87% читателей Le Figaro поддерживают желание министра МВД Бруно Ретайо провести референдум по иммиграции, который, к сожалению министра, провести не позволяет Конституция — чиновник предлагает ее изменить.

Североафриканцы у ворот города под кистью Андре Фужерона, 1954 (увидел в парижском музее совискусства, но принадлежит Нацмузею истории иммиграции).

Сегодняшний Le Monde разделен напополам.

Марсельский король контейнеровозов расширяется — пока в родном Ливане проблемы, Рудольф Сааде покупает 48% акций Santos Brasil, которая владеет пятью портовыми терминалами в Бразилии. Главным ее активом является крупнейший в Южной Америке терминал в Сан-Паулу — через него проходит 40% контейнеров страны. Гендир CMA CGM заплатит за акции на 20% дороже, чем они торгуются на бирже, что составит около 1,1 млрд долларов. Сделку Сааде, по собственным словам, планирует завершить в начале след года, а после будет пылесосить акции миноритариев. Это не самое его большое вложение: несколько лет назад франко-ливанец выложил почти 2 млрд долларов за 90% портового терминала в Лос-Анджелесе и около 3 млрд — за два терминала в Нью-Йорке, где, кстати, сейчас бастуют рабочие. Всего в портфеле Сааде примерно пятьдесят портовых терминалов. Владелец терминала обслуживает свои корабли вне очереди, что позволяет обгонять конкурентов, а, кроме прочего, имеет большие знания, которые дает управление портом.

А это Жак Брель и его знаменитый порт Амстердама.

В октябре 1965 Жак Брель, в том числе с этой песней, поехал на гастроли в СССР. И дико был удивлен народом. Говорят, ранее он не исполнял свой «Амстердам» на бис, а тут пришлось. В Союзе он провел месяц, выступал в Баку, Ереване, Тбилиси, Ленинграде и Москве. Говорит, что страна не вызвала у него впечатления целостности: «в Баку турки, на самом деле турки, на мой взгляд они не очень хорошо понимают французские песни, и контакт с ними довольно трудный». Грузины — «замечательные люди» — его очаровали, как и Москва с Ленинградом: «Эти три вещи были необычными… Я этого совсем не ожидал. Люди чрезвычайно доступны, чрезвычайно нежные, они живут, полагаясь на свои мечты, а не на реальность. Это своего рода замечательный коктейль. У этих людей понятия денег не существует. Это шок… Открытые (disponible), чрезвычайно любопытные люди, интересующиеся вещами Запада, но я не считаю, что они интересуются конкретно Западом, они любопытны по своей природе, они хотят получить образование, они хотят читать. Я считаю это очень красивым, очень нежным, я считаю их очень братским [народом]».

Арт до вивр

Зашел за мексиканским кофе. На кассе ухоженный рыжий парень. Завязался ритуальный диалог: как дела, откуда. О, я, говорит, знаю несколько слов по-русски: «Привет, сука».

Пиздец, пацаны. Зашёл сейчас в нашей деревне в подпарижье в последний, кажется, бар, который держали французы (все остальное китайцы держат). И что бы вы думали? Я захожу. И в нашем пабе косые!

Ассортимент пива сразу сократился до двух позиций галимых.

Это был буквально последний французский некитайский бар на несколько городков вокруг. Были ещё, но они в течении пары лет были скуплены китайцами. Буквально на моих глазах вытеснение французского малого бизнеса происходит.

Думайте.

Не только лишь бары — у китайцев и на рынке стратегических металлов все в порядке, они контролирует почти все рудники бывшей французской колонии Конго, у которой более 70% мирового кобальта (нужен для электрокаров, авиации и проч).

Кувшинки Моне в оранжерее Тюильри.

Кувшинки Бертраны там же.