Как-то после столиц вычищенных
В середине страны в деревню надобно
Туда автобусы в жаре сибирской
Ходят едва ли, пыль гоняя и смрад.

Нутро автобуса диктует правила.
Свои законы там, своя религия.
И в той иерархии глазами зоркими
Меня кондукторша в упор увидела.

В руке натруженной пригоршни мелочи,
Готова сдачи дать хоть всем и каждому.
Почти по важности сотрудник банковский:
Легко считаются рубли бумажные.

А вдруг взволнуется, кто мыслью ближе мне:
Фрейд, Ницше, Энгельс,
Возможно, Юнг?
Но вопрошает лишь:
"Вам ведь на следующей?
Или проедете
Следующую?"

Железный с оконцами, съеден коррозией,
Стонут колёса в ямах и выбоинах.
Транспорт под властью кондукторши борзой.
Ей париться нравится, а мне бы выйти...

Вдруг ударяет водитель по тормозу!
Мне удержаться труда не составило.
Люди же хаотичной россыпью
Липли друг к другу без норм и правил!

Всех по инерции вклинило в заднюю
Часть от автобуса и воедино
Смяло, равняя силой внешней
Не только греховных, но и невинных...

Их разлепить не удастся и палкой,
Давно нагревались, давно пропотели,
И лица автобусных, как после гриля,
Покрыты солёным и сальным гелем.

Но на последней, точней, на конечной
Укатится прочь тот комок человечий.
Остынут и части станут не вместе,
Но только до следующей жаркой поездки.

Я с зеркалом не спорю, знаете ли, и поэтому вот вам антураж бара Квокка. Цыплухина в Квокке. Тут всё на своём месте ☝️