Иллюстрации из книги «Сны о России», посвященной полёту Юрия Гагарина. Созданы мастерами палехской росписи Борисом и Калерией Кукулиевыми и Олегом Аном.
Напомнило альбом Людмилы Зыкиной «Песни о космонавтах», где под аккомпанемент русского народного оркестра разливалась протяжная о «том краю, где бродят метеоры».
Напомнило альбом Людмилы Зыкиной «Песни о космонавтах», где под аккомпанемент русского народного оркестра разливалась протяжная о «том краю, где бродят метеоры».
Полина! Полынья моя!
Когда снег любит —
значит, лепит,
А я, как плавающий лебедь,
В тебе, не помнящей меня.
Полина! Полынья моя!
Ты с глупым лебедем свыкаешься,
И невдомек тебе, печаль моя,
Что ты смеркаешься, смыкаешься,
Когда я бьюсь об лед молчания.
Снег сыплет то мукой, то мУкой,
Снег видит, как чернеет лес,
Как лебеди, раскинув руки,
С насиженных слетают мест.
Вот только охнут бабы в шали,
Дохнут морозиком нечаянно,
Качать второму полушарию
Комочки белого отчаянья.
И вот над матерьми и женами,
Как над материками желтыми
Летят, курлычут, горем корчатся —
За теплые моря в край творчества.
Мы все вас покидаем, бабы!
Мы — лебеди, и нам пора
К перу, перронам, переменам,
Не надо завтра мне пельмени —
Я улетаю в 22!
Забыв о кошельках и бабах,
Ждут руки на висках Уфы,
Как рухнут мысли в девять баллов
На робкий, ветхий плот строфы.
Душа моя, ты — таль и опаль,
Двор проходной для боли каждой,
Но если проститутка кашляет,
Ты содрогаешься, как окрик.
И все же ты тепла, и зелена,
И рифмой здорово подкована.
Я сплю рассеянным Есениным,
Всю Русь сложив себе под голову.
Леонид Губанов
Когда снег любит —
значит, лепит,
А я, как плавающий лебедь,
В тебе, не помнящей меня.
Полина! Полынья моя!
Ты с глупым лебедем свыкаешься,
И невдомек тебе, печаль моя,
Что ты смеркаешься, смыкаешься,
Когда я бьюсь об лед молчания.
Снег сыплет то мукой, то мУкой,
Снег видит, как чернеет лес,
Как лебеди, раскинув руки,
С насиженных слетают мест.
Вот только охнут бабы в шали,
Дохнут морозиком нечаянно,
Качать второму полушарию
Комочки белого отчаянья.
И вот над матерьми и женами,
Как над материками желтыми
Летят, курлычут, горем корчатся —
За теплые моря в край творчества.
Мы все вас покидаем, бабы!
Мы — лебеди, и нам пора
К перу, перронам, переменам,
Не надо завтра мне пельмени —
Я улетаю в 22!
Забыв о кошельках и бабах,
Ждут руки на висках Уфы,
Как рухнут мысли в девять баллов
На робкий, ветхий плот строфы.
Душа моя, ты — таль и опаль,
Двор проходной для боли каждой,
Но если проститутка кашляет,
Ты содрогаешься, как окрик.
И все же ты тепла, и зелена,
И рифмой здорово подкована.
Я сплю рассеянным Есениным,
Всю Русь сложив себе под голову.
Леонид Губанов
Сергей Добротворский о тесной петербургской связи искусства и алкоголизма:
«Когда много лет назад я поступал в ленинградский Театральный институт, далекие от искусства знакомые одобрили мой выбор. «Театральный? На Моховой? Знаем... В начале улицы пивточка, в конце пивточка, рюмочная посредине. Два ларька у цирка. На Пестеля в мороженице, правда, сухое, но тоже наливают».
«Когда много лет назад я поступал в ленинградский Театральный институт, далекие от искусства знакомые одобрили мой выбор. «Театральный? На Моховой? Знаем... В начале улицы пивточка, в конце пивточка, рюмочная посредине. Два ларька у цирка. На Пестеля в мороженице, правда, сухое, но тоже наливают».
Одна из самых легендарных вечеринок второй половины ХХ века — празднование в Студии-54 Дня рождения Бьянки Джаггер, когда сама Бьянка въехала в зал на белом коне в сопровождении двух обнаженных кучеров с телами, покрытыми мерцающей краской.
Вечер запомнился тем, что это был единственный понедельник, в который работала Студия-54, приглашением всей культурной богемы города от Барышникова до Жаклин Биссет, непомерным употреблением наркотиков и барменом в подгузниках, выпрыгнувшим из праздничного торта.
Вечер запомнился тем, что это был единственный понедельник, в который работала Студия-54, приглашением всей культурной богемы города от Барышникова до Жаклин Биссет, непомерным употреблением наркотиков и барменом в подгузниках, выпрыгнувшим из праздничного торта.
В честь столетия дома Gucci в «Художественном» открылся поп-ап Gucci 100 и Gucci Lounge. Сообщают, что после закрытия поп-апа костюмы уедут, а мебель останется.
И тут сразу возникает два вопроса. Во-первых, за сколько продаются на авито места в очереди на «посидеть в креслах «гуччи» в «Художественном»? Во-вторых, когда уже будет коллаб Gucci и исторического туалета в ГУМе и почем на том же авито будет брендированная туалетная бумага?
А если серьезно, это повсегуччие начинает серьезно заёбывать((
И тут сразу возникает два вопроса. Во-первых, за сколько продаются на авито места в очереди на «посидеть в креслах «гуччи» в «Художественном»? Во-вторых, когда уже будет коллаб Gucci и исторического туалета в ГУМе и почем на том же авито будет брендированная туалетная бумага?
А если серьезно, это повсегуччие начинает серьезно заёбывать((
3 октября умер Иван Лубенников, автор оформления московских станций метро «Славянский бульвар», «Маяковская», «Сретенский бульвар» и парижской станции «Мадлен». Художник-монументалист, тонкий образец позднесоветского гротеска. Многие знают его по международным проектам и оформлению русской части музея Освенцима. Но посмотрите, какие потрясающие натюрморты и портреты он писал.