Мой друг и соавтор «Гвоздик» Вадим Ветерков тут приехал из Санкт-Петербурга и, войдя ко мне в комнату, начал так:

— Вот, что я скажу тебе, Дарина.
Встречи и последующее общение с нингэн кокухо Петербурга или, если тебе угодно, с национальными людьми-сокровищами, сродни общению в домашней обстановке с объектом влюблённости. Ведь лежишь ты себе, скажем, на диване. Читаешь. А объект, допустим, рядом за столом щелкает мышкой и с хлюпаньем пьёт пиво или вино. И вот ты лежишь и понимаешь, что надо сделать что-то, звезду взорвать или объявить войну Польше, что-то такое, чтобы сообщить и выразить объём своих чувств. Но в итоге ты настолько погружён в восторг от самого себя, что ты тут, а объект рядом с тобой просто сидит, молчит и хлюпает, что решительно ничего толкового не приходит в голову.
Также вот и в Петербурге.
Сидишь ты хоть бы с художником, хоть бы вот и с Бугаевым-Африкой, а всё, что можешь сказать: «Знаете, такая персиковая настойка тут замечательная!»

#ЗапискиВадимАлексеича

Самая большая арт-ретроспектива Москвы 1990-х откроется 29 апреля в Музее Москвы. «Уют и разум. Фрагменты художественной жизни Москвы 90-х» представит более 200 произведений, в том числе работы Медгерменевтов, арт-групп «Облачная Комиссия», «Россия», «ТаРТу», «ФенСо» и «Четвертая высота». Из документов эпохи можно будет познакомиться с видеоработами, созданными для вечеринок культового московского клуба «Птюч». Название выставки заимоствовано из текста Пепперштейна «Уют и разум» 1994 года, в котором он размышляет о свойствах языка.

Для выставки будет создано несколько инсталляций, чертежи которых с 1990-х лежали «в столе». Эта экспозиция является логическим продолжением выставки 2015 года «Духовка и нетленка. Фрагменты из жизни» о советском неофициальном искусстве и квартирных выставках.

На самом деле о какой бы проблеме не писали, никуда она и без всякой надежды не денется. Но спасибо «Вогу», что среди гулкой пожирающей тишины, они подают голос.

Дмитрий Быков с Крымскими тортами, 2001 год

Александр Дугин предпочитающий Балтику 3, начало 90-х

С бумагой всё вообще непросто. Бумага по своей природе демократична и постоянная жертва абьюзивных отношений. Не зря же русский народ считает выражение «бумага всё стерпит» своей поговоркой.
При сочетании бумаги или сродственного ей по духу материала и искусства рождается тиражное искусство, в котором можно поломать себе сознание: однажды редакция собственными глазами видела принт Дали, который тот собственноручно поцарапал вилкой и долго спорила, как к этому относиться.
Так что спасибо «Гаражу» за то, что устраивают серию встреч о тиражном искусстве. Теперь должно быть полегче.
И, если уж о «Гараже» и встречах, то у них завтра artist talk c Франциско Инфанте-Араной, человеком, который мыслит настолько масштабно, что мог продавить даже советскую цензуру. И, если уж честно, никогда фраза «движение – жизнь» не была более уместна, чем в применении к нему, гению кинетического искусства.

После громкого коллаба с Третьяковской галерей Ansaligy покоряет новые высоты. Не зря Тина Канделаки говорила, что бренд верит в силу партнерств! Не соврала. После коллекции патчей «Русские портреты» была Calzedonia с акцией по всей России, а теперь сотрудничество с Akhmadullina Dreams. Весь апрель к любому заказу, оформленному на официальном сайте Ansaligy, прилагается сертификат на 1000 руб. от Akhmadullina Dreams. А если вы собираетесь попробовать патчи или любой продукт Ansaligy впервые, по промокоду Family получите еще и скидку 30% на весь свой заказ.

Небесные знамения из-за плотных туч сегодня едва заметны, чёрный день для предсказателей. Что ж, если небо недоступно, необходимо искать что-то сродни ему на земле, пусть хоть бы и послание Путина.

Спасение старых слабых и рождение новых слабых — не наша сфера интересов, но хорошо узнать, что теперь будут доплачивать по пять тысяч кураторам курсов в колледжах и техникумах, ведь не высшей школой единой кормятся красивые люди в России. Но и для высшей школы хорошая новость — новые сорок пять тысяч мест за бюджетные деньги из них семьдесят процентов уйдут не в Москву.

В стране, где стандартный лифт социальной модели проржавел, приятно видеть, что хотя бы у кого-то получится залезть снизу наверх по канатам.

«Он был очень худ и совершенно развинчен. Он сутулился, и у него дрожали руки. <...> Его одежда была отчасти рабочего, отчасти армейского типа — никаких элегантных костюмов-троек, никаких галстуков, как на известных фото. Ну а без одежды он выглядел бы как скульптура Джакометти — с одним важным отличием: фигуры Джакометти не имеют револьверов...»

Александр Бренер рассказывает о встрече с американским классиком Уильямом Берроузом во время поездки по США в 1997 году.

«Быть может, друг мой, и пишу я все это письмо только для того, чтобы рассказать тебе об этой легкой и нежной смерти. Так разрешилась берлинская ночь.

Слушай, я совершенно счастлив. Счастье моё — вызов. Блуждая по улицам, по площадям, по набережным вдоль канала, — рассеянно чувствуя губы сырости сквозь дырявые подошвы, — я с гордостью несу свое необъяснимое счастье. Прокатят века, — школьники будут скучать над историей наших потрясений, — все пройдет, все пройдет, но счастье мое, милый друг, счастье мое останется, — в мокром отражении фонаря, в осторожном повороте каменных ступеней, спускающихся в черные воды канала, в улыбке танцующей четы, во всем, чем Бог окружает так щедро человеческое одиночество».

В этот день 122 года назад родился Владимир Набоков.