У нас не так много хороших медиа об архитектуре и городской среде (блогеры не в счёт). Но теперь эту лакуну начал заполнять Главстрой. Из интересного здесь статья Анны Бушман, которая рассказывает, что в споре между архитектором и общественностью прав обычно первый. Отличная статья Серёжи Сдобнова (мрачное обозрение) о том, каково людям с плохим зрением в современном мегаполисе. И самое важное интервью с режиссёром Викой Приваловой о необходимости новых общественных пространств для питомцев. А ещё цитаты из классиков об ужасах съёмного жилья и прочий лёгкий, но важный контент обо всём, что нас окружает.

Писать мы разучились, а вот в винный погребок заглядываем:

Чувствуя отвращение к мещанским «чайным» обществам, Гофман проводил большую часть вечеров, а иногда и часть ночи, в винном погребке. Расстроив себе вином и бессонницей нервы, Гофман приходил домой и садился писать; ужасы, создаваемые его воображением, иногда приводили в страх его самого. А в узаконенный час Гофман уже сидел на службе и усердно работал.
В возрасте 46 лет Гофман был окончательно истощён своим образом жизни; но и на смертном одре он сохранил силу воображения и остроумие.

В каких неожиданных местах наши «Гвоздики» появляются

«Сонатина»
(1993, реж. Такэси Китано)

Когда поземкой занесен
двор до войны отштукатурен
когда пойдем-ка выйдем вон
когда ну хорошо покурим

смотри подросток
в два очка
на уходящую эпоху
где в небесах ни облачка
где по хуй в рифму два бычка
когда ни жалобы ни вздоха

в таком дворе
всю жизнь назад
из матерной кровавой зимней
впервые отворил глаза
где створки те что принеси мне
где детским жемчугом слеза


Главный поэт эпохи разваливающегося пашота Демьян Кудрявцев

Чувствую себя одиноким балбесом.

1903 год, 11 февраля
43 года

А если там Гитлер?

Новая обложка мечты британского Вог

Процедура BBL (Broadband Light) — самое идеальное, что доя происходит в косметологии сейчас. Время не стоит на месте, теперь любая проблема кожи лечится глубоким проникновением света.

В зависимости от интенсивности света аппарат работает на перезапуск активности генов, улучшает микроциркуляции, разогревает глубокие слои кожи. На выходе это даёт решение всех проблем с морщинами, пигментацией и особенно розацеей, что до сих пор гарантированно не лечили никакие аппараты. Также процедура справляется с рубцами и постакне. В общем, чудо.

Своё лицо — история глубоко личная, но я доверяю клинике Xella, где к персональным особенностям и запросам относятся с особым трепетом. Ну, а сама процедура стала для меня незаменимой сразу после первого посещения.

«Эвола. Ницше. Генон.»

Триптих Беляева-Гинтовта

Новый Tatler прекрасен!

Рианна и Артур Чилингаров

Кафе «Парос», кажется, уникальным местом на карте московской тусовки: непритязательные интерьеры, скромная еда — и удивительное постоянство. Все три десятилетия существования оно остаётся ключевым местом встреч и распития среди самых разных слоев московского активистского и художественного андеграунда — здесь за соседними столами могут оказаться известные современные поэты и футбольные фанаты, художники только пришедшие с ивентов «Фабрики» или Зверевского центра и преподаватели консерватории, леворадикалы-акционисты и сотрудники местных офисов.
Встретить в «Паросе» можно было Машу Алехину, Алису Иоффе, Катрин Ненашеву. Более жирных героев светской одиссеи типо Павла Пепперштейна и Елены Селиной конечно там не было. Зато всяких богатых, но разбитых людей порой заносило в засаленные комнаты вихрем богемной тусовки.

В чём секрет выживания и популярности заведения, рассказывает неизменно встречающая гостей его хозяйка к.б.н. Сусанна Христофоровна, чьи воспоминания только что издало Common Place.

Всё именно так, только добавим лавочку в Миусском парке и кафе «Гаража».
А спонсором возьмём магазин «Обувь Белоруссии».