В условиях Чрезвычайного положения философ Дугин должен взять себя за бороду.
https://t.iss.one/adonezh/605
https://t.iss.one/adonezh/605
Telegram
Радонеж
Философ Александр Дугин:
Власть в условиях Чрезвычайного положения должны взять армия и органы прямой демократии - "чумные советы".
Власть в условиях Чрезвычайного положения должны взять армия и органы прямой демократии - "чумные советы".
Forwarded from носорог
В канале «Чернозем и звезды» опубликованы фотографии самоизолировавшегося в шкафу и под столом Дмитрия Александровича Пригова. А мы решили вспомнить другого изолированного — Валерия Брюсова — и его культовый снимок начала XX века под названием «Валерий Брюсов под столом». Будьте как Брюсов, будьте как Пригов!
Урок анатомии доктора Тульпа
Студенты Новосибирского государственного медицинского университета повторили сюжет картины Рембрандта.
Студенты Новосибирского государственного медицинского университета повторили сюжет картины Рембрандта.
Никто не в состоянии выучить: шум дождя, аромат маттиолы, предчувствие небытия, полет шмеля, броуновское движение и многое прочее. Все это можно изучить, но выучить – никогда. Сюда же относятся и облака, тучи, полные беспокойства и будущих гроз.
Саша Соколов, «Школа для дураков»
Саша Соколов, «Школа для дураков»
В 2007 году музыкальный критик, автор "The New Yorker" Алекс Росс написал книгу "Дальше - шум. Слушая XX век", исчерпывающий в своём классе труд по академической музыке века. Призы и награды книга получала потом ещё три года и удостоилась пары лестных комментариев от звёзд, например, от Бьорк.
В конце книги Росс привёл список из тридцати записей (десяти основных и двадцати второстепенных), которые нужно услышать, чтобы понимать, что вообще происходило с тем, что принято назвать "классикой" в век её забвения.
Послушать их все (и может почитать Росса) - неплохой вызов в условиях самоизоляции.
Начнём с главной десятки
ШЕНБЕРГ, БЕРГ И ВЕБЕРН, "Пьесы для оркестра ”, Левайн / Берлинская филармония
СТРАВИНСКИЙ, “Весна священная” и “Петрушка”, Стравинский / Колумбийский симфонический оркестр (Зону)
БАРТОК, Концерт для оркестра и Музыка для струнных, ударных и челесты, Райнер / Чикагский симфонический оркестр
СИБЕЛИУС, Симфонии 4-7, Караян / Берлинская филармония
БРИТТЕН, “Питер Граймс”, Дэвис / Королевский оперный театр (РЫИрз) КОПЛАНД, The Populist, Томас Тилсон / Симфонический оркестр Сан-Фран¬циско
ШОСТАКОВИЧ, Симфония № 5 и 9, Бернстайн / Нью-Йоркская филармония
МЕССИАН, “Квартет на конец времени”, Таши
ЛИГЕТИ, Atmospheres и Lontano, Нотт / Берлинская филармония
РАЙХ, Music for 18 musicians
В конце книги Росс привёл список из тридцати записей (десяти основных и двадцати второстепенных), которые нужно услышать, чтобы понимать, что вообще происходило с тем, что принято назвать "классикой" в век её забвения.
Послушать их все (и может почитать Росса) - неплохой вызов в условиях самоизоляции.
Начнём с главной десятки
ШЕНБЕРГ, БЕРГ И ВЕБЕРН, "Пьесы для оркестра ”, Левайн / Берлинская филармония
СТРАВИНСКИЙ, “Весна священная” и “Петрушка”, Стравинский / Колумбийский симфонический оркестр (Зону)
БАРТОК, Концерт для оркестра и Музыка для струнных, ударных и челесты, Райнер / Чикагский симфонический оркестр
СИБЕЛИУС, Симфонии 4-7, Караян / Берлинская филармония
БРИТТЕН, “Питер Граймс”, Дэвис / Королевский оперный театр (РЫИрз) КОПЛАНД, The Populist, Томас Тилсон / Симфонический оркестр Сан-Фран¬циско
ШОСТАКОВИЧ, Симфония № 5 и 9, Бернстайн / Нью-Йоркская филармония
МЕССИАН, “Квартет на конец времени”, Таши
ЛИГЕТИ, Atmospheres и Lontano, Нотт / Берлинская филармония
РАЙХ, Music for 18 musicians
Картина дня сегодня - Люсьен Фрейд, «Waste Ground, Paddington» (1970).
После смерти своего отца в 1970 году, Люсьен Фрейд (внук, кто не знал, Зигмунда Фрейда) увлёкся довольно странной формой художественного эскапизма – стал рисовать дома и фабрики. Иногда – в руинированном состоянии. «Waste Ground, Paddington» - вид обломков, которые были видны из окна студии художника. Такие пейзажи Фрейд будет рисовать ещё два года, пока его коре и сопровождаемое им чувство, что «всё больше и больше людей уходит» не исчерпали себя.
Так что и обычный вид из московского окна в период изоляции может быть полезной терапией.
#Картинадня
После смерти своего отца в 1970 году, Люсьен Фрейд (внук, кто не знал, Зигмунда Фрейда) увлёкся довольно странной формой художественного эскапизма – стал рисовать дома и фабрики. Иногда – в руинированном состоянии. «Waste Ground, Paddington» - вид обломков, которые были видны из окна студии художника. Такие пейзажи Фрейд будет рисовать ещё два года, пока его коре и сопровождаемое им чувство, что «всё больше и больше людей уходит» не исчерпали себя.
Так что и обычный вид из московского окна в период изоляции может быть полезной терапией.
#Картинадня
«Мне трудно представить себе внутренний мир женщины, но мне кажется, что он должен быть связан с миром мужчины. Одинокая женщина — это ненормально».
Режиссер Андрей Тарковский и его высокопарные шовинистические правила жизни в честь его недавнего дня рождения.
Режиссер Андрей Тарковский и его высокопарные шовинистические правила жизни в честь его недавнего дня рождения.
Журнал Esquire
Правила жизни Андрея Тарковского
Жизнь теряет всякий смысл, если я знаю, как она кончается. Мы не созданы для счастья, но есть вещи важнее, чем счастье
Из мешка
На пол рассыпались вещи.
И я думаю,
Что мир -
Только усмешка,
Что теплится
На устах повешенного.
Поэт Велимир Хлебников
На пол рассыпались вещи.
И я думаю,
Что мир -
Только усмешка,
Что теплится
На устах повешенного.
Поэт Велимир Хлебников
Forwarded from Восьмидесятые
Борис Гребенщиков, 1985 год
Так выглядела комната в его коммуналке на самом верхнем этаже дома по Софьи Перовской.
Так выглядела комната в его коммуналке на самом верхнем этаже дома по Софьи Перовской.
Аукционный дом «12 стул» 22 апреля устраивает благотворительный аукцион в поддержку журнала «Звезда». Это один из самых старых советских литературных журналов. В нём издавались Ахматова, Зощенко, Толстой, Довлатов, Бродский, Солженицын и Кушнер.
«Толстые журналы» и до коронавируса чувствовали себя неважно, а он может их окончательно похоронить. Поэтому, редакция приняла решение распродать часть артефактов из своего архива. Что можно на аукционе купить? Первое издание «Реквиема», рисунки Рида Грачёва, «Приметы» Кушнера с автографом, конверт письма Бродского из Нью-Йорка (тоже с автографом, конечно), автограф Довлатова «В память о теплой водке», рукописи Александра Титова, утверждённое Сталиным распоряжение Совета министров о выдаче журналу «Звезда» автомобиля «Победа» (права её в итоге не дали) и много чего ещё, включая редакционный «ундервуд» двадцатых годов.
Если бы у редакции было детство и она любила конфеты, она бы чувствовала себя ребёнком в конфетной лавке.
«Толстые журналы» и до коронавируса чувствовали себя неважно, а он может их окончательно похоронить. Поэтому, редакция приняла решение распродать часть артефактов из своего архива. Что можно на аукционе купить? Первое издание «Реквиема», рисунки Рида Грачёва, «Приметы» Кушнера с автографом, конверт письма Бродского из Нью-Йорка (тоже с автографом, конечно), автограф Довлатова «В память о теплой водке», рукописи Александра Титова, утверждённое Сталиным распоряжение Совета министров о выдаче журналу «Звезда» автомобиля «Победа» (права её в итоге не дали) и много чего ещё, включая редакционный «ундервуд» двадцатых годов.
Если бы у редакции было детство и она любила конфеты, она бы чувствовала себя ребёнком в конфетной лавке.
12auction
Аукцион в поддержку Звезды | 12auction
Forwarded from ШЕПЕЛИН
Золото из комментариев на фейсбуке. "Русское поле экспериментов", потерянные черновики
Клемент Гринберг объяснил, что искусство освободилось от нарратива, нулевые ответили «ну, и похуй».
Андрей/Дюдя Сарабьянов – автор достаточно известный. Выставлялся в «Гараже», в «Розе Азора», в Щусевском музее висел, но автор он нарративный, про город, про конфликт.
Родился в Москве (в 1980), учился тоже (Краснопресненская художественная школа и РАТИ), состоит в Союзе художников (бе), продаётся без очереди. Но есть в его работах беспросветное и городское, даже особенно московское. Не «арбатские переулочки» и прочие басманные бабушки, а что-то более мрачное, фундаментальное. Так чувствуется, что какая-нибудь башня «Меркурий» и весь Сити, как до них гостиница «Интурист» или гнилой зуб «Гидропроекта» (милостиво завешенный сегодня гигантским «самсунгом») – это не про этот город, где вещи распадаются, сереют и уходят в болото незаметно переходя от торжественности к убогости, а потом и распаду.
Поэтому, Сарабьянов скорее хороший художник, чем нехороший.
Андрей/Дюдя Сарабьянов – автор достаточно известный. Выставлялся в «Гараже», в «Розе Азора», в Щусевском музее висел, но автор он нарративный, про город, про конфликт.
Родился в Москве (в 1980), учился тоже (Краснопресненская художественная школа и РАТИ), состоит в Союзе художников (бе), продаётся без очереди. Но есть в его работах беспросветное и городское, даже особенно московское. Не «арбатские переулочки» и прочие басманные бабушки, а что-то более мрачное, фундаментальное. Так чувствуется, что какая-нибудь башня «Меркурий» и весь Сити, как до них гостиница «Интурист» или гнилой зуб «Гидропроекта» (милостиво завешенный сегодня гигантским «самсунгом») – это не про этот город, где вещи распадаются, сереют и уходят в болото незаметно переходя от торжественности к убогости, а потом и распаду.
Поэтому, Сарабьянов скорее хороший художник, чем нехороший.
Российский художник Владимир Дубосарский в интервью изданию The Art Newspaper Russia рассказал, что коронавирус застал его в Москве.
Часть планов пришлось изменить, например, не лететь на день рождения сына в Эстонию. При этом художник отметил, что и раньше жил почти на карантине, выезжал из мастерской максимум два раза в неделю, а бывало, что не выходил оттуда по три дня.
«Сейчас я в принципе никуда не хожу, только за продуктами. Так что мой образ жизни в новой ситуации с эпидемией не очень сильно изменился».
Дубосарский также отметил, что хоть мир и закрылся, но возникают новые связи, которые он окрестил бы «новой теплотой».
(На фото рабочий стол Владимира Дубасорского)
Часть планов пришлось изменить, например, не лететь на день рождения сына в Эстонию. При этом художник отметил, что и раньше жил почти на карантине, выезжал из мастерской максимум два раза в неделю, а бывало, что не выходил оттуда по три дня.
«Сейчас я в принципе никуда не хожу, только за продуктами. Так что мой образ жизни в новой ситуации с эпидемией не очень сильно изменился».
Дубосарский также отметил, что хоть мир и закрылся, но возникают новые связи, которые он окрестил бы «новой теплотой».
(На фото рабочий стол Владимира Дубасорского)