В расстановке позиций кабинета комиссаров есть еще одна примечательная деталь: портфель по энергетике и строительству жилья получил датчанин Дан Йоргенсен, которого называют яростным противником ядерной энергетики. Звоночек Эмманюэлю Макрону, представившему пару лет назад план развития французской атомной энергетики до 2045 года, включающий строительство шести новых реакторов.

Если меня когда-нибудь спросят, какой самый противоречивый экспириенс я переживал в жизни, я, не задумываясь, расскажу о своих двух годах жизни во Франции, где имя Никита – женское.

Меланшон винит ЕС (потому что пейджеры были собраны в Венгрии, или переправлены оттуда): «Страны ЕС допускают геноцид в Газе. Они допускают агрессию в отношении Ливана. Они позволяют Нетаньяху заманивать европейские компании в ловушку, убивая их пользователей. Европейский Союз участвует в боевых действиях на стороне Нетаньяху?»

Бернар Арно ввел запрет в LVMH на общение с журналистами из семи изданий.

«Я решительно осуждаю любое поведение, связанное с поддержанием отношений с недобросовестными журналистами и предоставлением им информации или комментариев о жизни группы», — написал месье Арно топ-менеджерам своей корпорации, включая детей Дельфину (вице-президент Louis Vuitton и исполнительный директор Dior) и Антуана (зампред Dior). Бернар Арно отметил, что «так называемые расследовательские сайты используют тягу публики к роскоши» и «для привлечения новых читателей» ищут «конфиденциальную информацию от внутренних источников», иногда у них это получается и кто-то внутри корпорации «из расчета или личной стратегии подпитывает эти публикации».

Основатель LVMH в письме напомнил, что это «семейная группа», подчеркнул строгость запрета «на распространение какой-либо информации или комментариев о семье» в обход регламента и добавил: «любое нарушение этих правил (а оно неизбежно станет известно) будет считаться серьезным проступком с соответствующими последствиями». В конце письма Бернар Арно привел список изданий, с которыми «настоятельно рекомендуется соблюдать абсолютный запрет на общение».

Первым в списке значится французское издание La Letter, которое и опубликовало датированное январем электронное письмо месье Арно, второе входит в сетку первого — Glitz Paris. Также в списке значатся достаточно известные издания Mediapart, Le Canard enchaîné и L’Informé (последнее принадлежит миллиардеру Ксавье Ньелю, который женат на Дельфине Арно и владеет газетой Le Monde, написавшей сегодня про злополучное письмо). Еще в списке парижское Miss Tweed и американское Puck News.

О судьбе слившего письмо пока не известно.

Про вопросы политотделу Le Monde.

Один из них касался кухни освящения тем, в частности, почему газета не замечала задержание в парижском аэропорту Павла Дурова, о котором буквально сразу же высказились люди с мировой известностью, но взяли интервью у Владимира Кара-Мурзы и отдали ему почти всю третью страницу газеты с анонсом на обложке сразу после его встречи с Эмманюэлем Макроном (аналогичное интервью также вышло практически во всех мейнстримных французских газетах)?

Ответ вкратце был такой: В основном это [решение об интервью] происходит на уровне внутренних отделов и на уровне редакторов… Так что это действительно другой уровень. Но я не могу ответить за международную службу. (Интервью действительно брала замначальника международной службы газеты совместно с каким-то челом, который сотрудничает со всеми газетами.)

Второй относился к диссонансу между тем, как газеты чихвостили правых во главе с Марин Ле Пен, и тем, что показывали опросы и последующее голосование — по газетным передовидацам казалось, что общество дико против правых, но результат выборов показал обратное, — и заключался в том, кого газеты, в частности Le Monde, представляют?

Ответ: Тут есть две стороны. Есть редакторская часть, на которой у нас [корров и журналистов] нет влияния. И это к лучшему, поскольку это две разные профессии. Будь то последние европейские выборы или парламентские, газета опубликовала передовицу, в которой, по сути, они [редакторы] выступали против или, во всяком случае, призывали выступить против крайне правых. Мы [журналисты] — наша профессия другая… Наша работа не в том, чтобы говорить, плохи или хороши крайне правые, должны ли они прийти к власти или нет. Эта [работа] говорить о том, почему они крайне правые… Есть пять или шесть изданий, которые за последние несколько лет приняли решение больше не использовать это выражение «extrême droite», к большому счастью тех, кто принадлежит к этому движению. И наша работа, скорее, сказать, почему эта женщина [Марин Ле Пен] такой себя считает. Реконкисты и Национальное объединение — это, на мой взгляд, крайне правые партии… Наша цель, как журналиста и как редактора политического отдела, состоит в том, чтобы квалифицировать их, но объяснить, почему мы их так квалифицируем, и объяснить, кто они, как они развиваются, каковы их идеи... сегодня Национальное объединение не ассоциируется с фашизмом. Мы не отождествляем эти два термина и объясняем почему. С другой стороны, мы объясним, почему у них все еще есть связи с определенными группами, принадлежащими к этому движению.