Александр Баширов по национальности хант и татарин, об этом редко вспоминают, когда речь заходит о его характерной внешности. Зато любят ёрничать по поводу отношения к алкоголю, часто не понимая, что это амплуа — русского выпивохи, маргинала и мошенника.
К актёрской деятельности Баширов пришёл не сразу, до этого была неудачная попытка поступления в художественное училище, ПТУ, работа на заводе в Выборге и служба в армии. Уже потом был ВГИК, где он учился вместе с Охлобыстиным и Фёдором Бондарчуком. Все, кто работал с Башировым, отмечают его тонкую душевную организацию, способность к импровизации, философский ум. Поэтому вместо Дюка из «Страны Оз», следует в первую очередь вспоминать его монолог Спартака из «Иглы»:
«И мы всё здесь перевернём!
Каждому только одно — свобода!
Независимость — это моя прерогатива!
Я, единственный, который способен дать возможность существованию!
Власти не существует!
Остаётся только одна мысль в каждом нашем теле!
Это мысль к существованию настоящему! Самостийному!
Бытиё — это не есть сознание, бытиё есть подсознание! Освобождаем себя!»
Актёру сегодня исполнилось 68 лет.
К актёрской деятельности Баширов пришёл не сразу, до этого была неудачная попытка поступления в художественное училище, ПТУ, работа на заводе в Выборге и служба в армии. Уже потом был ВГИК, где он учился вместе с Охлобыстиным и Фёдором Бондарчуком. Все, кто работал с Башировым, отмечают его тонкую душевную организацию, способность к импровизации, философский ум. Поэтому вместо Дюка из «Страны Оз», следует в первую очередь вспоминать его монолог Спартака из «Иглы»:
«И мы всё здесь перевернём!
Каждому только одно — свобода!
Независимость — это моя прерогатива!
Я, единственный, который способен дать возможность существованию!
Власти не существует!
Остаётся только одна мысль в каждом нашем теле!
Это мысль к существованию настоящему! Самостийному!
Бытиё — это не есть сознание, бытиё есть подсознание! Освобождаем себя!»
Актёру сегодня исполнилось 68 лет.
Бахчисарайские гвоздики
Photo
Дом Лансере — здание на углу Боброва и Милютинского переулка не раз оказывалось центром московских богемных историй. И если в конце 1910-х оно было долговременной заброшкой и огневой точкой времен гражданской войны, то в 2010-х часть подъездов дома стала едва ли не самым знаменитым московским «сквотом». Сквотом, конечно, не настоящим (время последних ушло в 90-е) — у здания был собственник, строительная компания, которой жильцы платили арендную плату.
В подвале здания до сих пор находится мастерская художника Митенёва, и через этот подвал когда-то можно было выйти в бесконечные катакомбы московского центра. В их первых залах порой устраивались выставки, квартиры превращались в андеграундные клубы и галереи, а в отдельных комнатах возникали бассейны, в которых плавали золотые рыбки. Выходящее в переулок окно Митеневской мастерской тоже было выставочным пространством — «Фортошной галереей».
Но, если художественные мастерские в Доме Лансере восходят ещё к глубоким советским временам, то знаменитый огромный «сквот» появился на городской карте лишь весной 2015 года. Именно тогда Петя Алаев, известный деятель андеграунда, обнаружил заброшенный подъезд в центре города и, связавшись с собственником, быстро обратил его в творческую коммуну.
Там проходили концерты и вечеринки: место стало центром московского академического музыкального андеграунда. Но 8 лет назад представления о поведении были иные и пьяные вусмерть деятели андеграунда регулярно бегали друг за другом с «розочками». Сквот быстро заметили — уже через полгода о нем наперебой писали Афиша, Фурфур и другие лайфстайл-медиа. Но век расцвета был недолог. Уже в 2017 дела пошли на спад, строительная компания относилась к жильцам всё негативнее, арендная плата в новом месте силы постоянно росла и место андеграундных художников постепенно начали занимать дизайнеры и полукоммерческие пространства, у которых были деньги на комнату в уникальном доме, приносившем в город дух берлинских 90-х.
Сегодня сквот ушёл в посмертие: Петя Алаев давным давно путешествует по Азии, подъезды джентрифицируются, а о прошлом напоминают лишь советские мастерские — постоянные, как и многое древнегосударственное в эфемерной стихии русской самоорганизации.
В подвале здания до сих пор находится мастерская художника Митенёва, и через этот подвал когда-то можно было выйти в бесконечные катакомбы московского центра. В их первых залах порой устраивались выставки, квартиры превращались в андеграундные клубы и галереи, а в отдельных комнатах возникали бассейны, в которых плавали золотые рыбки. Выходящее в переулок окно Митеневской мастерской тоже было выставочным пространством — «Фортошной галереей».
Но, если художественные мастерские в Доме Лансере восходят ещё к глубоким советским временам, то знаменитый огромный «сквот» появился на городской карте лишь весной 2015 года. Именно тогда Петя Алаев, известный деятель андеграунда, обнаружил заброшенный подъезд в центре города и, связавшись с собственником, быстро обратил его в творческую коммуну.
Там проходили концерты и вечеринки: место стало центром московского академического музыкального андеграунда. Но 8 лет назад представления о поведении были иные и пьяные вусмерть деятели андеграунда регулярно бегали друг за другом с «розочками». Сквот быстро заметили — уже через полгода о нем наперебой писали Афиша, Фурфур и другие лайфстайл-медиа. Но век расцвета был недолог. Уже в 2017 дела пошли на спад, строительная компания относилась к жильцам всё негативнее, арендная плата в новом месте силы постоянно росла и место андеграундных художников постепенно начали занимать дизайнеры и полукоммерческие пространства, у которых были деньги на комнату в уникальном доме, приносившем в город дух берлинских 90-х.
Сегодня сквот ушёл в посмертие: Петя Алаев давным давно путешествует по Азии, подъезды джентрифицируются, а о прошлом напоминают лишь советские мастерские — постоянные, как и многое древнегосударственное в эфемерной стихии русской самоорганизации.
Forwarded from Продюсер Kartoz
Снова в эфире наша рубрика «ВЕРНЕМ СОБЧАК В ПЕТЕРБУРГ!»
Серия 2
Наконец закончилось это марсианское, выжигающее воздух лето. Август скинул удавку с горла. Пора было возвращаться к жизни.
А жизнь была безвидна и пуста. Ведь нас покинула Елена Патрикеевна Летучая. Программа «Ревизорро» осиротела.
Достойной замены Лене не было.
И тут мы ужинаем с Собчак, и она говорит:
— Давай я буду вести «Ревизорро»? Это же абсолютно моя программа. Вспомни видео «Устрицы Белон».
Я подумал: хорошая идея. Из затролленных тобой можно составить город. И начнем мы всероссийскую проверку с твоего родного Петербурга. Собрал продюсеров, объяснил задачу. Они взяли в оперативную разработку 20 питерских ресторанов. Мы были готовы выезжать.
И вот сижу я у себя в кабинете, пью портвейн, и тут заходит Ксения Анатольевна. Улыбается и говорит:
— Коль, я должна тебе сказать: я иду в президенты!
Список неиспользованных в статье слов:
Пиздилище еблоногое, блядючий пиздоклюв, дискурс.
Серия 2
Наконец закончилось это марсианское, выжигающее воздух лето. Август скинул удавку с горла. Пора было возвращаться к жизни.
А жизнь была безвидна и пуста. Ведь нас покинула Елена Патрикеевна Летучая. Программа «Ревизорро» осиротела.
Достойной замены Лене не было.
И тут мы ужинаем с Собчак, и она говорит:
— Давай я буду вести «Ревизорро»? Это же абсолютно моя программа. Вспомни видео «Устрицы Белон».
Я подумал: хорошая идея. Из затролленных тобой можно составить город. И начнем мы всероссийскую проверку с твоего родного Петербурга. Собрал продюсеров, объяснил задачу. Они взяли в оперативную разработку 20 питерских ресторанов. Мы были готовы выезжать.
И вот сижу я у себя в кабинете, пью портвейн, и тут заходит Ксения Анатольевна. Улыбается и говорит:
— Коль, я должна тебе сказать: я иду в президенты!
Список неиспользованных в статье слов:
Пиздилище еблоногое, блядючий пиздоклюв, дискурс.