Август — астры,
Август — звезды,
Август — грозди
Винограда и рябины
Ржавой — август!
Полновесным, благосклонным
Яблоком своим имперским,
Как дитя, играешь, август.
Как ладонью, гладишь сердце
Именем своим имперским:
Август! — Сердце!
Месяц поздних поцелуев,
Поздних роз и молний поздних!
Ливней звёздных —
Август! — Месяц
Ливней звёздных!


Марина Цветаева, 7 февраля 1917 г.

Да, стихотворение попсовое, и вы его все знаете. Но если присмотреться к дате написания, с каким-то совсем новым оттенком оно начинает звучать.

А вот случайно нашла подгон для богатых любителей Марины Цветаевой в Казани

Дэвид Боуи в Транссибирском экспрессе, 1973 г.

Основатель «новой волны советского кинематографа» Сергей Параджанов и Лиля Брик.

Фотография Валерия Плотникова, сделанная сразу же после освобождения Сергея Параджанова из тюрьмы, куда режиссёр был заключён по обвинению в однополых отношениях. Параджанову были предъявлены обвинения в «совращении мужчин» и «организации притона разврата».
Заявлению в милицию написал некий архитектор М. Сенин, сын-члену ЦК КПСС, который через несколько дней покончил жизнь самоубийством, не выдержав давления следователя.

Из исправительной колонии Параджанов писал: «Часто пухну от голода. Лиля Брик прислала мне колбасу салями, конфеты французские. Все съели начальник зоны и начальник режима, я же нюхал обертки. Работаю уборщиком в цехе. Недавно кто-то специально залил водой цех. Всю ночь, стоя в ледяной воде, ведрами выгребал воду». Из-за издевательств Параджанов совершил попытку суицида.

Кстати, ведущую роль в освобождении режиссёра сыграла именно Лиля Брик. Именно благодаря её связям Брежнев освободил Параджанова досрочно.

В начале 1970-х Дэвид Боуи очень боялся летать на самолётах, так что 20 апреля 1973 года, закончив японский фрагмент своего тура он решил отправиться из Иокогамы в Лондон по земле и морю: он отправился в советский порт Находка на корабле «Феликс Дзержинский» (там же он дал импровизированный акустический концерт для пассажиров), а после — отправился в Москву по Транссибу. Певца и его команду поражали бесконечные леса Сибири, бедные деревянные избы и неказистые советские перепевки The Beatles, постоянно звучавшие в поезде.

В Свердловске Боуи чуть не арестовали милиционеры, обратившие внимание на иностранца в яркой одежде, а в Москве он наблюдал за бесконечным первомайским шествием советских трудящихся.
Впрочем, Россия явно заинтересовала Боуи: через три года он вернулся в Москву с Игги Попом. 29-летие последнего отметили в отеле «Метрополь».

А вот с российскими гастролями у Боуи не сложилось: его единственное выступление 1996 года в Кремлевском дворце съездов проходило с ужасающим звуков, зрителями же были в основном игравшие в солидность «новые русские». Никакого позитива от публики певец не получил и решил на этой негостеприимной земле больше не появляться.

Танец Дэниэла Рэдклиффа в 3-м эпизоде сериала «Чудотворцы».

А когда нам, маленьким миллениалам, священники говорили, что фильмы о бесовском Гарри Поттере доведут нас до ада, мы и подумать не могли, что ад будет выглядеть так)

P.S. Какой раз убеждаюсь, что вог — самый эффектный танец!

Зинаида Пронченко как обычно бьет без промаха

Сходила на документалку о Пепперштейне в рамках «Pioner Choice: биография времени». Делал её Митта-младший. Хуже документального кино я не видела: на коленке склеенные эпизоды декадентских тусовочных вакханалий (сразу вспоминаю свои впечатления от гроздей пьяных девушек, по обыкновению липнущих к Паше, любящего поразмышлять о важности сексуальных девиаций) и прямой речи художника, пара коротких интервью с Пивоваровым и Свибловой, ни намёка на операторскую работу и грохочущая бестолковщина. Почему режиссёр не понял, что бессознательно подчеркнул дутость заслуг главного героя, загадка.

Графика прекрасна, но, очевидно, это победа художника, а не самого Митты.
В итоге создатели пообещали документальный сериал в десять (?!) серий. Не дай бог вам взбредёт в голову его посмотреть. Никакой речи о Паше, как связующем звене между совриском и концептуализмом, нет и в помине.

Самого Пепперштейна я, конечно, уже много-много лет нежно люблю, но всё же надо признать, что творчество его даже относительно великого отца вторично. Причём претенциозно вторично. И есть ещё такая типичная мещанская аксиома у московской публики — этим творчеством непременно восхищаться. И не дай бог слово против Пепперштейна — глупый ты, значит, человек.
А эта неприличная вездесущность: там же кроме графики и акварели тонны графомании. Но это всё не преступления, безусловно. Так, лирика.

https://www.forbes.ru/forbeslife/432233-realnosti-ne-sushchestvuet-rezhisser-evgeniy-mitta-snyal-odisseyu-pavla

Олег Даль и Евгений Евстигнеев в Исправительно-трудовом профилактории (для алкоголиков) в Алма-Ате, 1968

Чтобы быть в курсе событий ночной жизни Питера и Москвы, разбираться в крутом музоне, шарить за искусство, и знать всю подноготную современной питерской подворотни, подпишись на Богему Питерскую.

Облавы на рейвы, внутренняя кухня клубов, обзоры на бары, и твой алко-гид в одном канале.

Как я провёл этим летом (на случай, если забыли, как выглядит админ)

Кстати, у Пепперштейна есть совершенно прекрасные стихи. Вот одно из моих любимых:

Ты думала, это мишка
Плюшевый и простой,
А это черная книжка
С таинственною душой.

Ты думала, это поезд
Нас в дальние страны везет,
А это мерцающий пояс
Застегнутый наоборот.

Ты думала, дальние страны
Есть где-то на этой земле,
Но дальние страны — туманы
Осевшие на стекле.

Ты думала, это котик
На кухне из блюдечка пил,
А это чудовищный ротик
Всю душу мою проглотил.

Ты думала, это могила
Чужого тебе старика,
А это я, твой милый,
Лежу неподвижно пока.

«Barba non facit: Невыдуманные истории о философах и людях» – сборник анекдотических историй о великих мыслителях. Высказывание Плутарха о шуточности философии как высшей мудрости, легшее в пролог работы, оправдывается на всех её страницах.

Философ — тоже человек. Ему свойственно и любить, и радоваться, и печалиться. Начиная с Платона рассказ переходит к Бэкону и Декарту, а дальше модерн: Ницше, Камю, Сартр. А вот до постмодерна дело не дошло. И хорошо. Иначе пришлось бы расхлебывать постиронию.

Сами эти истории если отчасти и не правдивы, то точно имеют связь с действительность и могли бы быть случиться. Ну кто оспорит, что Диоген был клошаром и акционистом, Кант – чрезмерным педантом, а Хайдеггер заглядывал в ничто и испытывал ужас? Не знаю, был ли и вправду Лейбниц арифмометром, но автор утверждает, что да, был.

P.S. Найти сие творение можно, конечно же, в нашем с вами любимом Фаланстере (а лишний повод туда зайти — всегда дело благое).