В начале 1970-х Дэвид Боуи очень боялся летать на самолётах, так что 20 апреля 1973 года, закончив японский фрагмент своего тура он решил отправиться из Иокогамы в Лондон по земле и морю: он отправился в советский порт Находка на корабле «Феликс Дзержинский» (там же он дал импровизированный акустический концерт для пассажиров), а после — отправился в Москву по Транссибу. Певца и его команду поражали бесконечные леса Сибири, бедные деревянные избы и неказистые советские перепевки The Beatles, постоянно звучавшие в поезде.

В Свердловске Боуи чуть не арестовали милиционеры, обратившие внимание на иностранца в яркой одежде, а в Москве он наблюдал за бесконечным первомайским шествием советских трудящихся.
Впрочем, Россия явно заинтересовала Боуи: через три года он вернулся в Москву с Игги Попом. 29-летие последнего отметили в отеле «Метрополь».

А вот с российскими гастролями у Боуи не сложилось: его единственное выступление 1996 года в Кремлевском дворце съездов проходило с ужасающим звуков, зрителями же были в основном игравшие в солидность «новые русские». Никакого позитива от публики певец не получил и решил на этой негостеприимной земле больше не появляться.

Танец Дэниэла Рэдклиффа в 3-м эпизоде сериала «Чудотворцы».

А когда нам, маленьким миллениалам, священники говорили, что фильмы о бесовском Гарри Поттере доведут нас до ада, мы и подумать не могли, что ад будет выглядеть так)

P.S. Какой раз убеждаюсь, что вог — самый эффектный танец!

Зинаида Пронченко как обычно бьет без промаха

Сходила на документалку о Пепперштейне в рамках «Pioner Choice: биография времени». Делал её Митта-младший. Хуже документального кино я не видела: на коленке склеенные эпизоды декадентских тусовочных вакханалий (сразу вспоминаю свои впечатления от гроздей пьяных девушек, по обыкновению липнущих к Паше, любящего поразмышлять о важности сексуальных девиаций) и прямой речи художника, пара коротких интервью с Пивоваровым и Свибловой, ни намёка на операторскую работу и грохочущая бестолковщина. Почему режиссёр не понял, что бессознательно подчеркнул дутость заслуг главного героя, загадка.

Графика прекрасна, но, очевидно, это победа художника, а не самого Митты.
В итоге создатели пообещали документальный сериал в десять (?!) серий. Не дай бог вам взбредёт в голову его посмотреть. Никакой речи о Паше, как связующем звене между совриском и концептуализмом, нет и в помине.

Самого Пепперштейна я, конечно, уже много-много лет нежно люблю, но всё же надо признать, что творчество его даже относительно великого отца вторично. Причём претенциозно вторично. И есть ещё такая типичная мещанская аксиома у московской публики — этим творчеством непременно восхищаться. И не дай бог слово против Пепперштейна — глупый ты, значит, человек.
А эта неприличная вездесущность: там же кроме графики и акварели тонны графомании. Но это всё не преступления, безусловно. Так, лирика.

https://www.forbes.ru/forbeslife/432233-realnosti-ne-sushchestvuet-rezhisser-evgeniy-mitta-snyal-odisseyu-pavla

Олег Даль и Евгений Евстигнеев в Исправительно-трудовом профилактории (для алкоголиков) в Алма-Ате, 1968

Чтобы быть в курсе событий ночной жизни Питера и Москвы, разбираться в крутом музоне, шарить за искусство, и знать всю подноготную современной питерской подворотни, подпишись на Богему Питерскую.

Облавы на рейвы, внутренняя кухня клубов, обзоры на бары, и твой алко-гид в одном канале.

Как я провёл этим летом (на случай, если забыли, как выглядит админ)

Кстати, у Пепперштейна есть совершенно прекрасные стихи. Вот одно из моих любимых:

Ты думала, это мишка
Плюшевый и простой,
А это черная книжка
С таинственною душой.

Ты думала, это поезд
Нас в дальние страны везет,
А это мерцающий пояс
Застегнутый наоборот.

Ты думала, дальние страны
Есть где-то на этой земле,
Но дальние страны — туманы
Осевшие на стекле.

Ты думала, это котик
На кухне из блюдечка пил,
А это чудовищный ротик
Всю душу мою проглотил.

Ты думала, это могила
Чужого тебе старика,
А это я, твой милый,
Лежу неподвижно пока.

«Barba non facit: Невыдуманные истории о философах и людях» – сборник анекдотических историй о великих мыслителях. Высказывание Плутарха о шуточности философии как высшей мудрости, легшее в пролог работы, оправдывается на всех её страницах.

Философ — тоже человек. Ему свойственно и любить, и радоваться, и печалиться. Начиная с Платона рассказ переходит к Бэкону и Декарту, а дальше модерн: Ницше, Камю, Сартр. А вот до постмодерна дело не дошло. И хорошо. Иначе пришлось бы расхлебывать постиронию.

Сами эти истории если отчасти и не правдивы, то точно имеют связь с действительность и могли бы быть случиться. Ну кто оспорит, что Диоген был клошаром и акционистом, Кант – чрезмерным педантом, а Хайдеггер заглядывал в ничто и испытывал ужас? Не знаю, был ли и вправду Лейбниц арифмометром, но автор утверждает, что да, был.

P.S. Найти сие творение можно, конечно же, в нашем с вами любимом Фаланстере (а лишний повод туда зайти — всегда дело благое).

Приблизительно такие картинки в голове каждый раз, когда речь заходит о внешней политике.

Задумалась, кто мой злокозненный демон

Есть мнение, что Китай-город с гастрономической точки зрения недавно переживал упадок, а теперь снова на подъеме.
Мол, давно пора было убить все эти жан-жаки, смердящие Болоткой и свободной Россией, а из их тел (волос, глаз и в основном гениталий), как в мифах, сделать новые места силы с таким же функционалом, публикой с интеллигентными лицами, нормальным меню с пашотами да авокадо и можно даже в похожих интерьерах.

Во всяком случае на Покровский бульвар с Патриков я переезжала с этим знанием и надеждой. Поэтому сходила в новый Mandy’s, дочку Mandy’s Apothecary которая на Кузнецком (команда ещё делала бестолковый Made на Сретенке, но он не выжил). «Место создано в формате классической нью-йоркской брассери, где смешиваются и дополняют друг друга кухни мира», — читаю я статью в The Village. На деле же подают просроченных трупного серо-зеленоватого цвета морских ежей, подвядших с душком устриц, безвкусный тартар, а крудо из лосося плавает в какой-то розовой луже и похоже на недоваренный суп. Выбор вин по бокалам ещё более позорный, пить это просто нельзя.
Столы маленькие, тарелки бесцельно гигантские — естественно больше двух блюд на этот стол не помещается и под музыку в духе радио «Энерджи», отвечающей за атмосферу, вся еда весело сыпется на коленки.
Выражения лиц публики объединяет осознание того, что тебя наебали — никакое это не «новое место силы» и не гастрорай, но раз уж пришёл, то сиди и делай вид.

Говорят, брать там надо костный мозг, сэндвичи и пончики. Правда, я хлеб не ем. И пить штигель. Но пиво я не пью. И сколько угодно могу ругать за всё на свете Патриаршие, но с иллюзиями, что есть где-то в этом городе приличные гастрономические районы ещё, стоит попрощаться.

На снимке — знаменитый итальянский певец Лучо Далла. У нас он известен своей песней «Карузо», а для Италии Далла — фигура уровня Высоцкого и Цоя.

Начав в 60-е годы как джазмен, в 70-е он становится исполнителем лирических песен с остросоциальным подтекстом. По его творчеству можно изучать историю Италии второй половины XX века.

На эту особенность песен Даллы обратил внимание режиссер Пьетро Марчелло. В своей новой документальной картине «Для Лучо» он иллюстрирует хиты музыканта хроникальными съемками 60-х и 70-х годов. Увидеть результат можно сегодня вечером в летнем кинотеатре Garage Screen.

Спят мои друзья в голубых гробах. И не видят созвездий, где
тридцатитрехлетний идет рыбак по волнующейся воде.

За стеной гитарное трень да брень, знать, соседа гнетет тоска.
Я один в дому, и жужжит мигрень зимней мухою у виска.

Я исправно отдал ночной улов перекупщику и притих,
я не помню, сколько их было, слов, и рифмованных и простых,

и. на смену грусти приходит злость - отпусти, я кричу, не мучь -
но она острее, чем рыбья кость, и светлее, чем звездный луч.


Кенжеев Бахыт