Кстати, японская массовая культура была обожаема ещё полтора столетия назад, а не только в наше время. Вскоре после открытия Японии внешнему миру популярные среди торговцев Эдо гравюры укиё-э («меняющийся мир») стали для европейцев одним из символов искусства экзотической страны. И, кстати, они оказали масштабное влияние на развитие модернизма — ими вдохновлялись Уистлер и ван Гог, Дега и Тулуз-Лотрек. Крупнейшие коллекции укиё-э также находятся вне Японии: в Бостоне, Лондоне и Париже.

Сами же японцы заинтересовались своим наследием (более всего по социальной функции напоминающим русский лубок) довольно поздно. Первая выставка укиё-э в стране прошла в 1925 году, а музей укиё-э открылся лишь в 1982 году на частные деньги в провинциальном городке Мацумото. И даже первые попытки изучения укиё-э в самой Японии принадлежат не местным искусствоведам, а американцу Эрнесто Феноллоза, работавшему в конце XIX столетия профессором Императорского университета в Токио.

В целом, культура укиё-э восходит к становлению городской культуры —правящие военные запрещали строить торговцам и другим низшим классам большие дома, и изображавшие театральные сцены и эротические сюжеты гравюры были стандартным недорогим украшением столичного жилища 18 столетия. А популярные сегодня изображения природы получили распространение, в основном, вследствие цензуры. В начале 1840-х «изображения роскоши» были запрещены и место гравюр с куртизанками и актерами заняла прежде маргинальная пейзажная иллюстрация.

Произошедшая в 1860-х революция Мэйдзи, означавшая начало интенсивной модернизации страны и вовсе ознаменовала скорый конец жанра: печатное оборудование оказалось полезным для журналистов, а массы заинтересовались фотографией. Так что европейцы увлеклись японским лубком точно вовремя — ещё пара десятилетий и большая часть оттисков, сделанных при помощи неустойчивых пигментов на недорогой бумаге, отправилась бы в макулатуру.

Пока искала изображение для предыдущего поста, встретила такое вот собирательное исконно русское укиё-э