На съёмках фильма «Три плюс два», Крым, 1962

Георгий Иванович Гурджиев воскрешает черепашек-ниндзя.

Оказалась вчера в «Русском музее». На сайте говорилось, что работает до восьми вечера — на деле оказалось до шести. «Ну ладно», — думаю, «время — деньги, идти надо». В этот момент на меня билетерша орет «Нахера вы попретесь на полчаса? Ниче не успеете!». А с хера бы и нет, собственно? Может, мне чтоб душу унежить долго не надо? Может, у меня план с одной картиной слиться единственной, неповторимой? Но плевок зачла.

В залах духота, кондиционеры еле-еле тарахтят. От жары перед глазами плывёт всё. Так и в Кандинском с Лентуловым заблудиться можно. Почему в 2021 году нельзя справиться с температурой в одном из лучших музеев страны — непонятно.

Так еще, оказывается, корпус Бенуа (где 20 век) теперь намертво отделили от основного здания. Зачем-то. То есть внутри прохода нет, только через улицу. И топай давай по жаре, и билет новый покупай, конечно же (на котором правда все равно написано, что Русский музей, а не какой-то там корпус). И Рерих теперь грешным делом расхристанный, разделённый между двумя зданиями висит. За что с ним-то так?