«Гвоздики» готовы поспорить, что далеко не все обитатели Патриарших прудов знают, что такое башня Татлина, чем известен Хлебзавод №5 и где на Пресне можно найти парящий мост.
Чтобы восполнить все пробелы в знаниях об архитектуре любимого района, «Гвоздики» советуют прогуляться по маршруту от Градостроительного комплекса Москвы. Ссылку на маршрут и подробности ищите на этом канале.
Чтобы восполнить все пробелы в знаниях об архитектуре любимого района, «Гвоздики» советуют прогуляться по маршруту от Градостроительного комплекса Москвы. Ссылку на маршрут и подробности ищите на этом канале.
Forwarded from Нулевые
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
На Венецианскую биеннале в этом году пришли почти 700 тысяч человек: самый высокий (после 2022 года) показатель за её 129-летнюю историю. Причём почти 60% посетителей приехали в Италию из других стран. Мероприятие освещали более 4 тысяч аккредитованных журналистов, в программе участвовало 76 исследовательских учреждений со всего мира.
Впервые на биеннале появились национальные павильоны Эфиопии, Танзании, Бенина и Восточного Тимора. Так торжественно отчитывается о своих успехах сам арт-смотр. Однако многое в этой статистике остаётся за кадром — например, сколько гостей из Эфиопии или Восточной Тимора смогли посетить арт-смотр? А что насчёт заявленных в программе художников-самоучек из стран Глобального Юга или жертв колониализма из первого мира — многие ли из них могли появиться в Венеции? А если нет — что биеннале сделала для того, чтобы сделать искусство, в центре которого находятся лозунги о глобальности и деколониальности, доступным для всех? Видимо, ничего — а глобальность и деколониальность до сих пор остаются игрушками для богатых господ с «сильными» паспортами.
Впервые на биеннале появились национальные павильоны Эфиопии, Танзании, Бенина и Восточного Тимора. Так торжественно отчитывается о своих успехах сам арт-смотр. Однако многое в этой статистике остаётся за кадром — например, сколько гостей из Эфиопии или Восточной Тимора смогли посетить арт-смотр? А что насчёт заявленных в программе художников-самоучек из стран Глобального Юга или жертв колониализма из первого мира — многие ли из них могли появиться в Венеции? А если нет — что биеннале сделала для того, чтобы сделать искусство, в центре которого находятся лозунги о глобальности и деколониальности, доступным для всех? Видимо, ничего — а глобальность и деколониальность до сих пор остаются игрушками для богатых господ с «сильными» паспортами.