К фантаститке как к жанровой литературе можно относиться как угодно, но от неё всегда бывает политическая польза, ведь она имеет сильную связь и иногда даже предсказывает будущее.
Был бы советский культурный подъём шестидесятых без Стругацких? Появился бы постантропоцен без Лавкрафта? Стало бы сохранение окружающей среды главной темой международной политики без антиутопий восьмидесятых?

Поэтому, хорошо, что фантаст Панов (у нас нет на его счёт мнения) запустил свой проект постэпидемия.рф, где собирает рассказы про мир после эпидемии.
В конце концов это не только развивает воображение, но и подкидывает идеи по мировому переустройству.

https://regnum.ru/news/2922600.html

Наконец-то пятница!

Про Пушкина и его холерный карантин уже все слышали, но у Грибоедова тоже немало историй про эпидемии тифа, холеры и чумы. В 1819 году он попал в карантин в крепости Анаури:

 «Вползываем в странноприимную хату, где действительно очень странно принимают. Холод, спрашиваем дров. Нет, а кругом лес. <…> Наконец, является маленький, глупенький доктор, с хлыстиком, вертится на одной ножке и объявляет, что мы в «политическом госпитале»… что нашу комнату иногда заливает вода по колена, что срок сиденья зависит от комиссара. Докторишка исчез, и я от угара проболел 24 часа. Явился комиссар, как смерть курносый».

1822 году от очередной эпидемии умер его слуга Амлих: «Потом Щербаков приехал из Персии и страдал на руках у меня; вышел я на несколько часов, вернулся, его уже в гроб клали. Кого еще скосит смерть из приятелей и знакомых?»

В 1827, прямо накануне свадьбы с Ниной Чавчавадзе, Грибоедов тяжело переболел малярией: «В самое то время, как мне одеваться к венцу, меня бросило в такой жар, что хоть отказаться совсем, а когда венчали, то я едва на ногах стоял».

Малярию Грибоедов пережил, но уже через 5 месяцев был убит во время резни в русском посольстве Тегерана.

(На изображении выше кадр из фильма «Смерть Вазир-Мухтара»)

Ульяна Цейтлина и Тимур Новиков выглядят как Клеопатра и Цезарь, фото в цвете (1986 год, автор фото — Сергей Борисов).

«Вернувшись в Москву, я далеко не всех людей мог узнать. Очень многие увы превратились в животных и почему-то преимущественно в жвачных, непарнокопытных. Неужели Петербург содействовал такому превращению? Выясняется одно: нельзя жить в городах, нужно бежать, бежать, бежать. Скоро Потоп. Пора строить Ноев Ковчег. Зеленеющие поля нужно превратить в поля Елисейские, в городе же цветущая зелень отсутствует разве только вот плоды в гастрономическом магазине... Елисеевых, да цветы братьев Ноевых на Петровке».

Из письма Андрея Белого - Кублицкой-Пиоттух, февраль 1905 г.

Владимирские медиа никак не избавятся от классистского мышления — им там, наверное, кажется что «картина художника-дворника» это кликбейтное название. Начнём с того, что это направление называется «наивным искусство», а Сергей Сотов уже далеко не безызвестный персонаж, благодаря своим уличным выставкам и истории с украденной навальнистом картиной.

У Сотова есть художественное образование и наивная манера выбрана им намеренно. Картину «Где родился, там и пригодился» Аукцион VLADEY продал за 400€ с первоначальной ставки в 100€.

Пока мы не можем пользоваться клиниками в обычном режиме, придётся сочинять новые методы селфхэлпа. Практики медитации актуальны как никогда, настало время для погружения в медленные фильмы: попробуйте принимать это как лекарство перед сном.

Вместо того, чтобы засыпать под белый шум из интернета, включите себе перформанс "Fase" Анны Терезы де Кеерсмакер. Даже если строгий мнимализм Стива Райха вам не заходит, в сочетании с маятниковыми движениями танцовщиц он создаст успокаивающий фон и настроит на гармоничный сон. Этот хрестоматийный перформанс танцовщицы стал одним из ключевых произведений contamporry dance.

Русский авангард это не только художники, но и музыканты, имена которых далеко не так известны. Авраамов, Мосолов, Рославец и десяток других значительных композиторов сочиняли музыку нового технологического века.

Самая незавидная судьба случилась у Мосолова. В 1920-х он писал балеты и оперы на советско-патриотические темы, одна из самых известных его вещей — симфонический номер "Завод" из балета "Сталь". Но уже в 1930-х он начал терять и своё влияние, и творческий голос. Последние его работы были в кино, самым примечательным можно назвать мультфильм "козёл музыкант" .

Сатирическая басня содержит в себе внушительный пласт культуры того времени, двоякие насмешки можно прочитать совершенно противоположно — по характеру это напоминает гротескную сатиру Шостаковича. Хотя, казалось бы, это всего лишь детский мультик, который озвучил один из главных идеологов музыкального авангарда.

Непозволительная роскошь!

Какая прекрасная фотография Шостаковича

Насчёт «необязательности» просмотра «Дау» Хржановского.

Судьба «Дау» настолько мощная, что пройти мимо этого фильма просто нельзя. Он снимался в изоляции, а теперь мы в изоляции можем его посмотреть.

Хржановский — классический тип большого художника со всеми вытекающими. Глобальные идеи и широкое чувство прекрасного: если в «четырёх» нас поражают пожилые носительницы русской хтонической красоты, то здесь таких героев в несколько раз больше — эти образы, порой незамечаемые (дворники, буфетчицы) раскрываются во всей своей чистоте и гениальности.

Хржановский идёт дальше Триера в попытке ухватить настоящего человека, и нужно понимать что он исходит из классической интенции — показать ту красоту, которую увидел он сам. И если в пьяных старушках мы ещё можем уловить умиление, то с типажом советского человека у нас отношения напряжённые — любить советского человека сегодня очень тяжело.

Но рефлексировать к этому необходимо, надо понимать что носители этой культуры до сих пор живы и образ этот пока ещё актуален. Мы не можем вычеркнуть историю, она остаётся в нас штампами воспитания и отголосками бабушкиных сказок.

Смотреть «Дау» это почти тоже, что прорабатывать детские травмы — больно, но необходимо. Только кино это больше чем терапия. В наши динамичные времена надо как-то побыстрей осознать что мы живём в одну эпоху с великим русским художником, давайте не затягивать.

И, как всегда, самые непримиримые элементы стали сливаться в один гротескный коллаж, но их еще требовалось подогнать друг к другу при помощи водки и кантовских категорий, этих транквилизаторов на все случаи слишком грубого вторжения реальной действительности.

Хулио Кортасар, «Игра в классики»

Пришло время дилжитал-прогулок со знаменитостями: нью-йоркская филармония выкатила прогулки с Малером по большому яблоку. Музыканты зачитывают тексты о локациях, в которых бывал композитор, можно пройтись по современным улицам города и взглянуть как они выглядели на старых картах.

Интересно, сделают ли фанаты Джойса что-то новенькое на Bloomsday 16-ого июня?