на римейки и перезагрузки: игры вроде обновленных Crash Bandicoot и Final Fantasy VII стали бестселлерами, а число готовящихся перезапусков классических игр за прошлый год удвоилось.

Виртуальная реальность очевидно оказывается тупиком - несмотря на всю рекламу, за год было продано всего 6 млн шлемов VR: запредельная стоимость качественного контента делает его нерентабельным. А вот дополненную реальность внедряют все активнее. Еще бы, если самый известный AR - Pokemon Go за пять лет принес создателям $5 млрд!

На АТР приходится 1.5 млрд игроков и 40% выручки: 650 млн китайских геймеров создают главный рынок планеты. Ханчжоу планируется сделать мировой столицей киберспорта - там сейчас строится 14 специальных объектов на $2.2 млрд под Азиатские игры 2022, в которых помимо рядовых атлетов будут состязаться и профессиональные геймеры.

Киберспорт успешно врывается в сектор зрелищных видов спорта, число профессионалов в несколько раз превышает обычных спортсменов. Финалы Intel Extreme Masters в прямом эфире смотрели жители 180 стран, общее число болельщиков превысило полмиллиарда. Спонсорство, трансляции, ставки и пр. уже дают годовой оборот более $10 млрд.

Конечно, многие (не самые одаренные) лица регулярно обвиняют видеоигры в пропаганде насилия, сравнивают с электронными наркотиками и требуют от разработчиков социальной ответственности. Но рынок почти в половину населения планеты такие выпады может игнорировать - и будет совершенно прав.

​Слабеет стальная хватка банковской системы
Старейший работающий банк мира - итальянский Banca Monte Dei Paschi di Siena был основан в 1472 году, под благородным лозунгом давать ссуды бедным, несчастным и нуждающимся. С тех пор сектор приема, хранения и одалживания чужих денег стал ключевым звеном современной экономики.

Банки лежат в основе национальных и глобальной экономик: они создают капитал, дают кредит и ликвидность рынкам. Но все это базируется на хрупком фундаменте доверия клиентов. Ведь почти все деньги банков находятся в обороте, далеко от их хранилищ, а наличные резервы редко превышают 10%.

Банковскую сферу контролируют центробанки, которые ищут компромисса между политикой и экономикой. Установка процентной ставки - это поиск баланса между поддержкой экономики страны (жаждущей дешевых денег) и банковской системы (которой для выживания нужна прибыль).

Пандемия оказалась некстати, локдауны поставили слишком многих кредиторов на паузы, а падение активности привело к росту долгов у МСБ. И пусть помощь правительств, в том числе отсрочки платежей и гарантии, предотвратили волну банкротств, доля плохих должников выросла с 10 до 16%, а глобальные кредитные убытки банков превысят $1.6 трлн.

Тем не менее, на фоне восстановления экономик мировые банки показали отличный второй квартал, подорожав на 21%, до $8.7 трлн. Выручка растет на бодрые 4.8% и превысит $2.7 трлн по итогам года. Хотя сохраняются проблемы снижения качества активов, прибыльности из-за низких ставок и роста резервов из-за рисков по проблемным кредитам.

Банки пусть и купаются в деньгах, их сила не в этом: маржа на разнице между процентами привлечения и кредитования меньше, чем у большинства обычных бизнесов. Сила банков - в жизненной важности для любой экономики, в том что это закрытый бизнес, у руля которого национальные элиты и старые деньги, что дает просто убойное влияние.

Запуск дешевой ипотеки крупными банками автоматически задирает в стране цены на недвижимость. Кредитные обязательства связывают крупнейшие корпорации и даже правительства - банки диктуют политику, душат конкурентов, манипулируют ценами и т.д. Конечно если слишком открыто злоупотреблять, то можно и огрести: но власть больших денег это слишком большой соблазн, и по факту ему поддаются все.

Уже подзабытый кризис-2007 произошел из-за очевидно идиотского увлечения финсектора мусорными ипотеками. Но нельзя наказать банк вроде JPMorgan Chase - без него экономика окончательно навернется, так что приходилось вместо стальных наручников дарить триллионные вливания.

Впрочем, это все не значит нерушимого доминирования: в довесок к запредельной конкуренции и тюремной регуляции, на арену выходит привет из цифровой эпохи. За последние 5 лет создано более 2000 финтех-компаний, которые активно предлагают клиентам куда более интересные финансовые опции и намерены отобрать до 50% прибыли у алчных, бессовестных и устаревших банкиров.

​Токсичный бизнес тюремно-промышленного комплекса
В мире около 10 миллионов заключенных - и большинство правительств не брезгует заставить их немного поработать. Хотя в тех же США подневольный труд приравнивается к рабству и запрещен, там есть исключение для осужденных.

Америка задает тренды системы наказаний: там находится каждый пятый заключенный в мире. Их успехи в войне с наркотиками настолько впечатляющи, что в стране за последние 30 лет число осужденных выросло в шесть раз. А поскольку американцы очень практичны, то в тюрьмах зэки должны не только исправляться, но и приносить прибыль.

Внезапный наплыв заключенных вынудил США вернуть в современный мир забытую практику частных тюрем, где у них сегодня содержится почти каждый десятый преступник. Частный капитал взялся за дело с рвением: компании из тюремно-промышленного комплекса входят в индекс S&P 500, а результаты труда заключенных можно найти везде: от Boeing и Intel, до Victoria's Secret и McDonald’s.

Государство, передавая заключенных частникам, экономит 15-30%. Но бизнес тюремных операторов очевидно содержит конфликт интересов - им выгодно чтобы людей сажали побольше, сроки были подлиннее, а УДО - пореже. Сектор постоянно ловят на сговоре с полицейскими и судебными системами, чтобы они присылали больше рабочей силы.

Частные тюрьмы во всем стараются снижать издержки, в том числе на базовые вещи. Но если экономить на охране и медицине, питании и бытовых условиях, то результат понятен: слабый контроль, на 47% больше насилия (0.7 нападений на одного заключенного), а также масса нарушений и побегов.

Частные тюрьмы распространились по миру: Великобритания, Япония, Австралия, ЮАР, страны Скандинавии и Прибалтики. Они допущены к надзору за преступниками во Франции и Бразилии. В РФ велись какие-то вялые разговоры, но на практике дело кажется невыгодным: если в Швеции на зэка в день уходит $350, то у нас - $3. Куда уж сильнее экономить?

С принудительным трудом хорошо справляются унитарные предприятия ФСИН, которые производят товаров и услуг на миллиарды рублей. Неожиданный сюрприз - хотя РФ и замыкает топ-5 стран по числу заключенных, их уровень на минимальных значениях за последние 100 лет: всего 470 тыс.

Пенитенциарная система в целом - не самая красивая, но необходимая часть цивилизованного общества. Изолировать преступника и дать ему время подумать о своей дальнейшей судьбе - это разумно. Продать его частной компании, чтобы он долгие годы бесплатно вкалывал на закрытой фабрике - это ли не определение для работорговли?

​Большие данные хорошо собирают, но плохо используют
За 10 лет объем собираемых данных увеличился в 50 раз - до 65 триллионов гигабайт ежегодно. Адепты биг даты смотрят на геометрическую прогрессию и рассказывают, как накопив критическую массу и установив все связи, мы получим полную картину мира и сможем предсказывать будущее.

Отчасти они правы - расширенная статистика и возможность ее анализа дали прогресс почти везде: финансы, медицина, транспорт, строительство и т.д. Возможность предсказания - самая ценная область биг даты. Именно поэтому на сбор и анализ информации тратится уже более $180 млрд в год.

Многие называют данные - валютой цифровой эпохи. Но надо учитывать, что 90% информации это бессистемные массивы видео, аудио, текстов и картинок - без структуры и анализа они не имеют ценности и быстро теряют актуальность. Разрыв между сбором и применением мешает потенциалу big data.

Для анализа больших данных нужны машинные алгоритмы. Но с их усложнением люди перестают понимать, на чем основаны выводы и прогнозы. Один из скандалов - HR программа стала отказывать в собеседовании всем девушкам-айтишницам: по статистике их мало, а значит они бесперспективны. Это детская ошибка в логике, которую можно отследить - а как обнаружить сбой при миллионах параметров?

Второй деликатный момент: самая частая область применения биг даты - это работа с личными данными пользователей, то есть вторжение в сферу безопасности и конфиденциальности. Практика отслеживания и исследования людей без их ведома и согласия, вызывает массу вопросов.

Конечно, кроме правительств: для них возможности контроля граждан через системы распознавания лиц, фильтры трафика, гаджеты и историю расходов - это бесценно. Скорее их волнует, что этим занимаются частники - потому активно ведется обсуждение платного доступа к большим данным.

Данные о поведении миллиарда китайских гиперактивных цифровых пользователей - это мировой клондайк, за который сейчас идет борьба. Пекин очевидно закрывает доступ к базам для иностранцев и похоже, что скоро обяжет компании перевести данные в какую-то общую базу. Это ударит по местным корпорациям, огромные личные хранилища которых были главным конкурентным преимуществам.

С США все понятно - у ее тех сектора лидерство в сборе больших данных. А вот перед ЕС стоит дилемма - с одной стороны там планируется создание единого европейского рынка данных, чтобы сократить свое отставание. С другой, против планов большей открытости играют строгие нормы кибербезопасности и обращения с личными данными.

Пока большая часть собираемых данных оседает в узком пуле корпораций, то постоянный рост их объемов (+25% в год) не решает нехватку аналитики, а просто требует новых хранилищ (которые и так потребляют 1% мировой энергии). С точки зрения прогресса открыть всю информацию, чтобы армия разработчиков смогла бы обучить алгоритмы и использовать ее не на 10%, а на все сто - логично. Но с рыночной позиции - это совершенно противоестественно.

​Почему страны никуда не "развиваются"
Понятие развитых и развивающихся стран было введено в ХХ веке и обозначало критическую разницу в продолжительности и качестве жизни людей в разных регионах планеты. Постепенно ее удалось существенно сократить: хотя в мире все еще 1 млрд бедных, живущих на $2 в день, но почти не осталось нищих регионов, регулярно вымирающих от эпидемий и голода.

Применять эти термины к экономике некорректно: никто никого не догоняет и финиша для развития нет. Удачное встраивание в мировой рынок может дать небогатой стране быстрые темпы роста ВВП - но это не значит, что Камерун через 45 лет догонит Швейцарию. Есть несправедливый, но реальный потолок роста: в какой-то момент стероидные 6-10% превратятся в обычные 2% - это значит, что место страны на карте мира определилось.

Поскольку процесс повторяется повсеместно и всегда, явление обобщили и назвали ловушкой среднего дохода. Выглядит это так: бедная страна находит себя в мировой цепочке поставок - бананы, медь, сборка авто, чипы - неважно что именно, но это покупают. Деньги растекаются по жителям, открываются новые бизнесы, идет рост экономики, он повышает зарплаты, расходы и в какой-то момент лишает страну ее ценовых преимуществ.

Рост себестоимости при меньшей прибыли ведет к ситуации, когда сверху давят более качественные продукты из богатых стран, снизу - дешевые от бедных. По статистике, кризис впервые приходит, когда подушевой ВВП достигает $12 тыс. В этот момент теряется преимущество дешевой рабочей силы и копирования чужих технологий. Следующие настигают, когда истощается энергия от рывка экономических реформ.

Модель выхода из нищеты ясна, но от среднего к высокому достатку путь гораздо сложнее. Здесь помогают три решающих фактора: качественный человеческий капитал, поощрение экспорта и рост производительности труда. Комбинация из них, плюс стечение обстоятельств в свое время помогли азиатским тиграм, ближневосточным шейхам и Восточной Европе.

Гораздо больше стран застряли на своем экономическом плато надолго. Хотя жизнь на этом уровне не так уж плоха: помня о недавней нищете, обыватели довольны достигнутым и без энтузиазма относятся к реформам. Плюс, повышение уровня жизни и образованности ведет к падению рождаемости: население начинает стареть до того, как разбогатеет.

Есть границы потенциала, зависящие от числа жителей (небольшим странам проще) и региона. Верхняя планка для тех же АТР и Восточной Европы оказалась выше африканских и латино американских стран - качество образования, трудоспособность и рынки порешали в их пользу - в ловушку они попали на более приятных уровнях дохода.

Богатые страны оказались на вершине пирамиды благодаря течению истории и удаче. Полученные преимущества они просто поддерживают: профессиональный, процветающий средний класс обеспечивает экономический рост. А хорошие налоговые поступления и низкая стоимость заимствований дают постоянные инвестиции в производство и технологии.

Кстати, демократия, главенство закона, инвестиции в медицину, образование, социальные программы и институты - это не секрет успеха, который гарантирует вступление в клуб развитых стран. Это условия, в которых наиболее комфортно живется тем, кто может себе позволить. Так что стоит копировать хотя бы поэтому :)

​Удаленная работа - это естественная норма для XXI века
Переключение на удаленку было внезапным и вынужденным, но оказалось, что к ней уже все было готово. За последний период почти 90% компаний в мире переводили кого-то на работу из дома. Хотя время жестких локдаунов вроде прошло, но тренд на дистанционку уже точно не изменить.

Сейчас 55% компаний предлагают форматы удаленной работы. Понятно, под переход надо подстроиться: немного порезать зарплаты вне офисов, выделить специалистов для координации удаленщиков или утвердить гибкий график: 3-4 дня дома и 1-2 в офисе - все пока экспериментируют.

Уже 18-20% людей в развитых странах работают на удаленке постоянно. Для многих хорошо цифровизированных областей это совершенно нормально: IT, финансы, СМИ, услуги и т.д. Обычно удаленный специалист получает меньше коллег, но поскольку это область для квалифицированного персонала, то зарплата выше средней по стране.

Приятно удивила производительность труда - 76% компаний отметили, что она осталась прежней или выросла. Выбор для найма расширился: больше нет фильтра только на тех, кто живет в пределах часа езды. Люди также считают, что из дома работается лучше - снижение стресса отметили почти все.

Есть клише, что гибкий график позволяет привлекать самых креативных и свободолюбивых: это пока не очевидно. А вот снижение контроля за командой и исполнителями - насущная проблема. Надзирающий софт ее частично решает, но резко негативно воспринимается и отпугивает многих соискателей.

Впрочем, мода на найм тех же разработчиков из небогатых провинций дала опыт по созданию команд, работающих вне границ и культурно-языковых барьеров. При соблюдении правил построения коллектива, не соблазняясь демпингом и не беря в команду 90% условных индейцев - это работает.

У работников своя беда - внезапное одиночество. Общение, дружба и знакомства естественно приходились на места, где мы проводим основное время. Zoom даже близко не замена: отсутствие контактов роняет настроение и мотивацию людей - в ответ скакнул спрос на профессиональный тимбилдинг.

Природа настолько очистилась, что… - это неверный мем про локдауны. Снижение выбросов от уменьшения поездок не превысило 15% и было компенсировано повышением бытовых расходов электричества: квартиры и дома потребляют больше, чем эргономичные офисы. На зеленый сектор тренд не влияет.

Софт все эффективнее обеспечивает координацию сетей рассеянных команд и скоро просто не будет видно разницы. Конечно, для областей вроде транспорта, производства, с/х, розницы, строительство и пр. удаленка не подходит. Но есть мнение, что в цифровой экономике XXI века будет проходить все более четкая грань между теми, кто выходит из дома, чтобы зарабатывать себе на жизнь и теми, кто остается.

​Теория о пернатом сюрпризе глобальных масштабов
Временами мир сотрясается от внезапных политических, экономических и социальных катаклизмов. Уже позже их тщательно анализируют и доказывают, что они были логичны и неотвратимы, пусть и стали полной неожиданностью. Класс подобных потрясений обозначают термином черный лебедь.

Я знаю о чем вы подумали, но нет - наша ситуация в данную группу не входит. Пандемию давно предсказали и ожидали в ближайшее время. "Заражение", вышедшее в 2011, сегодня смотрится как документальное кино, вплоть до деталей.

К черным лебедям относятся события настолько редкие, что их вероятность неизвестна и нет данных для обоснованных прогнозов. Варианты сценариев потенциальных проблем выпускают многие, но даже от уважаемого Saxo Bank это выглядит как второсортные голливудские поделки.

Настоящий лебедь выглядит как мгновенный биржевой обвал в США, который утягивает в пике мировую экономику в 2007. Или инфляция в 80 млрд(!) процентов в Зимбабве. Взлет и схлоп пузыря доткомов. 11 сентября 2001, распад СССР, первая мировая война. Есть и хорошие примеры: появление компьютеров и интернета тоже перекроило известный мир.

Нельзя угадать пришествие лебедя: люди живут в закрытом инфополе, своеобразном пузыре из знакомой повестки, где новости фильтруются по популярности, виральности и т.д. Появление странного игнорируется до последнего момента - и лишь тогда приходит осознание, что мы что-то упустили...

Есть эксперты, у которых больше информации и они славятся умом и сообразительностью. Но это иллюзорное знание, довольно ограниченные модели и скрытый ретроспективный анализ: генералы готовятся к прошедшей войне. Хотя именно неизвестное обычно влияет на будущее сильнее всего.

Про черных лебедей в принципе нужно знать всего три вещи: они произойдут, это будет эпично, вы никак не сможете о них узнать заранее. Переживать по этому поводу бессмысленно: вот лично вы можете оценить опасность неолуддизма - мощного, активного и международного движения против образования, науки и любых новых технологий в целом?

Единственный способ подготовится к черному лебедю - это не гадать, а повышать общую стойкость к сюрпризам и их последствиям. После событий 2007 финансисты и банки ввели регулярные стресс-тесты на готовность к новому кризису.

Впрочем, не все большие события происходят неожиданно. Есть вариант серого лебедя - масштабного события, которое все же можно предсказать. То есть большие риски с низкими шансами сбыться: стихийные бедствия, эпидемии, Brexit, фондовые кризисы, победа Трампа 😁 и пр.