кажется, у меня пмс. Ехала домой, увидела плакат «спасибо, что бережно ко мне относитесь. Ваш автобус» и чуть не разрыдалась от умиления

Внимание, вопрос. Когда вы волосы завязываете наверх, вы называете это «кичка» или «дуля»?

Вот это шок, вот это новость, вот это сенсация, у Марго Робби обычные летние пятки

My gal

По-моему Кафка говорил, что любовь — это нож, которым я копаюсь в себе. И в разные периоды жизни мне это кажется то претенциозной чушью, цитатой уровня вк, агонией воспалённого эго и описанием чего угодно кроме любви, то самым точным высказыванием на тему.

Платонов говорил, что «настоящий писатель — это жертва и экспериментатор в одном лице. Я просто отдираю корки с сердца и разглядываю его, чтобы записать, как оно мучается».

И вот мне хочется писать по-настоящему, я так давно этого не делала — не считая, конечно, мощного текста на тему автомобильного ретейла хаха — но так не хочется отдирать эти корки, так хочется пожить спокойно.

Интересно, что все эти мысли начали меня посещать ровно тогда, когда я впервые за четыре года решила взять перерыв в психотерапии. Понятно, что она видимо удерживает в какой-то условной норме, а без неё сразу — давайте страдать, писать о любви, давайте вглядываться в бездну.

Но я может и соскучилась даже по этому состоянию.

Хотя, блин, нет, что? Не соскучилась! Так было хорошо. Господи, помоги)

Шлю любимым подписчикам привет из ясной поляны. Смотрели «Анну Каренину» Ноймайера в чистом поле. Невероятно.

Выходные выдались, что надо. В субботу я встала в шесть утра. Чтобы уехать на сутки, мне надо найти кого-то, кто переночует с кошкой — Облако очень нежное создание, одиночество не переносит вообще. Помочь вызвался племянник моей подруги — и чтобы ему создать нормальные условия, в шесть утра я начала убираться. Я вообще планировала с 6 до 9 утра успеть не только всё помыть, но и текст написать, но нет, планирование не мой конёк.

В 9 утра я выскочила с мокрой головой, полчаса тревожно спала в метро, потом три часа в позе зю тревожно спала в автобусе. Почувствовала буквально жопой, как мы покинули москву, когда пять раз подряд на каких-то ямах меня подбросило вверх-вниз. Планировала написать текст в автобусе — но см.выше о моем планировании.

Прибыли в ясную поляну. Я в составе группы из прекрасных людей, которые пишут в Москве о культуре — лица тех немногих энтузиастов, которые я годами встречаю в разных углах страны, в петербургском гранд отеле Европа на пресс-завтраке с шампанским, в (потрясающем) музее «Конь в пальто» в Переславле-Заллеском или где-то на Сахалине на фестивале «Территория».

Нас заселили в азимут, и я немного ошалела от номера, в котором на подиуме возвышалось джакузи, а со стены на это безобразие взирал Лев Николаевич Толстой.

Поехали на фестиваль, который так и называется «Толстой» — сквозь поля, леса, луга, Русь, очень хорошо. В этом году посреди поля построили ни много ни мало копию сцены Большого театра, чтобы сплясать «Анну Каренину». (В прошлом привозили «Войну и мир» Туминаса).

Программа помимо балета была насыщенной, пришлось разрываться между лекциями, экскурсиями и спектаклями. Хотелось, конечно, на сеновал смотреть кино, была и такая опция, но жить так хорошо нам никто не разрешал.

Я собиралась на лекцию Басинского, но за обедом в отдельно построенном палаточном штабе (щи были душевные), где смешались в кучу пресса, артисты и охрана, я увидела брусникинцев и выбор мой шатнулся в сторону их спектакля.

Перед этим я побежала на экскурсию по дому, с радостью узнала, что Лев Николаевич жили во флигеле, потому что основной дом продали, чтобы выплатить карточный долг папеньки. Так как и мой папенька проиграл квартиру в карты, почувствовала мощную рифму наших судеб — да, мы дворяне, похоже все такие.

Потом на спектакле «муравьиное братство», который удачно был променадом, что позволило мне посмотреть усадьбу и оценить масштабы, я все время подглядывала за режиссером Алиной Насибуллиной. Режиссёры смотрят спектакль как мать смотрит на ребёнка — столько волнения, радости, интереса. Больше всего мне запала финальная песня, пою ее третий день, выложу видео кусочек, чтобы вы попели тоже, это хорошо.

Потом нас на гольф каре заботливо забрала организатор Арина, иначе мы бы не успели поужинать, и мы с ветерком вернулись к штабу. Гречневая каша была прекрасна.

Но, конечно, не так как балет. Отдельно я о нем буду размышлять на страницах Форбса, но тут скажу, что я не могла оторваться от Кристины Кретовой – как она танцевала Каренину, и как она играла, я по-моему первый раз заплакала на балете. Гений места это всё-таки не хухрю-мухрю, в этом поле, где Левин косил траву, рядом с этой железной дорогой, где бросилась под поезд соседка Толстого – это другое. Это меня пробрало.

Вернувшись в отель, я несмотря на то, что сил у меня уже не было, всё-таки полезла в джакузи. А как иначе. Я захотела пену, набрала в стакан жидкого мыла и добавила в воду. Не учла пропорции и того, что гидромассаж будет тоже ее взбивать, в итоге натурально в ней чуть не захлебнулась. Но получилась в некотором роде инсталляция. Такой уж я человек, к чему не прикоснусь, всё искусство.

А, да. Я планировала написать текст ночью, но заснула. Потом собиралась писать текст в экспрессе, даже написала один абзац, но меня укачало. Потом у нас была репетиция и первый прогон спектакля на зрителя до ночи. Поэтому текст я написала только сегодня, надеюсь, редакция меня простит, а я научусь трезво оценивать свои силы.

Так же ещё не могу несколько слов не сказать. Перед балетом звучали официальные слова, выступал заместитель Дюмина, губернатора Тульской области — который, как считается, кандидат в приемники и вёл переговоры с Пригожиным об остановке движении музыкантов. Выступал Владимир Ильич Толстой, праправнук писателя и доверенное лицо президента, и его жена. Все говорили о том, как важно сохранять наследие Толстого. Это важно очень — я всем сердцем это поддерживаю.

«Для меня безумие, преступность войны, особенно в последнее время, когда я писал и потому много думал о войне, так ясны, что кроме этого безумия и преступности ничего не могу в ней видеть».
Письмо к Л.Л. Толстому. 15 апреля 1904

«…война… противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие».
«Война и мир», 1863–1868 гг.


«Ведь совершенно очевидно, что если мы будем продолжать жить так же, как теперь, руководясь как в частной жизни, так и в жизни отдельных государств одним желанием блага себе и своему государству, и будем, как теперь, обеспечивать это благо насилием, то, неизбежно увеличивая средства насилия друг против друга и государства против государства, мы, во-первых, будем всё больше и больше разоряться, перенося большую часть своей производительности на вооружение; во-вторых, убивая в войнах друг против друга физически лучших людей, будем всё более и более вырождаться и нравственно падать и развращаться».
«Одумайтесь!» 1904.


«Я хочу, чтобы любовь к миру перестала быть робким стремлением народов, приходящих в ужас при виде бедствий войны, а чтоб она стала непоколебимым требованием честной совести».
Интервью французскому журналисту
Ж. А. Бурдону (газета «Фигаро»).
Ясная Поляна. 2/15 марта 1904


Мы собрались здесь для того, чтобы бороться против войны…надеемся победить эту огромную силу всех правительств, имеющих в своем распоряжении миллиарды денег и миллионы войск…в наших руках только одно, но зато могущественнейшее средство в мире – истина
Доклад, подготовленный для Конгресса мира в Стокгольме

Война такое несправедливое и дурное дело, что те, которые воюют, стараются заглушить в себе голос совести.
Дневник. 6 января 1853

Сцены секса, открывающие новый сезон, способны нанести психологические травмы. Сюжет вылился в скучное бытописание жизни очень богатых женщин из Нью-Йорка, проблемы которых кажутся надуманными и малоинтересными для большинства людей на планете Земля. Сериал превратился в глянцевый журнал — причем образца 2000-х, до того, как и этот оплот роскоши вынужден был переориентироваться, чтобы не быть сброшенным с корабля современности.
Самым захватывающим в первой серии кажется дуэт лазурного кимоно, которое Керри носит дома, и ее же постельного белья. По сюжету это подарок ее друга Стэнфорда, который переехал в Японию, — своеобразный трибьют актеру Гарри Уилсону, который умер в 2021 году. Тем не менее, даже стиль в сериале уже не тот — Патрисия Филд, легенда нью-йоркского мира моды и искусства, которая создавала иконические образы в течение первых семи сезонов «Секса в большом городе», не принимает участие в работе над «И просто так». Так что если раньше дух моды был неотъемлемой частью и героем сериала — и это был не просто фэшн, но и арт, — то теперь на его месте остался только тяжелый люкс, радость и счастье того мира, которым правит семейство Кардашьян. 

22 июня на HBO Max состоялась премьера второго сезона сериала «И просто так». В нем создатели шоу анонсировали появление четвертой подруги — Саманты Джонс.

Несмотря на то, что спин-офф культового сериала еще в прошлом сезоне разочаровал поклонников, многие из них готовы дать сериалу еще один шанс.

Пишу колонку на великолепную тему «Дача», а так как моя дача (и моё сердце) в Репино, освежаю в памяти детали того, как Маяковский писал там на пляже «Облако в штанах». И вот такая милая деталь:

«Первоначально Маяковский планировал назвать свою поэму «Тринадцатый апостол». Однако его облагоразумил прямой вопрос цензора, вычеркнувшего из поэмы 6 страниц и поинтересовавшегося: «Вы что, на каторгу захотели»? Тогда Маяковский и решил использовать для названия метафору, осенившую его за пару лет до этого. «Году в тринадцатом, возвращаясь из Саратова в Москву, я, в целях доказательства какой-то вагонной спутнице своей полной лояльности, сказал ей, что я не «мужчина, а облако в штанах», - вспоминал Маяковский в статье «Как делать стихи»

ну и ещё вспомнила эпизод из своей жизни — хотя так давно было, что и кажется, что уже не со мной. Лежим значит с одним джентельменом, и я говорю, хочу сделать татуировку со стихами Маяковского. В области сердца или же пониже написать: «Страсти крут обрыв — будьте добры, отойдите. Отойдите, будьте добры».

Джентельмен был (и есть) тоже большой русский поэт, поэтому сразу предложил исправить «Отойдите» на «Подойдите».

Мама приехала смотреть как дочь играет в спектакле.

Вчера мамуля читала мой текст в журнале и я по ходу отвечала на вопросы, что такое камео, как устроены нейросети, что такое страпон, что такое строббинг. Страпон был из текста про секс в большом городе. Строббинг возник, когда я искала что-то мерцающее для грима. Нашла хайлатер, на котором было написано «для техники строббинг», и мы гуглили, что это такое.

С утра сижу крашусь, кричу маме — сейчас попробую технику скроббинга. Мама приходит и удивленно спрашивает: «ну и где?». Строббинг — это контуринг на лице, поэтому я просто смотрю на маму, жду когда заметит. Пауза.

— но ты же говорила, что это фаллоимитатор, который крепится к телу?

— это страпон, мама. А это строббинг.

Вот такая филология.

Я у мамы дурочка