«Гвоздики» редко очаровываются новыми популярными парочками (простите, Дженнер с Шаламе), уж очень они напоминают пиар-романы. Но певица Дуа Липа с актёром Каллумом Тёрнером — дело совершенно другое. Их отношениям уже год, и поговаривают, что Тёрнер уже сделал предложение, а Липа его приняла. Подтверждений пока нет, но девушка то и дело сверкает кольцом папарацци.
«Гвоздики» наслаждаются их совместными фото. А недавнее видео из Парижа, где они танцуют, просто кино. Поэтому вот они, наши новые #Влюбленные!
«Гвоздики» наслаждаются их совместными фото. А недавнее видео из Парижа, где они танцуют, просто кино. Поэтому вот они, наши новые #Влюбленные!
Бахчисарайские гвоздики
На премьере «Пророка» в Питере буквально все: в коридорах Михайловского театра не протолкнуться. Актерский состав в полном сборе — Юра Борисов (в Питере он не случайно, на съемках нового проекта) Аня Чиповская, Андрей Ургант и Сергей Гилев. В зале — Борис…
Кусочки ленно-интровертной поездки в похолодавший Санкт-Петербург на премьеру «Пророка». Были прогулки под снегом, обед в Marso polo, булочки из «Буше», служба в Казанском, «Дом книги» и много любимого «Гранд-отеля Мойка 22».
Обратно ехала на недавно запустившейся «Авроре». Под стук колес прекрасно спать!
Обратно ехала на недавно запустившейся «Авроре». Под стук колес прекрасно спать!
Forwarded from Трапезник
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Наткнулся на интервью Дэвида Линча Чарли Роузу, в котором режиссёр рассказал о своих гастрономических предпочтениях.
Любимая еда мэтра независимого кино:
На обед — тунец с томатами, фетой и оливковым маслом.
На ужин — курица с брокколи и соевым соусом.
Любимая еда мэтра независимого кино:
На обед — тунец с томатами, фетой и оливковым маслом.
На ужин — курица с брокколи и соевым соусом.
«Гвоздики» не просто всегда уважали и слушали шансон, но также с осторожностью относились к тем, кто рассматривает этот жанр исключительно в аспекте проявления «маргинальной» культуры.
Русский шансон, пускай и содержит в себя громадную долю блатной романтики, всё же представляет собой целый исторический пласт, размышление о человеческих судьбах и воровской тяжёлой доле. Потому книгу «Ништяк, браток» Наталии Хомяковой, автора телеграм-канала «Чифирнуть бы, ништяк!», редакция не смогла обойти стороной.
На примере 35 песен Хомякова воссоздаёт антологию русского шансона вообще: от каторжных завываний до русского рэпа. Главы с первой по пятнадцатую, более ста страниц, охватывают временной промежуток с конца XIX века до развала Советского Союза и разбирают динамику развития жанра, подсвечивая его ключевые явления. Читатель знакомится с подробнейшей аналитикой мифа о Мурке-Марусе Климовой («А была ли Мурка?»). Узнаёт, что песня заключённых «Замучен тяжёлой неволей», написанная в 1876 году, стала маршем на похоронах Ленина.
В книге много и других историй. По какой причине популярность песни «Лимончики» стала снижаться с закатом НЭПа? Каковы две основные легенды о написании Александром Вертинским легендарной «Танго Магнолия»? Кто первым исполнил песню «У самовара я и моя Маша»? В чём состоит культурная значимость певицы Изабеллы Юрьевой? Почему Галичу позволялось больше, нежели остальным шансонье? Какие песни пелись на подпольных концертах Аркадия Северного и братьев Жемчужных? Наконец, каким образом Владимир Высоцкий, интеллигентный юноша из Москвы, пришёл к блатняку?
«Гвоздики» настойчиво рекомендуют эту книгу не только ценителям русского шансона, но и всем интересующимся историей, а также вскоре расскажут о второй части «Ништяк, браток!», охватывающей в том числе и современность.
Русский шансон, пускай и содержит в себя громадную долю блатной романтики, всё же представляет собой целый исторический пласт, размышление о человеческих судьбах и воровской тяжёлой доле. Потому книгу «Ништяк, браток» Наталии Хомяковой, автора телеграм-канала «Чифирнуть бы, ништяк!», редакция не смогла обойти стороной.
На примере 35 песен Хомякова воссоздаёт антологию русского шансона вообще: от каторжных завываний до русского рэпа. Главы с первой по пятнадцатую, более ста страниц, охватывают временной промежуток с конца XIX века до развала Советского Союза и разбирают динамику развития жанра, подсвечивая его ключевые явления. Читатель знакомится с подробнейшей аналитикой мифа о Мурке-Марусе Климовой («А была ли Мурка?»). Узнаёт, что песня заключённых «Замучен тяжёлой неволей», написанная в 1876 году, стала маршем на похоронах Ленина.
В книге много и других историй. По какой причине популярность песни «Лимончики» стала снижаться с закатом НЭПа? Каковы две основные легенды о написании Александром Вертинским легендарной «Танго Магнолия»? Кто первым исполнил песню «У самовара я и моя Маша»? В чём состоит культурная значимость певицы Изабеллы Юрьевой? Почему Галичу позволялось больше, нежели остальным шансонье? Какие песни пелись на подпольных концертах Аркадия Северного и братьев Жемчужных? Наконец, каким образом Владимир Высоцкий, интеллигентный юноша из Москвы, пришёл к блатняку?
«Гвоздики» настойчиво рекомендуют эту книгу не только ценителям русского шансона, но и всем интересующимся историей, а также вскоре расскажут о второй части «Ништяк, браток!», охватывающей в том числе и современность.