Forwarded from Эпоха 90-х
Линда (Светлана Гейман) и Максим Фадеев на пресс-конференции, 1998 год
По ссылке документальный фильм про Линду, о её прошлом, настоящем и будущем, человечные откровения одной из самых талантливых и загадочных исполнительниц ушедшей эпохи 90-х
По ссылке документальный фильм про Линду, о её прошлом, настоящем и будущем, человечные откровения одной из самых талантливых и загадочных исполнительниц ушедшей эпохи 90-х
Однажды великий искусствовед Бакштейн придумал сделать выставку в бутырской тюрьме: заключенным были показаны картины двенадцати современных художников – Эрика Булатова, Ильи Кабакова, Олега Васильева, Виктора Пивоварова,Комара&Меламида и других известных фигурантов неофициальнго искусства.
Выставку проспонсировал банк «Столичный», хотя затраты на неё были невелики, ведь заключённые сами готовили коридоры к выставке, перекрашивали стены в белый и развешивали картины.
Охраны на вернисаже не было, по мнению начальника тюрьмы любые инциденты были исключены, потому что в этом корпусе сидели москвичи с небольшими сроками, попавшие в тюрьму в первый раз: «Если бы я имел право, то отпускал бы их по домам на выходные». Заключённых на выставке было около двухсот, так же было около ста двадцати зрителей «с воли».
На фото Вадим Захаров, Елена Елагина, Иосиф Бакштейн, неизвестный и Сергей Кусков на фоне Бутырской тюрьмы.
Выставку проспонсировал банк «Столичный», хотя затраты на неё были невелики, ведь заключённые сами готовили коридоры к выставке, перекрашивали стены в белый и развешивали картины.
Охраны на вернисаже не было, по мнению начальника тюрьмы любые инциденты были исключены, потому что в этом корпусе сидели москвичи с небольшими сроками, попавшие в тюрьму в первый раз: «Если бы я имел право, то отпускал бы их по домам на выходные». Заключённых на выставке было около двухсот, так же было около ста двадцати зрителей «с воли».
На фото Вадим Захаров, Елена Елагина, Иосиф Бакштейн, неизвестный и Сергей Кусков на фоне Бутырской тюрьмы.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
«Сказочный долбо#б!» - писал в романе Достоевский.
Мат - это часть нашей культуры, это невозможно игнорировать!
- «Сказки для взрослых» А.С. Пушкина.
- похабные стихи Маяковского и Есенина.
- происхождение и значение матерных слов
- как матерились в царские времена
... читай эти и ещё сотни удивительных заметок об истинно народной культуре
👇👇👇
Авторский канал - «Русский Fuckультет»
Гнев и восхищение - всё можно выразить матом, но делай это изящно! - «Русский Fuckультет»
Мат - это часть нашей культуры, это невозможно игнорировать!
- «Сказки для взрослых» А.С. Пушкина.
- похабные стихи Маяковского и Есенина.
- происхождение и значение матерных слов
- как матерились в царские времена
... читай эти и ещё сотни удивительных заметок об истинно народной культуре
👇👇👇
Авторский канал - «Русский Fuckультет»
Гнев и восхищение - всё можно выразить матом, но делай это изящно! - «Русский Fuckультет»
Антропологическое фэшн-исследование фотохудожников Игоря Старкова и Дарьи Андреевой «Русский Адидас».
Не по своей вине потерянное поколение в цикле Арнольда Вебера «Вчера я всё»:
«Я снимаю Россию в наше нестабильное время и молодёжь, которая в этой стране уходит от личных проблем и неспособности их решить в беспробудный угар — жизнь одним днём из-за непонимания того, как жить дальше.
Ведь все пути открыты, заняться можно чем угодно. Это как море: ты можешь плыть куда хочешь, но вот куда плыть — непонятно. Это парализует и угнетает».
«Я снимаю Россию в наше нестабильное время и молодёжь, которая в этой стране уходит от личных проблем и неспособности их решить в беспробудный угар — жизнь одним днём из-за непонимания того, как жить дальше.
Ведь все пути открыты, заняться можно чем угодно. Это как море: ты можешь плыть куда хочешь, но вот куда плыть — непонятно. Это парализует и угнетает».
Работа Саши Мороз на Триеннале Гаража нуждается в дополнительном комментарии, поэтому мы взяли его у автора специально для нашего канала:
«Моя работа - это органический узор из аффектов, который вложен в репрессивное пространство. На увеличенном тетрадном листе из грунтованной кальки напечатано непристойное стихотворение. Это любовное письмо каждому. О любви не говорят в приличном обществе. Вместилища нежности считаются грязными. Однако эротическую поэму "Гитаговинда" бенгальского поэта Джаядевы непристойной не назовёшь.
Мы, как и адепты Кришны, не можем постичь недвойственность (эту грусть транслирует поэма "Гитаговинда"), но через трансгрессию, через опыт горизонтальности, через новую коллективность, через беспорядочность стремимся увидеть больше воздуха. Мы боремся с иерархиями и репрессивным аппаратом. Мы дробимся. Мы больше единицы, но меньше множества. В танце аффектов мы образуем красивый, божественно красивый узор, и я показываю это как акт любви.
Мое стихотворение, как и поэма Джаядевы, состоит из 12 частей, условно это можно назвать разными "настроениями Кришны". Я беру за основу Гитаговинду, потому что это сильный и не гаснущий пример высокого лббовного текста, где есть выраженная телесность, узор. Я примеряю этот текст. Он ни к чему не подходит, но я работаю с тем, что получается от столкновения мира моих стихотворений и поэмы Джаядевы».
Название работы происходит от цитаты Джона Ло:
«Быть может, на самом деле... мы оказываемся в мире дробности. Мы в мире, где тела, или организации, или машины больше единицы, но меньше множества. В мире, который больше единицы, но меньше множества. Где-то между»
«Моя работа - это органический узор из аффектов, который вложен в репрессивное пространство. На увеличенном тетрадном листе из грунтованной кальки напечатано непристойное стихотворение. Это любовное письмо каждому. О любви не говорят в приличном обществе. Вместилища нежности считаются грязными. Однако эротическую поэму "Гитаговинда" бенгальского поэта Джаядевы непристойной не назовёшь.
Мы, как и адепты Кришны, не можем постичь недвойственность (эту грусть транслирует поэма "Гитаговинда"), но через трансгрессию, через опыт горизонтальности, через новую коллективность, через беспорядочность стремимся увидеть больше воздуха. Мы боремся с иерархиями и репрессивным аппаратом. Мы дробимся. Мы больше единицы, но меньше множества. В танце аффектов мы образуем красивый, божественно красивый узор, и я показываю это как акт любви.
Мое стихотворение, как и поэма Джаядевы, состоит из 12 частей, условно это можно назвать разными "настроениями Кришны". Я беру за основу Гитаговинду, потому что это сильный и не гаснущий пример высокого лббовного текста, где есть выраженная телесность, узор. Я примеряю этот текст. Он ни к чему не подходит, но я работаю с тем, что получается от столкновения мира моих стихотворений и поэмы Джаядевы».
Название работы происходит от цитаты Джона Ло:
«Быть может, на самом деле... мы оказываемся в мире дробности. Мы в мире, где тела, или организации, или машины больше единицы, но меньше множества. В мире, который больше единицы, но меньше множества. Где-то между»