Остроумный, как всегда, Бэнкси.
Но как-то уже не так волнует, как обычно: ну, свеча, ну тлеющий американский флаг. Мы привыкли его остроумию.
Это как в России картины Васи Ложкина (масштабы не сравниваю) от социальной критики скатились до сувениров.
Вот и с Бэнкси происходит то же самое, по-моему.

«Треш угар и содомия» как-то резко вышли из тренда, даже молодые театралы, работая с недавно почившим классиком треш-литературы Гийотой производят невменяемое унылое говно. Приходится доставать пыльные пластинки из девяностых, например «Собака табака».

Солист группы Роберт Остролуцкий вместе с Владимиром Епифанцевым создали целую арт-вселенную: передачу «деконструкор», собственный «театр кардинального искусства» и многое другое. Несмотря на большие перерывы в собственно музыкальной деятельности группы Остролуцкого, они ещё в 90-х создали музыкальные и видеошедевры , актуальные до сих пор.

Сегодня русским шансоном принято называть блатняк; ценителей жанра «аутентичного шансона» это нередко расстраивает. Поэтому, ради отмежевания интеллектуально элитистского направления от тюремной лирики, придумали новый термин: романтический постшансон. По сути, и то и другое явление выходит из кабаре. Бардовская и авторская песня – это и есть постшансон.

Не смотря на классовую ненависть между этими ветвями низовой лирики, блатняк имеет не меньшее культурологическое значение, о чём недавно начали говорить такие композиторы как Горлинский и Дорохов. Так что услышав «Владимирский централ» не спешите с проявлениями брезгливости. Лет через десять об этом будут говорить так же, как сейчас говорят про легендарный альбом Дины Верни.

Никита Высоцкий и Михаил Ефремов, 1988 год

На днях поэтесса Елена Костылева обаружила у Аркадия Северного замечательную актуалочку – песню про карантин. Речь там совсем про другое, но из сегодняшней реальности этот текст мгновенно превращается в гениальные метафоры:

Закрой глаза и вспомни карантин
Который позади уже остался;
Ты на плече своём увидишь карабин
С которым ты не расставался.

А сколько мы ходили строевым!
Наверное часов по десять в сутки.
Как плохо быть солдатом молодым,
Но это уже прошлые минутки.

Как далеко до дембеля, дружок!
А говорят, что дембель неизбежен.
Я прослужил почти уже годок,
Но дембель далеко ещё, как прежде.

[et c.]

Песня про армейку превращается в эсхатологический триллер: военный режим у нас реализуется в ограничении свободы передвижений, карабин на плече напоминает о карантинных спорах, в которых «все против всех», а дембель становится аллюзией на смерть. «Я прослужил почти уже годок» звучит, как Дантевское «Земную жизнь пройдя до половины». Северный в который раз доказал, что его искусство «здорово и вечно».

Добрый день

#Дугиндня

https://t.iss.one/poriv1993/19

А вот это уже точно #антиренессанс

Культурный центр Вознесенского на Ордынке организует благотворительный онлайн-марафон «Bloomsday». Мероприятие пройдет 16 июня и  будет приурочено ко Дню главного героя модернистского романа «Улисс» Леопольду Блуму.

Участниками марафона станут российские деятели культуры, среди которых Кирилл Серебренников, Игорь Верник, Алена Долецкая, Макс Фрай, Максим Диденко и многие другие.

Зрители смогут стать частью культурного события и направить деньги в фонд «Созидание», который впоследствии их распределит по региональным госпиталям, борющимся с коронавирусом.

Коронавирус идет на спад, но врачи продолжают заботиться о людях, которые каждый день заражаются и поступают в больницы. И искусство, как и общество, опьяненное новообретенной свободой, не должны забывать об этом и поддерживать медиков.

Советские фельетоны на "формалистское искусство" пестрят фразеологозмами да присказочками – долгое время такой стиль письма отталкивал советского интеллектуала, по умолчанию бывшего "западником". "Сел не в свои сани", "Смотришь на него, и диву даёшься!", "он, как говорится, из молодых, да ранний"... [et c.] В книге о Курёхине Александра Кана видим то же самое:

Западничество в нашей среде считалось безусловной и безоговорочной нормой. Чрезвычайно редко встречавшиеся отступления от нее (я помню в Клубе современной музыки человека по имени Геннадий Муриков — он учился в аспирантуре филфака ЛГУ, обожал «тотального» Штокхаузена, терпеть не мог джаз и свободную импровизацию, а в перестройку начал писать православно-государственнические статьи в толстых литературных журналах) воспринимались скорее как аномалия.

Сегодня культурную ценность пословиц и поговорок осознают только сторонники традиционализма, родноверы и Дугинисты. "Излишек" подобных "словечек" часто по-снобски воспринимается как признак провинциализма. Эта культурная катастрофа, идущая из совка, будет преодолеваться не одно десятилетие. А пока что можно обратить внимание западников на то, что "за бугром" знание своего фольклора считается признаком интеллигентного человека.