Гордей Петрик ознакомился с сериалом «Лихие» Юрия Быкова и вынес свой сложный вердикт:

Девяностые в первых сериях «Лихих» затягивают в себя как в мутную вязь, где всё знакомо, но ничего не аукается. Персонажи сняты вне категорий авторского сочувствия, а потому эффекта узнавания тоже не возникает. При этом 90-ые — с той тёмной стороны, на которую замахнулся Быков — здесь, что редкость, близки к реальным: краски не сильно сгущены, но и романтизирующих розовых очков нет (и то и другое в случае этого режиссёра — как знак минус).

В остальном нового для мифологии ничего. Взрослые, вписанные в детей, и дети — во взрослых, разборки людей с невыразительными физиономиями, решающие вопросы без драйва драк, Агузарова по радио и Брюс Ли по телеку у корейцев, обязательная сцена крещения, которая следует за посвящением в мир мокрухи.

День вчерашний, отражённый в сегодняшнем, и сегодня, которому аукается вчера (каждая из двух линий, протяжённых во времени, постепенно должна раскрывать секреты, скрытые в другой).

Юрий Быков, безусловно, профессионал, но профессионал-бруталист, неясно зачем замахивающийся на реалистические сюжеты. По законам, соответственно, реализма они должны быть всё-таки сотканы из сюжетных нюансов и психологических тонкостей, которые в его сценарном методе, полном натяжек, несостыковок и малообоснованной радикальности поступков героев, никогда и не присутствовали.

С каждым годом его фильмы становятся всё «толще» и «толще», упрощаясь и опрощая их автора, первые картины которого — «Жить», «Майор» и даже «Дурак» — удались не потому, что оказались точным социальным высказыванием, а потому что были устроены как неонуар в постсоветских реалиях не-Москвы. По размаху сюжеты, однако, вскоре переросли из камерных в близкие к эпопеям, а ЧП (на которых строился каждый фильм) — из рядовых в исключительные. Нормальные для нуара быковские натяжки в построении брутальных сюжетов в «Лихих» выявили себя при малейшем замахе на реализм, а дубовый психологизм героев пока и вовсе угрожает подорвать логику развития саги.

«Талантам надо помогать, бездарности пробьются сами», — хоть эта цитата ошибочно и приписывается Александру Градскому, которому бы сегодня исполнилось 75 лет, она наиболее точно отражает его творческое кредо.

Несмотря на всероссийскую популярность, Александр Борисович всегда отделял себя от эстрадности с её идолопоклонством, не признавал авторитетов и был склонен выражать свое профессиональное мнение зачастую чрезмерно прямо. В составе группы «Тараканы», состоявшей из поляков-студентов МГУ, исполнял Элвиса Пресли аж в начале 1960’х, но феномен русского рока оценивал критически. Продвигал таланты и принимал участие в концерте в поддержку ликвидаторов Чернобыльской аварии, но журналистов не переносил на дух. Писал музыку для «Романса о влюбленных» Андрея Кончаловского и в то же время имел непростые отношения с комитетом госбезопасности.

Как ни странно, проект «Голос» стал настоящей отдушиной и великолепным завершением его жизни в искусстве. Потому вдвойне неприятно наблюдать, что происходит в части его семьи сегодня. Но, как известно, творец за детей и жён не в ответе. Ну и зацените на фото, какой он был огненный в молодости!