Rosarium Philosophorum был создан в XIII веке предположительно Арнальдо де Вилланова. Впервые опубликован во франкфуртском алхимическом журнале в 1550 году.

Представьте, жена выписывает себе модный каталог, а муж алхимический журнал, что-то вроде «Популярной механики» только про химию. К XVI веку об алхимии уже говорили широко и доступно, поэтому и сборник этот воспринимался как нечто архаичное и был выпущен в качестве приложения к журналу.

Здесь использованы классические алхимические символы, поэтому специалисту прочитать этот трактат не составляет труда. Например, волк с первой иллюстрации обозначает растворитель, а солнце — золото или серу.

Я обожаю кокошники и коллекционирую их у себя дома. Поэтому захотелось рассказать вам о главном арт-экспортёре этих головных уборов на запад питерской художнице Юлдус Бахтиозиной. В 2014-м она даже вышла в кокошнике на сцену TED с темой как фотография ломает национальные стереотипы.

В её работах символическое пространство национального расширяется и это не просто спекулирование на нацсимволах, а современное переосмысление многих доминант русской культуры, всей этой эстетики бабушкиного ковра, которую мы все сейчас так полюбили. Её подход близок к взгляду Эмми Америка, но со своим особенным колоритом.

Царевны Бахтиозиной были на страницах итальянского Voguе и на сцене лондонского Royal Opera House. В прошлом году у художницы случился первый полный метр — фильм-притча «Дочь рыбака» в хамдамовско-параджановском духе. Русский Vogue как-то очень точно назвал художницу «амбассадором славянской эстетики в Европе». Но она, эта эстетика, ведь и нам самим нужна, чтобы длить нашу собственную «русскую сказку».

Бесконечно можно смотреть на костюмы Дмитрия Андреева к гениальному фильму Рустема Хамдамова «Мешок без дна»

Сходили на приоткрытие (именно так) выставки «Условия материальной независимости» в Доме творчества Переделкино. Оказались приятно удивлены этим проектом Анны Наринской. Дело в том, что атмосферу Дома творчества вряд ли можно было бы назвать конвенционально одобряемой в любой исторический момент.

Организаторы, рассуждая о Доме творчества, говорят о «любовной и даже сексуальной свободе, всегда возникающей в месте скученной жизни творческих людей», охотники на «пятую колонну» могли бы сказать про пространство, в котором особенно удобно держать фигу в кармане, идеологи всего — о стилизации под буржуазность в сочетании с бытовым убожеством. Но чего не отнимешь у пространства Переделкино, так это его атмосферности.
И Наринская, с помощью найденного в подвале Дома фотоархива Павла Лукницкого, делает эту непривлекательную атмосферу неожиданно респектабельной.

Вот так посмотришь на
повседневность неординарных людей и увидишь не набор исторических анекдотов, а стиль жизни, которому и подражать не стыдно.