После крушения «железного занавеса» авторы из России стали приезжать за границу. Вопрос «одна или две русских литературы?», подразумевавший разделение на советскую литературу и эмигрантскую, потерял актуальность. На этом фото — Тимур Кибиров, Иосиф Бродский, Сергей Гандлевский, Пётр Вайль в Нью-Йорке, 1995 год. Снимок сделан в итальянском ресторане «Мона Лиза» в Гринвич-Виллидже. Из воспоминаний Гандлевского: «Несколько лет назад в Нью-Йорке Петр Вайль устроил Тимуру Кибирову и мне сюрприз: встречу с Иосифом Бродским. Не знаю, как Кибиров, а я шёл на это свидание без большой охоты. Мне казалось дурным тоном — этак запросто, будучи в Америке, познакомиться с кумиром, нобелевским лауреатом и, воротясь в Москву, с деланной невозмутимостью об этом рассказывать. Мы просидели в кафе около часа; к концу этого времяпрепровождения Бродский меня очаровал. На прощание я сказал ему: «Спасибо, с вами очень легко». «Надеюсь», — ответил он. Благодаря этому шапочному знакомству я, кажется, понял, почему друзья Бродского — Голышев, Лосев — стоят за него горой».

Спасибо Polka.Academy

Ольга Розанова в своих кубофутуристских натюрмортах не использует яблоки и вазы, и тем не менее, её механистические работы выявляют женский взгляд. Когда мы смотрим на русский авангард и конструктивизм, мы не чувствуем в нём гендера, в крайнем случае геометричность линий подсказывает нам о мужественности.

Розанова же рисует свою шкатулку для шитья, метроном, который отсылает нас к музыке. Её фокус обнаруживает новое прочтение условности гендерных ярлыков.

#Картинадня

К фантаститке как к жанровой литературе можно относиться как угодно, но от неё всегда бывает политическая польза, ведь она имеет сильную связь и иногда даже предсказывает будущее.
Был бы советский культурный подъём шестидесятых без Стругацких? Появился бы постантропоцен без Лавкрафта? Стало бы сохранение окружающей среды главной темой международной политики без антиутопий восьмидесятых?

Поэтому, хорошо, что фантаст Панов (у нас нет на его счёт мнения) запустил свой проект постэпидемия.рф, где собирает рассказы про мир после эпидемии.
В конце концов это не только развивает воображение, но и подкидывает идеи по мировому переустройству.

https://regnum.ru/news/2922600.html

Наконец-то пятница!

Про Пушкина и его холерный карантин уже все слышали, но у Грибоедова тоже немало историй про эпидемии тифа, холеры и чумы. В 1819 году он попал в карантин в крепости Анаури:

 «Вползываем в странноприимную хату, где действительно очень странно принимают. Холод, спрашиваем дров. Нет, а кругом лес. <…> Наконец, является маленький, глупенький доктор, с хлыстиком, вертится на одной ножке и объявляет, что мы в «политическом госпитале»… что нашу комнату иногда заливает вода по колена, что срок сиденья зависит от комиссара. Докторишка исчез, и я от угара проболел 24 часа. Явился комиссар, как смерть курносый».

1822 году от очередной эпидемии умер его слуга Амлих: «Потом Щербаков приехал из Персии и страдал на руках у меня; вышел я на несколько часов, вернулся, его уже в гроб клали. Кого еще скосит смерть из приятелей и знакомых?»

В 1827, прямо накануне свадьбы с Ниной Чавчавадзе, Грибоедов тяжело переболел малярией: «В самое то время, как мне одеваться к венцу, меня бросило в такой жар, что хоть отказаться совсем, а когда венчали, то я едва на ногах стоял».

Малярию Грибоедов пережил, но уже через 5 месяцев был убит во время резни в русском посольстве Тегерана.

(На изображении выше кадр из фильма «Смерть Вазир-Мухтара»)

Ульяна Цейтлина и Тимур Новиков выглядят как Клеопатра и Цезарь, фото в цвете (1986 год, автор фото — Сергей Борисов).

«Вернувшись в Москву, я далеко не всех людей мог узнать. Очень многие увы превратились в животных и почему-то преимущественно в жвачных, непарнокопытных. Неужели Петербург содействовал такому превращению? Выясняется одно: нельзя жить в городах, нужно бежать, бежать, бежать. Скоро Потоп. Пора строить Ноев Ковчег. Зеленеющие поля нужно превратить в поля Елисейские, в городе же цветущая зелень отсутствует разве только вот плоды в гастрономическом магазине... Елисеевых, да цветы братьев Ноевых на Петровке».

Из письма Андрея Белого - Кублицкой-Пиоттух, февраль 1905 г.

Владимирские медиа никак не избавятся от классистского мышления — им там, наверное, кажется что «картина художника-дворника» это кликбейтное название. Начнём с того, что это направление называется «наивным искусство», а Сергей Сотов уже далеко не безызвестный персонаж, благодаря своим уличным выставкам и истории с украденной навальнистом картиной.

У Сотова есть художественное образование и наивная манера выбрана им намеренно. Картину «Где родился, там и пригодился» Аукцион VLADEY продал за 400€ с первоначальной ставки в 100€.

Пока мы не можем пользоваться клиниками в обычном режиме, придётся сочинять новые методы селфхэлпа. Практики медитации актуальны как никогда, настало время для погружения в медленные фильмы: попробуйте принимать это как лекарство перед сном.

Вместо того, чтобы засыпать под белый шум из интернета, включите себе перформанс "Fase" Анны Терезы де Кеерсмакер. Даже если строгий мнимализм Стива Райха вам не заходит, в сочетании с маятниковыми движениями танцовщиц он создаст успокаивающий фон и настроит на гармоничный сон. Этот хрестоматийный перформанс танцовщицы стал одним из ключевых произведений contamporry dance.

Русский авангард это не только художники, но и музыканты, имена которых далеко не так известны. Авраамов, Мосолов, Рославец и десяток других значительных композиторов сочиняли музыку нового технологического века.

Самая незавидная судьба случилась у Мосолова. В 1920-х он писал балеты и оперы на советско-патриотические темы, одна из самых известных его вещей — симфонический номер "Завод" из балета "Сталь". Но уже в 1930-х он начал терять и своё влияние, и творческий голос. Последние его работы были в кино, самым примечательным можно назвать мультфильм "козёл музыкант" .

Сатирическая басня содержит в себе внушительный пласт культуры того времени, двоякие насмешки можно прочитать совершенно противоположно — по характеру это напоминает гротескную сатиру Шостаковича. Хотя, казалось бы, это всего лишь детский мультик, который озвучил один из главных идеологов музыкального авангарда.

Непозволительная роскошь!

Какая прекрасная фотография Шостаковича

Насчёт «необязательности» просмотра «Дау» Хржановского.

Судьба «Дау» настолько мощная, что пройти мимо этого фильма просто нельзя. Он снимался в изоляции, а теперь мы в изоляции можем его посмотреть.

Хржановский — классический тип большого художника со всеми вытекающими. Глобальные идеи и широкое чувство прекрасного: если в «четырёх» нас поражают пожилые носительницы русской хтонической красоты, то здесь таких героев в несколько раз больше — эти образы, порой незамечаемые (дворники, буфетчицы) раскрываются во всей своей чистоте и гениальности.

Хржановский идёт дальше Триера в попытке ухватить настоящего человека, и нужно понимать что он исходит из классической интенции — показать ту красоту, которую увидел он сам. И если в пьяных старушках мы ещё можем уловить умиление, то с типажом советского человека у нас отношения напряжённые — любить советского человека сегодня очень тяжело.

Но рефлексировать к этому необходимо, надо понимать что носители этой культуры до сих пор живы и образ этот пока ещё актуален. Мы не можем вычеркнуть историю, она остаётся в нас штампами воспитания и отголосками бабушкиных сказок.

Смотреть «Дау» это почти тоже, что прорабатывать детские травмы — больно, но необходимо. Только кино это больше чем терапия. В наши динамичные времена надо как-то побыстрей осознать что мы живём в одну эпоху с великим русским художником, давайте не затягивать.